Глава I. Тайна Рутфорд-холла

      Аннет Вивьен Беми никогда не считала себя серьезной девушкой, однако своё новое поручение решила выполнить, взяв в кулак помимо воли все остатки ответственности и добропорядочности. В конце концов, тот свихнувшийся богатый господин в длиннополой шляпе заплатил ей деньги для такого простецкого задания просто невероятные, настолько невероятные, что потерявшая последний стыд пару лет назад Аннет с трудом подавила желание самостоятельно сбавить цену. Этих денег было вполне достаточно, чтобы крайне любознательная и хитрая от природы мадмуазель Беми отвергла идею разузнать побольше по поводу личности анонимного заказчика.       Поезд, в котором сидела с газетой в руках Аннет, плавно скрежетал по рельсам. Девушка сидела в вагоне третьего класса и украдкой поглядывала на малочисленных пассажиров поверх статьи об очередном скучнейшем скандале. Аннет не могла отделаться от пагубной привычки детства экономить на всём, и даже сейчас, при нескудном авансе, на всякий случай купила билет в третий класс. «Прогореть я успею всегда и в чём угодно», — твёрдо решила для себя Аннет. Впрочем, её характер был не лишён в известной степени склонности к авантюрам. И одна из таких авантюр начиналась сейчас.       Беркшир, плавно проплывавший за окном, пусть и находился недалеко от Лондона, но создавал у мадмуазель Беми гнетущее впечатление запущенности, несвойственной для Англии, в которой каждое поле было будто причёсано исполинской расчёской. Аннет привыкла путешествовать одна и смирилась с косыми взглядами окружающих, которые не упускали случая украдкой шепнуть друг другу на ухо: «Мэри, дорогая, эти современные девицы совсем не думают о безопасности. Смотри — эта бедняжка совершенно одна садится в кэб!» Мадмуазель Беми с юных лет усвоила простую истину: никто не может позаботиться о тебе лучше, чем ты сам. И заботилась она о себе просто превосходно, многие мужчины могли бы позавидовать её ловкости, сильным рукам и ясному уму.       «Остановка Рединг, следующая остановка Лондон. Конечная остановка: Брайтон. Чтобы добраться до Саути, необходима пересадка в Брайтоне».       Нагло зевнув, Аннет вскочила и с необычайной прытью добралась до дверей первой, слыша за спиной неодобрительные вздохи почтенной леди в аляповатой старомодной шляпке. «Небогата», — подумала Беми. В целом, это наблюдение не принесло никакой практической пользы, но Аннет со свойственным ей тщеславием любила подмечать какие-то детали и за это считать себя человеком могучего ума.       Аннет сошла со станции и, пересилив желание пройти пару миль пешком, направилась к кэбам.       — Рутфорд-холл! — бодро крикнула она кэбману, забираясь в экипаж.       По дороге Аннет достала из сумочки письмо в надорванном конверте и повертела его в руках, вновь пристально осматривая. «Странно, заказчик утверждал, что миссис Кроуфорд владеет одним из самых больших особняков в округе, но письмо написано на какой-то дешёвенькой бумаге, а воск потрескался. От кого же она получила в наследство такое поместье? Кажется, от какого-то бельгийца? Как же его звали?»       Аннет была хороша во всем, но память на имена у неё была просто отвратительной. Она потёрла виски и про себя порадовалась, что никто не видит её в таком невыгодном свете. Решив не заострять внимание на такой мелочи, как фамилии какого-то пропавшего без вести (уже считающегося умершим) пожилого господина, Аннет решила на свежую голову перечитать письмо о найме. «Уважаемая мадмуазель Аннет Вивьен Беми, Имею радость сообщить вам, что вы приняты в качестве слуги-работницы по дому с дополнительной задачей уборки в поместье Рутфорд-холл, графство Беркшир на срок до восьми недель. Прошу вас явиться вечером около 6 часов пополудни 13 числа октября 19** года в указанное поместье. Искренне ваша, Люсилль Кроуфорд, владелица поместья Рутфорд-холл».       Аннет вздохнула и коротко рассмеялась. «Что ж ты за человек-то за такой, мадам Кроуфорд? Ты действительно так уважаешь меня или изгаляешься псевдофранцузской любовью к пышным речам?»       