Часть 1

Это была одна из тех ночей, когда маленький Бруно не мог заснуть, и Альма ничего не могла сделать, чтобы его успокоить. — Тише, Брунито, — шептала она, обходя спальню и изо всех сил стараясь хоть что-то сделать. — Ты разбудишь своих сестричек. Но Бруно никак не желал внимать её мольбам. Альма вздохнула и крепче прижала его к груди. Её сын, единственный из тройняшек, всегда плохо спал, очень легко просыпался и не так легко засыпал снова. Иногда проходили долгие минуты, прежде чем Альма добивалась успеха, и эта ночь была одной из таких. Ей показалось, что она расхаживала взад-вперёд не меньше получаса. Она перепробовала всё: кормила его, но он не хотел есть, меняла подгузник, но он был чистым, массировала животик, но колик не было. Он не плакал. Он был просто… расстроен непонятно почему, и из-за этого плакал. — Тсс… хочешь послушать песню? — спросила Альма, поглаживая его по щеке. Она сделала глубокий вдох. — Duérmete mi niño, que tengo que hacer… Их тройняшкам было уже почти два месяца, и они быстро росли, хотя Бруно был меньше Джульетты и Пеппы, и его легче всего было носить с собой подолгу. — Duérmete mi niño, duérmete solito… Так она и сделала, медленно переходя от одного окна к другому и напевая ему колыбельную, которая, казалось, была его любимой. — Duérmete mi niño, duérmete mi sol… Иногда Бруно замолкал и просто смотрел на неё, но как только она прекращала говорить или петь, он снова начинал хныкать. Альма остановилась у окна и выглянула на улицу. — Duérmete pedazo, de mi corazón. Был довольно поздний вечер, и на улице было не так уж много людей. Там было тихо и спокойно, но и темно. Так темно, что только несколько фонарей время от времени освещали их маленький городок, когда кто-нибудь проходил мимо. Когда один из огоньков приблизился, Альма узнала того, кто его нёс. — Видишь, Брунито? — прошептала она с улыбкой, слегка приподнимая сына, чтобы он мог полюбоваться видом. — Видишь фонарь? Это твой папа. Он возвращается домой! — сказала она, помахав мужу ручонкой Бруно. Педро широко улыбнулся им и помахал в ответ, затем немного ускорил шаг. — Видишь, hijo? Папа скучал по нам, — сказала Альма, повернувшись и идя обратно. — Может быть, ты почувствуешь себя лучше, когда он придёт сюда, а? Педро был её последней надеждой. С самых первых часов существования тройни в этом мире они с Бруно были друг к другу ближе всех. Бруно засыпал без всяких проблем, когда Педро укладывал его спать, а сам он, казалось, действовал как чудесное лекарство от любого несчастья, которые доставались сыну. Альма надеялась, что так будет и сегодня вечером, потому что на следующий день Педро был свободен от работы, а это означало, что они оба могут остаться ещё немного и поужинать вместе, а затем провести ещё немного времени наедине, пока их дети спят. Она услышала шаги, и через несколько секунд Педро вошёл в их спальню. — Querida, — сказал он в знак приветствия, оставил сумку на полу у двери и подошёл к ним. Он поцеловал жену в лоб и посмотрел на ребёнка у неё на руках. — О, Брунито, почему ты ещё не спишь? — Он не может уснуть, — ответила Альма, поглаживая сына по щеке и умоляюще глядя на мужа. — Я пыталась убаюкать его, но сегодня ничего не вышло. — Кто тут у нас не слушается маму, а? — спросил Педро, забирая сына из её рук. Альма вздохнула с облегчением, затем пошевелила руками, стряхивая онемение, которое она почувствовала после того, как так долго держала его. — Пора спать, niño. Твоя мама устала, и ты тоже. Альма легла на кровать, опустила голову на подушку и слушала, как муж разговаривает с сыном. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Бруно перестал плакать и, казалось, внимал Педро с величайшим вниманием. Эта странная магия начала действовать. — Да, Брунито, посмотри на сестричек, — сказал Педро, подходя к двум занятым кроваткам. — Они спят, они в безопасности, у них всё хорошо. Хочешь присоединиться к ним? Бруно фыркнул, как всегда, когда был чем-то недоволен, и Альма улыбнулась, вспомнив такую же реакцию у мужа. Он делал то же самое, и это была ещё одна общая для них черта. Бруно был сыном своего отца до мозга костей, даже если был ещё совсем маленьким. Внезапно раздался резкий крик. Вздохнув, Альма открыла глаза. — Пеппа, — позвала она, давая понять дочери, что она рядом. — Мама идёт, chiquita. Пеппа была самой громкой из тройняшек. С самого рождения она была той, кто быстрее всех злился или раздражался. Когда она была голодна или страдала от колик, с ней приходилось особенно тяжело. Иногда Альма со страхом думала о том, что будет, когда они все вырастут. Пеппа громко завыла, не успокоившись даже тогда, когда мать наклонилась над её кроваткой и попыталась успокоить её. — Да, Пеппа, — она подняла дочь из колыбели и взяла на руки. — Тсс, hija, ты разбудишь свою сестру… Кто-то захныкал — очевидно, это был Бруно. — Брунито, успокойся, — попытался укачать его Педро, но это ещё больше