Граница.

Насколько далеко это "нигде"? Да, бродить где-то за границей Натлана, намеренно удаляясь все дальше от статуи Мураты изначально не было хорошей идеей. Вообще начать можно с того, что не стоило пересекать Пустыню пару дней назад и ломиться в самый жаркий регион в Тейвате, с которым не сравнятся даже тропические леса Сумеру. Тут вдвое меньше цивилизации как таковой, втрое больше разрушенных каменных строений, просто невообразимое количество людей на каждом шагу, которые смотрели с подозрением и нескрываемой неприязнью, а ещё по пути Странник насчитал по меньшей мере две колонны Селестии. Это уже должно было стать тревожным звоночком, но скука и желание увидеть что-то новое в слишком знакомом мире оказалось сильнее. Поэтому он плелся все дальше и дальше. Иногда тело куклы шло ему на пользу. Не нужно есть, спать тоже особо не хочется, да и видимых проблем с температурой воздуха вокруг тоже нет. Разве что иногда Страннику становилось душно; в основном по мере приближения к вулкану или разломам в земле. Он более чем уверен, что Селестия приложила сюда вчетверо больше своих сил, чем к остальным регионам, иначе Натлан был бы весьма благополучен. И люди, может, стали бы менее странными. Под конец недели своего увлекательного путешествия в самое что ни на есть "куда глаза глядят" Странник достиг последней статуи Мураты в регионе на карте. Если он будет двигаться дальше, то сначала дойдет до самого края, а потом… Куда он попадет потом? Очевидно, что "в никуда". Ведь за пределами земель, которые огибает взор Архонтов, ничего нет. Тейват, якобы, материк, континент и бла-бла-бла, но Странник не последний человек, которым его можно назвать с огромной натяжкой, в этом мире, и не идиот, поэтому знает, что небо здесь – ложь, а за границей что-то должно быть. Каэнри'ах тоже находилась "нигде". Но была же. Единственное различие его поисков с прошлыми миссиями в Бездне – теперь Странником двигало сугубо личное любопытство. Ему хотелось заглянуть в глаза пустоте за границами нарисованной карты, которую он успел выучить наизусть за эту неделю. Тейват накрыт защитным куполом, и он это понял еще во времена исследований метеоритов. Да и догадаться не сложно – просто обычно никто не хочет в это верить. В общем, Тейват выглядел лживо, а Странник с момента рождения стремился к истине, значит, ему здесь не место. Почему бы не переступить границу? И вот, спустя неделю дороги, он наконец достигает конца континента. Сухая земля Натлана трескается под ногами даже здесь, неизменно и теми же узорами. Странник лишь смотрит вдаль. Но там лишь кромешная тьма и, возможно, просто пустота. Шагнуть хочется неимоверно, и не передать ощущение, которое он испытывает, когда делает это. Его гэта касаются последнего куска земли Мураты и переступают через край. Ожидаемо, что Странник ничего не чувствует в этот момент – во-первых, он кукла, а во-вторых, уже привык заниматься чем-то экстремальным. Хотя поручений в Бездне ему хватило, но сидеть на поводке у Малой Властительницы Кусанали тоже не выглядело хорошей перспективой. Странник уверенно стоит на своих двух в…нигде, получается? Потому что одно дело – стоять под цветущей сакурой в Инадзуме, когда тебя окружают другие фиолетовые и розовые деревья, когда все пропитано электро элементом и выглядит наигранно красочно, хотя ничего действительно пёстрого и радостного в этом нет и никогда не было. Так где он сейчас? В пустоте Странник совсем не чувствует элементальных потоков. Ни один из элементов не огибает его тело. Здесь тихо, слишком тихо. Эта странная тишина заставляет его бояться. Очень непривычно. Он трет шарниры на руках и смотрит по сторонам, пытаясь что-то разглядеть. Там, позади остаётся красная пустыня Натлана. Но в темноте нет ничего. Нет до тех пор, пока Странник не закрывает глаза на долю секунды. В следующий миг он уже размыкает веки и упирается взглядом в голубое небо. Птички слишком наигранно верещат над ухом; листья деревьев слишком радостно шелестят на высоком дубе; трава колосится на ветру слишком громко. Но тем не менее, все звуки ощущаются под толщей воды, будто он ударился головой с той же силой, как после падения из Сёки-но-Ками. А это было больно даже для куклы. Странник трёт глаза, чтобы открыть их вновь и увидеть привычные пейзажи Сумеру и почувствовать духоту тропического леса. Но здесь дышалось слишком легко. Слишком подозрительно свободно, чтобы это было правдой. А поднимать голову с земли сейчас становилось сродни тяжелому испытанию – его будто пригвоздило к траве. Пусть он и чувствует себя здесь спокойно и умиротворенно, но сам не верит себе же. Все это кажется слишком хорошим. Даже в Сумеру, даже когда он мог идти, куда хочет, Странник не ощущал, что он действительно может это сделать. Но он же сделал. Почему из пустоты его резко перенесло…кажется, в Мондштат? На дорогу обратно, в таком случае, потребуется