Заказчик знал о цели весьма много (авантюристка Беми глубоко уважала таких заказчиков) и поведал, что нынешняя владелица поместья, двоюродная племянница (или кем там она была) старого господина, прожила чуть менее двух десятков лет во Франции, затем уехала, чтобы заключить выгодный брак с графом, знала в совершенстве французский язык и не упускала ни единого случая козырнуть своим происхождением и модным французским акцентом перед английским высшим светом. Потому периодически перегибала палку и выглядела весьма смехотворно.       — Приехали, — сообщил кэбман, остановив лошадь. Аннет расплатилась и после стольких часов езды наконец оказалась у ворот поместья. Девушка с трудом удержала вздох восхищения: поместье было мрачной миниатюрной копией Виндзорского дворца, его окружал высокий кованный забор и будто бы запущенный английский сад с величественными красными клёнами, большими булыжниками, хаотично раскиданными клумбами и ветвистыми старыми дубами. Беми была наслышана о таких садах: лучшие садовники трудятся над этим миниатюрным парком, чтобы сад выглядел как девственный лес, и меж тем каждый кустик, каждая травинка были на своих местах. Выдавал руку человека только безупречно подстриженный газон и мощенные серым камнем дорожки. Но французские сады Беми всё же любила больше, хотя сама едва ли считала себя француженкой. Её несколько пугала присущая английским паркам величественная мрачность в сочетании с дикостью. Почему-то ей сразу вспоминались таинственные кельты и их жрецы — друиды — про которых она прочитала будучи еще девочкой во время одного из своих путешествий в старой книжке. Как же звали того мальчика, который ей дал эту книгу? Кажется, он ещё носил какие-то одеяния и капюшон. Аннет коротко хохотнула, чувствуя холодок по коже.       Миновав сад, Аннет поднялась по каменному массивному крыльцу и подёргала за дверной молоток в форме горгульи. Дверь ей открыла неопрятная женщина с недовольным лицом, которая усердно вытирала руки о заляпанный фартук. Было что-то мрачное в её тучной фигуре на фоне тусклого оранжевого света из дверного проёма. Аннет считала себя девушкой с превосходно крепкими нервами, но сейчас невольно поёжилась.       — Вы та самая Беми по найму? — спросила она, видимо, не считая Аннет достойной даже приветствия.       — Да.       — Ждите, сейчас выйдут.       Аннет подумала, что всё в этом поместье да и в целом в этой округе кажется враждебным и каким-то неправильным. Тонкое чутье Беми шептало: «Беги отсюда!» Но Аннет привыкла слушать голос разума, а не интуиции, тем более, деньги, уплаченные как миссис Кроуфорд, так и заказчиком надо было отработать. Прошло несколько невероятно долгих минут, казалось, сам особняк, испепелявший Аннет пристальным взглядом желтых глаз-окон, не хотел принимать гостью.       Наконец, дверь снова открылась, на пороге стояла женщина лет сорока пяти, не красавица, но чувство стиля и некоторый шарм у неё определённо были. Она плавным движением оправила чопорное твидовое платье. Её светлые волосы забранные в высокую прическу, послушно лежали на затылке, ни одна прядь не упала на бледный лоб. Морщин на лице миссис Кроуфорд почти не было.       — Мадмуазель Беми, очень приятно! — сказала миссис Кроуфорд томным голосом с драматичной хрипотцой и легким французским акцентом, протягивая руку Аннет.       — Взаимно.       — Пройдём в зал.       Зал представлял собой большую и тёмную гостиную с потрескивающим камином и креслами из темного дуба, обитыми ситцем. На полу лежали ковры, по оценкам Беми, весьма дорогие, с потолка свисала громоздкая люстра с чудесными хрустальными подвесками, на стенах виднелись картины самых разных сюжетов в массивных рамах. Мебель была старомодной, но идеально вписывалась в общую атмосферу особняка, удивительно гармоничным образом совмещавшую в себе рококо и готику. Несмотря на общую гармоничность интерьера, Аннет чувствовала себя неуютно, а Рутфорд-холл навевал мысли о сыром подвале или склепе. Миссис Кроуфорд предложила Аннет сесть.       — Вы же понимаете, что я ищу не экономку, а работницу по дому?       — Прекрасно понимаю, — с притворной кротостью ответила мадмуазель Беми.       — Хорошо, дорогая, но дом ужасно большой, работы много. Я планирую его продать, но что-то идёт всегда не так. Ох, и мой двоюродный дядюшка с его экспериментами, земля им пухом… то есть, не им, а ему, — она с благоговением посмотрела на потолок, затем перекрестилась и долго вытирала батистовым платочком слезинки с обоих глаз.       «Всё в этом доме производит впечатление достатка, к чему такая экономия на бумаге и воске? И как же звали того мсье…»       Аннет, впрочем, сочла приличным промолчать по поводу почившего господина, который вполне возможно сейчас в бразильских джунглях в компании анаконд и крокодилов отдыхает от светской жизни. Беми всегда считала, что от скуки богатые джентльмены способны и на бóльшие странности.       — Что ж, в ваши обязанности будет входить уборка и помощь миссис Хадсон на кухне. По возможности, конечно, я не люблю быть тираном. И ещё один маленький нюанс: чтобы почтить память почившего двоюродного дядюшки, да покоится он с миром, я никому не разрешаю проходить в его кабинет, даже себе. Он всегда запирался там от слуг и общался с блестящими молодыми людьми, мне рассказала экономка, мисс Джонс, ведь я никогда тут и не была… а потом говорили что-то о пропаже людей… ну не клевета ли!       — Ужасная клевета, — согласилась Аннет.       — О чем это я… — спохватилась миссис Кроуфорд, поняв, что сболтнула лишнего, — В общем, покажу вам вашу комнату. Завтра с утра приступайте к работе.       — Когда у меня будет свободное время? Мне нужно будет сходить на почту.       — После обеда, где-то с трех до шести каждый день, и выходные.       Комната Аннет была небольшой и неуютной. Всё та же массивная старомодная мебель из темного дуба, ковры и резьба, огромное окно с чугунной решеткой и что-то заморское в цветочном горшке. Правда, не было картин, и люстра поменьше. Красивый интерьер, но Аннет чувствовала здесь себя абсолютно чужой, более того, каждый предмет в отдельности казался даже враждебным.       «У меня, конечно, крепкие нервы, но исследовать этот дом ночью я не пойду», — решила про себя Аннет. Она чувствовала странный для её прагматичной натуры суеверный страх запирать дверь, ведь если в её комнате внезапно появится призрак, она не сможет быстро открыть дверь и убежать. С другой стороны, помимо драматично самовлюблённой миссис Кроуфорд и её мужа есть другие люди здесь, скажем, слуги, которые доверия Аннет не внушали. Найдя компромисс между суеверным и приземленным страхами, мадмуазель Беми решила запереть дверь, но открыть окно.       Аннет отложила лампу и зажгла свечу, достала потрёпанную записную книжку со всякими датами, адресами и прочими важными вещами. Зачем-то оглянувшись, девушка быстро перевернула книжку и открыла её с обратной стороны. Там была вложена пара листов, которые Аннет поднесла к свече. На них проявились строки, написанные неровным и нервным почерком заказчика. «Этот человек был весьма известен и уважаем в наших кругах, и когда вокруг его имени прогремели скандалы с исчезновением людей, мало кто поверил. Он уже давно живет в Англии и никогда не слыл негодяем или преступником. Но тут что-то нечисто, я некоторым образом получил пару намеков на то, какие именно разработки вёл этот человек. Я ищу нечто конкретное, узкоспециальное, это нечто скомпрометирует меня, если станет достоянием общественности, а для вас — откроет мою личность (если вы не поленитесь сделать небольшое исследование). Поэтому очень прошу вас для начала осмотреть весь дом и сад, если потребуется. Выясните, в чём суть его экспериментов, и только когда я пойму, что его исследования — то, что мне нужно, я со всей конкретикой раскрою искомое. Если нет — я оплачу полную цену и откланяюсь. Когда что-то узнаете — пишите на тот адрес, который я вам дал».       Аннет коротко выругалась и терпеливо сожгла письмо, выкинув пепел в окно. В письме, которое заказчик просил прочесть по прибытии в Рутфорд-холл, должен был быть указан предмет поисков. Вместо чёткого ответа Аннет получила расплывчатые инструкции по поиску иголки в стоге сена. Дело перестало казаться таким уж простым. «Что ж, не думаю, что кто-то хватится парочки рукописных отчетов об исследованиях. Перешлю их ему по почте». Аннет приняла лучшую позу для размышлений, то есть закинула ноги на стол, а голову положила на сидение стула. Логичнее всего, что из-за демонстративной скорби миссис Кроуфорд отчёты лежат нетронутыми где-то в кабинете мсье… почему все избегают произносить его имя? Но если миссис Кроуфорд чуть более лицемерна, чем кажется, и продала эти самые рукописи какому-нибудь ученому, то, получается, Аннет едва ли когда-либо их найдет. Конечно, попытаться можно, но Беми была не в такой нужде, чтобы заниматься кражей со взломом. Или же миссис Кроуфорд прикарманила документы и хранит их у себя… в целом, ворваться в покои хозяйки будет проще, чем взломать кабинет, если они не заперты.       