—

Один из них сидел на валуне, отдыхая после изнурительной тренировки. Закатное солнце трогало волосы, проходило по коже остатками не столь необходимого, как ящерице, промелькнувшей у ног, однако приятного тепла. Второй, закончив вычищать пепел с плаща, тяжело опустился рядом – ноги гудели – и повернул к нему голову, ожидая продолжения начатого тремя часами до разговора. – Нет, Ли. – Как я и думал, – усмешка скривила губы мужчины в плаще, – как я и думал, Г’Ар… Он оборвал его прежде, чем тот мог закончить долгое имя, звучание которого резало слух совсем иначе, чем свист зубов умертвия класса «L» подвид 3, бросившегося (ейся?) на него после мелодичного, растянутыми гласными и сонорными звуками «Аа-ри-э…» – ровно столько она успела пропеть прежде, чем импульс отделил от тела её продолжавшую немо открывать пасть голову, тогда. – Бросаешь мне вызов, Лавеллах Валентайн Нар-рэ… И оказался оборван сам. Никогда Нар-рэ не бросал вызова другому, не намереваясь кровью смыть оскорбление, и никогда не выходил из дуэли убитым. Кодекс чести рода, что стоял наравне с его родом, не знал исключений – как и личная гордость Ли не могла бы сделать исключения даже – тем более: разве не было бы это тягчайшим оскорблением? – для друга. Ари знал, что тот не уступит ни при первой серьёзной травме, ни при второй, как он сам не уступит, не будучи уверенным в том, что это не станет для него концом жизни. Впрочем, останавливало ли бывшего друга это или же уверенность в том, что смерть одного из них, равных в умении и ранге, повлечёт за собой долгие переговоры и бойню между родами, он уже не был уверен. – Нет. Пока нет. Это было концом. Упрямое солнце никак не хотело садиться, совпадая с окончанием долгой дружбы. Если бы он мог, он ненавидел бы девчонку с глазами-озёрами, что встала между ними – но, в сущности, разве была виновата Филатова в том, что отказала его другу, в том, что попала в команду, в том, что стала кем-то большим, чем член команды, которого он – просили его об этом или нет – защищал привычно вне зависимости от личных симпатий? Пока. Он кивнул, медленно, принимая чужие слова и чувства, и передал в последний раз флягу с холодной водой тому, кого больше не будет называть просто и коротко Ли.