вдвое больше времени, а Малая Властительница Кусанали будет волноваться попусту. Не то чтобы он, конечно, переживал за ее чувства. Странник с неимоверными усилиями поднимается с травы и заставляет себя прийти в сознание. Ему впервые это даётся с огромным трудом. Он осторожно осматривается по сторонам, когда гул в голове стихает; сам он обнаруживает себя под деревом, а впереди находится разрушенное наполовину каменное строение. Ворота в никуда, подозрительно знакомая кучка людей с золотистой макушкой в центре и… Подумать только. Он сам. Сам Скарамучча некоторым временем ранее выходит навстречу той самой знакомой Страннику компании. Те люди быстро удаляются, как он и припоминает – у Странника четко всплывает в голове воспоминание о том событии с метеоритами в его не таком уж и далеком прошлом. Вот он отдает команду нескольким Фатуи, наблюдает за очередным метеоритом и дожидается, пока солдаты уходят. А потом…а вот чем он занимался потом, Странник вспомнить не может. Всё-таки не все события восстановились в его памяти, и в некоторых оставался огромный пробел. – Ты меня за идиота держишь? – крикнул Скарамучча, оглядывающийся по сторонам в центре руин. Он поправил шляпу под звон колокольчиков на подвесках и устремил взгляд к дереву, под которым пару минут назад валялся Странник. Прошлая его версия явно что-то заподозрила – и на самом деле, неспроста. – О, а я уж думал, что мои навыки маскировки стали выше, – из-за колонным показался рыжий паренек. Конечно, Странник узнал его. Сложно было не заметить Чайльда издалека, и не только Скарамучча почувствовал его присутствие. – Что, господин Шестой не оценит мои старания? – О, Архонты, Тарталья, – протянул Странник из прошлого, – мне не до тебя сейчас. Ты что здесь забыл вообще? Разве Банк Северного Королевства не ждет тебя в Ли Юэ? – А, эм, ну, – Чайльд неловко посмеялся и почесал своей пятерней в перчатке затылок. – На самом деле, да, я там должен быть, но… – Но? Скарамучча вопрошающе изогнул бровь, смотря на рыжего исподлобья. – Но я решил, что прогулка до Мондштата перед длительным заданием не будет лишним, ага? – он попытался состроить убедительное выражение лица. – Поэтому я здесь. – Тарталья, я тебе говорил когда-то, что ты лжец? – Эм…нет? – Тогда почему ты продолжаешь пытаться соврать? – "Я знаю, что ты пришел ради меня. Можешь остаться, если хочешь" – хочется сказать ему, но Скарамучча не настолько смел. – Это худшее, что ты можешь сделать в моем присутствии. Давай, убирайся. У меня нет времени на пустую болтовню, – Скарамучча отвернулся, но поманил Чайльда нагнуться к нему, чтобы перейти на шепот. – Но мне кажется, что мы здесь не одни. Не находишь? Странник мысленно поблагодарил Вельзевул за то, что не умел дышать и сердце в груди не билось. Иначе он бы выдал себя себе же. – В смысле? – Чайльд из уважения тоже переходит на шепот, хотя сам не понимает, чем это поможет. – В прямом, – Скарамучча прыснул ему на ухо. – Эй, ты! С анемо Глазом бога. Выходи. Предвестник достаточно громко сказал это, чтобы он сам же услышал. Странник не мог опасаться самого себя, в конце-концов, что он может себе сделать? Но иногда предостережения о временной петле, пусть ему и стало глубоко плевать на судьбу Тейвата, даже если весь континент осыпется в пепел, были сильнее. Он не мог этого отрицать. Поэтому Странник вышел на свет из небольшого укрытия за каменной плитой. Взгляд своих же лиловых глаз с красной подводкой и двух не менее удивленных темных синих заставили его состроить уставшее выражение лица. Но оно тут же сменилось на такое же удивленное. Даже испуганное. Лица Скарамуччи и Чайльда начали искажаться на его глазах. Как будто какое-то устройство дало сбой и все загруженные в него программы начинали стираться. Трава под ногами вдруг заалела, под гэто земля становилась вязкой и топкой, казалось, что он вот-вот утонет в болоте из крови. Чей – хороший вопрос, но явно не Странника, потому что, так сказать, своей крови у него физически быть не может. Скарамучча и Тарталья рядом стали не более, чем мерцающим изображением, когда Странник оторвал взгляд от своих ног и снова поднял его. Казалось, он стал еще ниже, даже ниже самого себя. Насколько далеко он зашел? Не на границе Натлана, и не в руинах, когда подкрался ближе – насколько далеко зашел Странник в прошлом чтобы стать тем, кто он есть в настоящем? И кто должен быть действительно ответственен за его поступки? Весь свободный Мондштат растворился впереди, и Странник теперь мог видеть только механические колени в земле вперемешку с кровью и прилипшей травой под собой; ладони, шарниры, которые натирали материал рук, и пальцы, начинающие зудеть. И вдруг все, что случилось ранее, потеряло смысл – он вновь оказался в удручающей пустоте. Кошмар заканчивается. Проснись. В следующую секунду он распахнул глаза на своей кровати и уперся взглядом в потолок дома в Сумеру.