Невзирая на страх, охваченная внезапным порывом, Аннет выскочила из комнаты и побежала по длинному коридору, смотря себе под ноги, чтобы не нарваться на скрипучие половицы. Вроде, комната миссис Кроуфорд находится в западном крыле, а рядом комната мужа… Тёмное поместье встречало её новыми и новыми дверьми, пока внимание Аннет не привлекла одна особенная, рядом с которой виднелся чёрный след. В воздухе витал едва уловимый запах каких-то химикатов.       «Кровь?»       Аннет наклонилась и поднесла свечу к следу. Какая же обувь его оставила? Наверное, какие-то мудрёные китайские домашние туфли. Аннет не видела никогда таких следов. И это была не кровь. Аннет осторожно дотронулась пальцем до следа.       «Чернила?! Как кто-то умудрился в них наступить? Впрочем, это проблема уже завтрашней меня».       Аннет прекрасно понимала, что обманывает себя, что здесь не всё так просто, не мог же человек так просто взять и измазать туфлю чернилами. Терзаемая с одной стороны любопытством, а с другой — страхом, Аннет остановилась у двери. За темным следом виднелась парочка более блёклых. Они направлялись в сторону восточного крыла, туда, где были комнаты прислуги, в том числе Беми. Аннет никого не встречала и никаких шагов не слышала, а следы были свежими, видимо, этот человек сейчас не спит и находится в одной из соседних комнат.       «Надо быть тише», — подумала Аннет и поднесла свечу к двери.       И обомлела. На двери висел венок сушёных желтых роз, фиалок и розмарина, переплетённый чёрной лентой. Мадемуазель Беми никогда не встречала таких причудливых и аляповатых композиций. Но сомнений не оставалось. Это была та самая дверь. Кто и зачем туда прорвался? Неужели у Беми есть конкуренты? Девушка взглотнула, нервно теребя подол дорожного платья. Тогда следует как можно быстрее проникнуть в этот кабинет. Аннет осторожно подёргала ручку, выяснив, что кабинет заперт, присела и поднесла свечу к замочной скважине. Никаких следов взлома. Кто-то добыл ключ? Если он пропадёт у миссис Кроуфорд, то завтра утром будет скандал. А если нет, то надо выяснить, у кого еще может быть ключ.       На соседней двери тоже был венок, безусловно, оригинальная дизайнерская идея миссис Кроуфорд. Весьма бредовая — кто использует венки для таких целей? Лунный свет пробивался через тюль на окне и падал на ручку двери, словно предлагая дернуть её. Если не рискнуть сейчас, можно упустить нечто очень важное... Аннет легонько коснулась ручки, дверь была не заперта. За ней была личная комната. Неубранная кровать с резными ножками, балдахином и откинутым одеялом, картины, пара фотографий в настольных рамках, лампа, книжные шкафы, платяной шкаф, пустой письменный стол, цветы на окне. Всё в той же авангардной смеси рококо и готики. Смежная с кабинетом дверь была тоже заперта, но венок на ней уже не висел. Еще одной смежной комнатой была личная гостиная с аркой, балконом и огромным камином, тоже пустая.       «Миссис Кроуфорд покривила душой, когда сказала, что не заходила в кабинет дяди. Она принесла туда все его личные вещи. Эта комната абсолютно пуста, за исключением книг и незастеленной кровати», — подумала Беми. Её пробрала дрожь. Она пыталась успокоить себя, что не все пропавшие джентльмены обязательно покойники, и даже если покойники, то трупа не находили в Рутфорд-холле, а следовательно и призрака почившего господина здесь нет. Всё ещё чувствуя тупой непонятный страх, Аннет вышла из комнаты и закрыла дверь. На цыпочках дошла до западного крыла, осознавая, как сильно рискует, так как некто из кабинета, видимо, всё ещё не лег спать. Найти нужную дверь оказалось не так сложно, достаточно было поднести свечу к каждой ручке и найти ту, что без пыли. Видимо, гостевые комнаты пустуют уже долгое время. Аннет дотронулась до золочёной ручки, но не стала нажимать, а припала ухом к двери. Тишина. Придумав пару пустяковых причин для хозяйки, почему новая служанка, благоразумная девица, может ломиться в чужую комнату ночью, Аннет попыталась приоткрыть тяжелую дубовую дверь. Она была заперта.       