Цепи Чонгука

Пуговица у него значит случайно расстегнулась, да. Ага, я так и поверила, засранец мелкий. Черт, он совсем не мелкий же. Ну ничего, мы знаем, как потрепать нервишки ему. Я стояла перед зеркалом, очень довольная своим результатом. Я тщательно подготовилась. Приняла душ, прошлась по своему стройному загорелому телу лосьоном для блеска. И достала комплект, который очень давно купила, но все не было подходящего момента, а тут сам просится просто. Черный, весь кружевной, почти прозрачный, с тонкими переплетающимися лямками. Одела чулки в сеточку, само белье, с поясом, соединяющимся с лямками лифчика. И всю эту красоту сфотографировала в приглушенном свете, с распущенными волосами, макияжем, дерзким. С прикушенным пальцем и томным взглядом. С разных ракурсов. Я знала, что сейчас идет концерт, я знала, что в это время он должен быть на площадке с телефоном в руке, я все предусмотрела. И отправила ему свои фото. - Чонгук? Все нормально? Ты чего застыл? – говорит Чимин, когда Чон резко тормознулся на сцене и застыл. - Охренеть, как все нормально. – смог из себя выдавить Гук, кипя внутри, все прекрасно понимая и ощущая, как стало очень тесно в штанах. …. Чонгук все понял сразу же, ведь обсуждение пуговицы и цепей происходил очень эмоционально. Особенно его жест, когда он цепями охлаждает себя. После концерта он сгреб эти штаны и пиджак вместе с цепями и рванул домой, еле успев попрощаться со всеми. Благо сегодня он приехал сам, на своей машине. И уже у дома, быстро переоделся в машине, зная, что его ждут эти прекрасные ножки. - Кажется кто-то нарывается! – Гук от нетерпения просто влетает в квартиру, возбуждение дошло до своего предела, когда он смотрел на эти развратные фото. Я сидела на софе в своем образе, ведь конечно же ждала продолжения. - Разве!? – томно произношу я. – Накажешь свою девочку?! - Обязательно! Дальше слов нет. Его руки быстро подхватывают мое тело и с рыком опрокидывают на пол, где лежит пушистый ковер. Всегда хотела на нем попробовать. Язык проходится вдоль трусиков, задевая кромку, вызывая дрожь. Стоны сами рвутся наружу. Прочерчивает дорожку поцелуев до груди, оставляя влажные следы, слегка прикусывая кожу, руками сжимая ягодицы, подчиняя себе. Пошлые звуки губ с кожей разносятся по комнате. Пиджак летит в сторону, а цепи оказываются в моих руках, безжалостно притягивая тело к себе, встречаясь губами. Никаких нежных поцелуев, только животная страсть. В ближайшее время концертов нет, а значит можно сделать все, что хочется. И я не упускаю возможности оставить пару засосов на коже рядом с сосками, вырывая резкий стон из его губ. - Моя детка… Не оставаясь в долгу, его губы находят мою грудь, уверенно проводят языком по ней, прикусывая соски, зализывая возникшую боль, но такую сейчас необходимую. Руки спускаются ниже, забираются под тонкую ткань и сносят крышу своими прикосновениями. Все уже давно влажно и ждет своего часа. С прелюдиями сегодня не выходит, мои руки просто срывают пуговицу на брюках и резким движением снимают их. Цепи остаются на теле…обдавая холодом при соприкосновении, вызывая еще большее возбуждение. - Осторожнее детка… - Сам виноват… Фразы брошенные тут же забываются, когда он придавливает собой, делая поступательные движения, без проникновения. - Ахх, черт… пожалуйста - Что такое? Хочешь своего папочку… - Да, хочу, очень… - Плохая детка … балуешься много… - Гуккк… - Да, сладкая, я весь твой... Резко входя на этой фразе. Мои ноги сразу же обнимают его для лучшего проникновения. Чон быстро набирает обороты и при каждом толчке срывает громкие стоны. – Да, вот так детка, покажи, как тебе хорошо… А в голове громко стучит, удовольствие подкатывает. С каждым толчком голова все больше пустеет, сознание заполняется только ощущениями. Тело превратилось в сплошной чувствительный орган. Да, только он умеет так доводить, только он знает, как сделать любимой хорошо, довести до звезд в глазах и стука сердца в голове. - Гуууккк, ааааа…..ааахххх. - Ты так прекрасна в момент удовольствия, что я еще больше схожу с ума от тебя. - Люблю тебя, милый. - А как же папочка…Ха. Люблю тебя детка. Не хочется ничего говорить, спорить. Сейчас одно желание – прижаться к любимому телу и не отпускать. Что мы собственно и делаем. Чуть позже Гук снимет с меня все белье, надев ночную рубашку и отнесет в кровать, но сейчас тело хочет нежности в любимых руках. Он умеет быть горячим и нежным, просто для каждого свой момент. А виноваты во всем цепи.