расстроило сына. — Ш-ш-ш, с твоей сестрой всё в порядке, ей не больно, не нужно плакать вместе с ней. Альма с тоской посмотрела на мужа. — По крайней мере, Джульетта хорошо спит… Из колыбели послышалось воркование. — А вот и она, — заметил Педро, давясь от смеха, и подошёл к источнику звука. — Ты была просто обязана проснуться, не так ли, niña? Маленькая Джульетта была самой спокойной, и Альма знала, что она тоже пошла в отца. К тому же у неё были его глаза. Хотя Педро посмеялся над женой, сказав, что ещё слишком рано говорить об этом, она знала, что права. У Джульетты будут глаза отца — такие нежные и добрые, с затаённым ликованием в глубине. — Давай отнесём их на кровать, querida, — предложил Педро, укладывая второго ребёнка на сгиб левой руки. — Может быть, они успокоятся, когда мы уложим их вместе. И это был один из действенных методов. Когда тройняшки расстраивались одновременно, лучшее, что могли сделать их родители, — это положить их вместе, рука об руку, и это срабатывало мгновенно. Они успокаивали друг друга одним своим присутствием. Когда Альма села на кровать, Педро улыбнулся ей: — Как я понимаю, они весь день были словно ángeles ? Жена улыбнулась ему, несмотря на усталость. — Конечно, они были прекрасны, — ответила она, сверкнув глазами. — В конце концов, они похожи на своего папу. Педро одарил её очаровательной усмешкой: — Ты хотела сказать, они пошли в маму. — Да, encantador , — она прищёлкнула языком. — Неужели я действительно купилась на твою лесть? — У нас трое детей, так что, похоже, да, — пожал плечами Педро, усаживаясь напротив неё. — Трое очень бодрых bebé , — добавила Альма, глядя на тройняшек. Джульетта смотрела на неё в ответ, Бруно сосал большой палец, а Пеппа громко дышала, пытаясь выровнять дыхание после слёз. Альма поменяла её положение, чтобы освободить место для её брата и сестры, и Педро приготовился отдать ей обоих детей. Альма нахмурилась, вспомнив то, что слышала несколько часов назад. — Педро? — Si? — спросил он, пододвигая Джульетту к Пеппе. — Сеньор Гомес рассказал мне сегодня о том, что происходит в ближайшей деревне, — сказала она с ноткой беспокойства в голосе. — Ты думаешь… Педро взглянул на неё, волнуясь не меньше: — Что я думаю? — Как думаешь, есть шанс, что они могут прийти сюда? — Los guerrillas ? — уточнил он. Альма кивнула, и внезапно наступила тишина. Педро уложил Бруно слева от Пеппы и поправил одеяла, в которые они были завёрнуты. Затем он наклонился и поцеловал каждого ребёнка в лоб. — Педро? — тихо окликнула его жена, прижав их к груди. — Не знаю, Альма, — честно признался он. — Я слышал кое-какие сплетни, но ничего утверждать не могу. Я слышал, что они сравняли Джикарал с землёй. Говорят, выживших нет. Альма закрыла глаза и глубоко вздохнула. Её сердцебиение немного ускорилось. — Да, querida,— Педро коснулся её щеки и нежно погладил своими тонкими пальцами. Она прильнула к его руке. — Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, что произойдёт через неделю, через месяц или через год. Но я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя и наших niños больше всего на свете и сделаю всё, чтобы вы были в безопасности. — И это меня больше всего беспокоит, — грустно усмехнулась Альма. — Aprovecha el día , — сказал муж с улыбкой на губах. — У нас под носом маленькое чудо, — добавил он и посмотрел на детей, которые теперь спокойно спали на руках у матери. — Мы будем лелеять их и сохранять нашу жизнь такой, какая она есть. Мы были благословлены, mi amor. Она кивнула, открыла глаза и слегка улыбнулась, хотя улыбка не коснулась её глаз. — Te amo, — прошептала она. Педро улыбнулся ей, наклонившись ближе к её лицу. — Te amo de aquí a la Luna . Она улыбнулась, когда он коснулся своим лбом её и медленно поцеловал её, заботясь о детях, которые были зажаты между ними. Когда через несколько долгих секунд они оторвались друг от друга, Бруно фыркнул. Альма усмехнулась, когда Педро погладил его по щеке. — А, он не любит, когда его тискают. — Значит, он, должно быть, страдал всё время, пока они не родились, — сказала Альма, наклоняясь, чтобы поцеловать каждого из детей в голову, окутанную мягкими пушистыми волосами. Она вдруг вздрогнула. — Ты это слышал? Педро вопросительно посмотрел на неё. — Нет. — Хм, тогда я, должно быть, очень устала, потому что, клянусь, что-то слышала, — пробормотала она, оглядываясь по сторонам, затем пожала плечами и повернулась к мужу. — Давай уложим их в кроватки. Она мягко улыбнулась, увидев, как Педро гладит Бруно по щеке. Их маленький мальчик удовлетворённо вздохнул, не просыпаясь. — Посмотри на него. Наш драгоценный маленький hijo… — Педро… — вздохнула она с улыбкой, — у меня действительно немеют руки. — Да, да… — он коснулся её плеча. — Хорошо, отдай их мне. Раздался ужасный крик, а затем и грохот копыт. Они выглянули в окно и увидели только огонь, кучку испуганных людей и людей на лошадях. Война пришла в их деревню.