Внезапно Аннет услышала где-то в отдалении ритмичный тихий шум. Шаги. Шаги приближались. Вздрогнув от внезапного ужаса, она рванула к ближайшей двери и спряталась за ней. Не заперта… Шаги приближались. Собрав остаток воли в кулак, прислушалась. Шаги равномерные, стройные, бодрые.       «Это точно не призрак старика», — с облегчением подумала Аннет. Но страх всё ещё ютился где-то под грудью, подрагивая, как пламя свечи.       Едва слышно из-за массивной двери кто-то тяжело вздохнул и прошёл мимо комнаты, где пряталась Аннет. Она почти чувствовала, что невидимый незнакомец улыбается. Он видел свет свечи с другого конца коридора. Девушка выждала еще пару секунд и тихонько вышла. Никого уже не было. Что было мочи она рванулась к себе в комнату по длинному, темному коридору, от быстрого бега свеча потухла. Всё казалось, что кто-то смотрит ей в спину.       Там Аннет ждала неприятная неожиданность. Дверь в её комнату была заперта. Машинально рука потянулась к небольшой поясной сумке, которую Аннет всегда носила с собой. Но результат был предсказуем: ничего. Холодок пробежал по спине Аннет. Как же она могла забыть ключ?!       «Если я пойду ломиться к миссис Кроуфорд, то испорчу с ней отношения, а если взломаю дверь — больше не смогу запереть её, а ещё взлом легко обнаружить. Остаётся окно».       Аннет подошла к окну. Второй этаж, мягкий лунный свет освещал коридор и гобелены на стенах. Внизу розовая клумба, нужно прыгать аккуратно, чтобы не порвать чулки. Недолго думая, Аннет взяла в руки башмачки, завязала подол юбки узлом и прыгнула в окно. Приземление прошло довольно гладко, Аннет попала прямо в землю, не задев усыпанные шипами стебли цветов. Где-то вдали залаял пёс.       — Me casse pas les couilles, — прошипела Аннет, обуваясь, особенно не надеясь на то, что собака её услышит.       В лунном свете девушка увидела будку и лохматого старого пса. На его шее не было цепи. Он лаял, радостно виляя хвостом.       Радостно?       Пес смотрел не на Аннет. Замирая от страха, она повернулась к особняку. На окне кто-то сидел. Аннет тут же присела ближе к кустам, чтобы человек её не заметил, хотя понимала, что любая маскировка уже тщетна. Юноша рассмеялся. Если бы смех мог быть потусторонним, то смех этого человека определенно бы таким был. Леденящий, жуткий, пронизывающий до мозга костей, и вместе с тем почти детский, беззаботный и звонкий. Тёмная фигура юноши скрылась за перилами балкона, раздался мелодичный свист. Прежде чем Аннет успела что-то осознать, пёс вновь залился приступами звонкого, радостного лая.       «Merde», — подумала Аннет и что было мочи рванула к восточному крылу. Она не помнила, как залезла в окно, кажется, по водосточной трубе. Отец говорил никогда не лазить по трубам, слишком велик риск. Но из-за прилива адреналина Аннет не приходилось выбирать средства, если она опоздает — сбежавшиеся на лай собаки жители дома обнаружат беглянку прямо посреди кустов роз. И сколько бы правдоподобных оправданий Аннет ни придумала, это пятно на репутации уже было бы не отмыть. Запыхавшаяся мадмуазель Беми поспешно отперла дверь ключом, оставленным на столе, и забрала оставшийся на полу подсвечник с почти догоревшей свечой, все еще чувствуя холодок по коже и адреналин в крови. Под окнами раздались заспанные голоса. Аннет решила больше не привлекать к своей персоне столько внимания и брякнулась на кровать не раздеваясь. *** Дневник Эзры Саутгемптона 10 декабря       Лизбет сказала мне завести дневник, потому что я стал забывать слишком многое. Она думает, что я болен. Я думаю, что жизнь без вдохновения доведёт меня до болезни. Сегодня был бесполезный день. Дела отца идут в гору. Как же мне всё равно. Во время осознанного сна я видел старый мамин особняк в Бате таким, каким он был в эпоху моего детства. Только некоторые окна выбиты и лежат какие-то старые ветхие доски. Я пытался дематериализовать их, но они не поддавались мысленному воздействию. Они закреплены у пола петлями, так