Пролог

***       Дверь лязгает, но зуб даю, на другом конце товарного поезда никто этого не слышит. Мои отпечатки на раскисшей от дождей земле — всего лишь отпечатки мужских ботинок — никак не чудовища из легенд, а вот следы огромных крысиных лап могут вызвать подозрения.       Лора, словно почувствовав, что я о ней думаю, встает на задние лапы, поджимая передние, и утыкается мне в бок, издавая тихое щелканье. Я машинально поглаживаю ее жесткую шерсть заскорузлой когтистой ладонью, и щелканье становится чуть громче. Тот, кто когда-то взгромоздил кошачье мурчание на пьедестал почета, просто не прислушивался к крысам.       При мысли о кошках меня передергивает, но медлить больше нельзя, мы не можем стоять здесь вечно, короткий свист и наша крысиная стая, состоящая из двоих, забирается внутрь, в кучу угля и каких-то мешков с довольно твердым содержимым. У меня с собой парашютный рюкзак, разваливающийся ноутбук и практически севший телефон, по кнопкам которого я успеваю клацнуть когтями, набирая коротенькое «@D.R_R."и отправляя его на единственный номер, забитый в телефонную книгу. Не знаю, успевает ли сообщение отправиться, экран мигает, дряхлый аппарат пищит и умирает до следующего момента подзарядки.       А ведь никто не задумывался, что современные телефоны похожи на нас — живут, пока хватает крови, точнее, заряда, и становятся недееспособными, когда заряд заканчивается. Надо будет обсудить эту неожиданную мысль с Аполлоном. Странный тип, даже по меркам носферату, любит философствовать о жизни Сородичей, постить в Шрекнете картинки с красивыми, по его мнению, голыми смертными моделями и зашифровывать в пикселях тайные послания. Чтобы разгадать послание, тебе придется не один час рассматривать эту порнографию в увеличенном виде, отыскивая наличие битых цветных квадратиков, если они там вообще окажутся. Чертов криптоманьяк.       Вагон с углем — неплохой выбор, но сидеть там неудобно. Пока еще есть время, мы, порядком перемазанные угольной пылью, перебираемся в более чистый вагон с какими-то ящиками и коробками.       Тем временем поезд трогается, и мне надо обезопасить себя от непредвиденных обстоятельств вроде солнечных лучей, проникающих в дырки стен вагона, ставшего мне номером передвижного отеля на ближайшие сутки, если не случится каких-нибудь аварийных остановок.       Нам нужно сделать себе укрытие, и мой выбор падает на объемистый ящик, в который вполне может поместиться один сгорбленный уродливый гуманоидный силуэт. В ящике оказываются бутылки с алкоголем, но я не приверженец одурманивания разума. Голова должна быть холодной и трезвой, иначе когда-нибудь ты встретишь в пьяном угаре рассвет. Я подмигиваю Лоре, и она восторженно пищит, предвкушая развлечение. На полном ходу поезда я дергаю дверь, открывая ее. Перед нами проносится лес. Бутылки летят по деревьям, глазомер у меня так себе, писк крысы и мой хриплый хохот тонут в стуке колес, как и звон разбившихся стеклянных алкогольных тюрем.       Потом я буду вспоминать это, как сущую глупость, но сейчас мне весело. Вышвырнув за борт адской колесницы весь груз, я накидываю на ящик плотную ткань, вытащенную из рюкзака, заталкиваю рюкзак подальше и забираюсь сама, опуская самодельный полог и тщательно затыкая все щели. Сомневаюсь, что солнце заглянет в это укрытие, но предосторожность никогда не помешает. Лора вламывается следом, бесцеремонно нарушая мое личное пространство. Мне не хочется ее выгонять, тем более, что живое дышащее существо рядом с собой ощущать приятно. По крайней мере, пока ты не голоден.       Перед тем, как мои веки станут неподъемным грузом, а мое неживое тело отключится, я еще думаю о Доналетто и о том, получил ли он сообщение. По примерным расчетам мы должны прибыть в Денвер как раз в то время, когда моя Человечность позволит мне проснуться, и в наших с Лорой интересах не пропустить этот момент, ведь мы лишены привилегий путешествовать в пассажирском номере люкс, поедая вкусную еду и кутаясь в мягкий плед, принесенный заботливым проводником. Впрочем, о чем это я, мы были лишены этого и до того, как умерли.       Я почему-то говорю «мы», хотя Лора не умерла.