Ложь во тьме.

Веками стоят величественные храмы поклонения божественному роду Олаг'рааль, чьи предки много сотен лет назад даровали право на жизнь человеческому роду среди отвратительных созданий тьмы. И стоят они будто в безвременье, из года в год не меняясь, в отличии от проросших зданий в округе. Звучит мило, правда? "Они принесут нам процветание, жизнь, покой!" - раз за разом, год за годом твердят жители, пока их родной город погружается во тьму нищеты, жестокости, криминала и Краснолунной чумы. Но один молодой человек так не думал, нет, вовсе нет. Он занимался тем, за что его с легкостью могли сжечь великим "божественным" огнём. Он собирал по кусочкам всю историю, замечая каждое чёртово несовпадение с их лживыми писаниями. И он узнал, узнал! Он узнал, что они делают со здоровыми детьми, которых, родители с открытой душой и без зазрения совести, отдавали монахам, не задумываясь, что они делают. Их ритуалы... Они с довольными рожами, как собаки, как грязные животные, съедали их, съедали, дико, безумно, с голодными глазами, упиваясь молодой кровью и смеялись, смеялись вместе с их "богом" за одним столом. Он узнал это всё от наследницы, что сбегала по ночам и укрывалась у него. Они хотят сделать из неё марионетку, марионетку, в которую перенесут черную, гнилую душу Отца для того, чтобы он продолжить править, как ни в чем не бывало, и повторять это, повторять, пока, год за годом, город не превратится в гнилое подобие самого себя. Это надо было остановить, немедленно, пока не поздно. И они попытались, правда, попытались открыть глаза жителям, восстать против этих отвратительных тварей, но недооценили ту степень власти и силы, которыми обладают эта мерзость на троне. Наследницу убил Отец и кинул в один из кровавых, пропахших разложением и смертью, залов, оставив тело себе на будущее, зная, что сможет восстановить былую хрупкую красоту своей куклы, а молодого человека, который, к тому же, был одним из тех немногих, отчаянных и стоящих на грани безумия, чумных докторов, разорвали сотни, сотни воронов под действием проклятья. Но он не погиб, он не мог такого себе позволить и, пожертвовав частью своей человечности, с трудом и через невыносимую боль, пока его тело не превратилось в лоскутья, выпил снадобье, над которым работал годами, но которое так и не было полностью доделано. И теперь он, и только он управляет этими черными прекрасными птицами. Он их часть. И его птицеподобная жуткая маска, что была лишь не очень полезной защитой, теперь не атрибут одежды. Теперь это он. Теперь это его часть. И он будет ее использовать. Теперь он будет нападать на каждый храм и делать тоже самое, что эта мерзость, которую с благоговейным трепетом называют "священниками", делала с детьми - поддаваясь бушующему животному внутри себя, он будет их поедать, поедать, готовя из их откормленных тел превосходные блюда... И он найдет способ уничтожить главное отродье этой грязной лживой шайки, он найдёт, он обещает это всему миру, своему городу, и остаткам прежнего "я". А тело, тело своей куклы отец не нашёл, не смог найти, оно пропало, не оставив за собой и следа. Это было определенно странно, она ведь точно была мертва, уничтожена, проколота насквозь святым копьём, но неважно, абсолютно неважно, ведь новую марионетку он найдёт даже средь наивных и запуганных простолюдинов.