что без оборудования их можно только сбросить, чтобы заградить проход. Очень странная вещь, что это? 11 декабря       Через два дня будет заурядная предрождественская студенческая вечеринка, одна из тех, на которые я обычно не хожу. Люди на балу будут как всегда, либо блестяще лицемерны, либо безнадежно пьяны. Но встреча с Джулиет заставляет меня задуматься о том, чтобы сходить туда. С тех пор, как она потеряла брата, стала реже бывать на светских мероприятиях, я почему-то хочу её видеть, хотя всегда думал, что испытываю презрение к её персоне. Типичная девушка своего круга. И на последние три бала она приходила в одном и том же малахитово-зелёном платье. Думаю, отец рода Донуэлл не может отправиться после потери наследника и дела идут под откос. Интересно, что будет, если я умру?       Сегодня пытался доделать лабораторную, но работа едва ли продвигается. Решил нарисовать по памяти Джулиет в её малахитовом платье. Не могу передать её холодный, отчуждённый взгляд. Жду встречу. Медитировал снова, у меня уже получается останавливать внутренний диалог на пять минут. Не могу войти в осознанный сон. 12 декабря       Мне 13 декабря       Лизбет спросила, почему я ничего не писал вчера. Кажется, она читала мой дневник или следила за мной. Я спросил, почему она считает возможным трогать чужие вещи. Лизбет ответила, что волнуется за меня, и смотрела только даты записей, а сами записи "даже не трогала, честно-честно". Лизбет потеряла самого любимого из своих псов и долго его искала. Почему она беспокоится о столь неизящном и неэстетичном создании? Да и как она может найти пса, если видит только лишь моими глазами? Лизбет сказала, что я как биолог должен любить всех животных. Я ответил, что люблю их безмерно, но вот этого пса терпеть не могу. Почему? Я долго думал над этим. Бесполезный день. Не видел снов. 14 декабря       Мальчик — разносчик газет — сегодня не пришёл. Пришёл кто-то другой. Он прятал лицо, на его руках были шрамы. Он заметил, что я слежу за ним. Пришел в почтовое отделение и скрылся. Я не стал заходить внутрь. Был бал. Противная мишурная вечеринка, пёстрая кучка гедонистов. Джулиет снова была в зелёном платье. Я сделал набросок. Джулиет задумчиво спросила, на что я готов ради денег. Я ответил, что я социалист. Пусть понервничает, высший свет терпеть не может социалистов. Хоть какое-то развлечение. Я всю ночь рисовал её портрет и писал лабораторную по биологии. Вдохновение намного лучше сна. Сейчас раннее утро, Лизбет уже встала. Старый пёс вернулся. Я думаю, не люблю его потому, что Лизбет любила его еще тогда. Он служит живым напоминанием В его умных глазах слишком много грусти. Он так красив, когда сидит на дороге и всё ещё ждёт возвращения катафалка назад. Мой хвостатый товарищ по несчастью, Джек, что же с тобой стало? Я нарисую его, когда закончу портрет Джулиет. 15 декабря       Сегодня Джулиет пришла ко мне в гости. Что-то её тревожит. Я отвел её в беседку, чтобы спрятаться от посторонних глаз, и только там она согласилась рассказать мне. Цитирую:       — С момента смерти брата всё будто перевернулось с ног на голову. Родители хотят скорее выдать меня замуж. И дела идут под откос... — сказала она, потом прокашлялась.       — И это все, что тебя беспокоит... Неужели ты ни разу не горевала о смерти брата?       — Нет, — холодно сказала Джулиет, злобно посмотрев мне прямо в глаза. — Я никогда не любила брата... а он не любил меня.       Её голос чуть дрогнул, а губы скривились. С самого момента нашего знакомства я так часто думал, что её лицо — всего лишь маска. Сколько уже лет прошло?       — Есть еще кое-что, — она понизила голос. — Меня кто-то преследует. Я не видела его, но видела пару раз силуэт, когда гуляла. Это невысокий человек с капюшоном на лице. И один раз я отчетливо видела его, проходящего под окнами.       — Ты знаешь его? Ты уверена, что он за тобой следил?       — Нет и нет.       Больше мы не возвращались к этой теме, но я внезапно почувствовал, что над моей жизнью нависла некая призрачная угроза. Мы с Джулиет как-то связаны. Я чувствовал эту связь особенно остро с тех пор, как умер её брат. Чем обусловлена моя столь неожиданная к ней симпатия? Неужели сочувствием? Не видел снов.