Другая жизнь.

Что ждёт человека, который при жизни был не таким уж хорошим? Сжигал чужие машины. Избивал людей просто за то, что они могли как-то не так посмотреть на него. Был замешан в непреднамеренном убийстве старшего брата друга. Огорчал мать своим поведением и безответственным отношением к учёбе. Избил лучшего друга. Всех пригрешений и не счесть... Но самым последним грехом было самоубийство... Умирать было тревожно и больно. Пугала неизвестность. Умирать не хотелось. Хотелось продолжать жить. Хотелось дышать и проводить своё время с теми, кто дорог. Хотелось исполнить мечту. Хотелось увидеть счастье в глазах друзей. Знать, что в их душах спокойствие. Что их не терзают призраки прошлого и пугающие миражи будущего. Он взял в руки тот злосчастный нож только ради друзей. Но только в последний миг понял, что можно было решить всё по-другому. — "Почему?.. Почему я просто не поговорил с ними?.. Почему не попробовал решить этот конфликт всем вместе?.. Почему взвалил всё на свои плечи?.. Почему не поговорил?.." — сожаление привязанным камнем к шее топило в пучине печали. — "Почему?.." — последние бусины слёз скатились по бледным щекам, забирая последние вдох и выдох. Пустота. Тихо. Спокойно. Тело будто под тёплой водой. И так хорошо. Наверное, именно это чувствуют младенцы, находясь в утробе матери. Открывать глаза не хотелось. Хотелось остаться здесь навсегда. Хотелось забыться окончательно. Но неведомая сила сама вытолкнула подростка прочь. Баджи, неудержавшись на ногах, упал в пыль. Он огляделся и понял, что находится на том же пустыре. Недоумённо моргнув, Кейске обвёл взглядом парней из своей и чужой банды. Внезапно взгляд упал на собственное безжизненное тело. Баджи закусил губу, глядя на плачущего Чифую. Крики друга рвали душу, заставляя слёзы капать на землю. — Прости... — тихо произнёс Кейске, зная, что его всё равно не услышат. Подросток быстро зашагал прочь, низко опустив голову. Но не успел пройти и нескольких метров, как упал, в кого-то врезавшись. — Смотри куда прёшь. — по привычке рыкнул Баджи, поднимая голову. — Шиничиро?.. — во взгляде недоумение, облегчение и страх. Подросток протёр кулаком глаза, не веря, что перед ним стоит брат Майки. Но как бы Баджи не тёр глаза Шиничиро действительно стоял перед ним. Раздражённый Шиничиро. — Чертёнок значит. — склонил голову на бок старший Сано, чуть поправляя обруч нимба. — Чертёнок?.. — недопонимающе изогнул бровь Кейске. — Какого?! — восклицает подросток, только сейчас обратив внимание на рожки и длинный тонкий хвостик. — Не волнуйся на тебя этот облик никак не повлияет. — насмешливо посмотрел на сидящего на земле Баджи Шиничиро. — Или почти. — серьёзно кивнул юноша, хватая Кейске за шкирку, приподнимая на ноги. Встряхнув подростка, так, чтобы тот оказался к нему спиной, старший Сано, размахнувшись, ощутимо шлёпнул Баджи по обтянутому штанами заду. Кейске недоумённо обернулся на юношу. Не успел подросток что-либо сказать, как второй шлепок обрушился на правую ягодицу. Баджи не понимал, что происходит, поэтому даже не сопротивлялся. Удары сыпались одним за другим, то на правую, то на левую ягодицы. После более болезненного удара Кейске опомнился. Стыд и возмущение накрыли волной, заставляя кончики ушей густо покраснеть. Они же продолжали находиться на свалке в окружении парней из Тосвы и Вальхаллы. И что, что они не видят процесс экзекуции? Стыд всё равно заливал краской лицо, мешая дышать. Да и тело ещё не привыкло к новому облику, поэтому каждый шлепок был болезненным, распространяющим по коже почти невыносимое жжение. В обычном человеческом теле Баджи бы просто рассмеялся с этих шлепков, но сейчас он был неуверен что сможет ли в случае чего вырваться и убежать. Старший Сано держал крепко, продолжая нашлёпывать зад подростка. Тонкая ткань штанов совсем не спасала от карающей длани юноши. — Шиничиро, хватит... — взмолился Кейске, переступив с ноги на ногу. — Я больше так не буду. — ляпнул первое попавшееся на ум Баджи, чувствуя, что терпеть всё сложнее и сложнее. — Больше не будешь? А больше и не надо. — рявкнул Старший Сано, ткнув подростка чуть ли не носом в собственный труп. — Какого чёрта ты вытворяешь?! — слова сопроводил болезненный шлепок, от которого Кейске взвыл, приподнимаясь на носочки. — "Дурацкое новое тело совсем не приспособлено к боли." — мысленно рычит Баджи, шипя и морщась от частых и болезненных шлепков. — Это ж надо было додуматься пырнуть себя. У тебя голова есть? Тогда почему ты ей не пользуешься? Мозги тебе зачем? А? — вещал Шиничиро под звонкие хлопки. — Ай, Шин, ну хватит. Ну? — переступил с ноги на ногу Кейске, теребя рукав байкерской формы. —Я тебе покажу "хватит". — шлёп-шлёп-шлёп. — Ты у меня по шее получишь. — шлепки болезненным жжением распространялись по коже. — И Дракен по шее получит. — шлёп. — И Майки по шее получит. — шлёп-шлёп. — И Казутора по шее получит. — шлёп-шлёп-шлёп. — Все по шее получат. — многообещающе сказал старший Сано, с силой опуская ладонь. Шлёп-шлёп-шлёп-шлёп-шлёп! — Ну, Шиничиро, ну ай! — воскликнул Баджи, пританцовывая на месте. — Ну хватит, пожалуйста. — подросток попытался прикрыть ладонью зад, но шлепок, который прилетел по руке заставил убрать её вовсе. Взвыв от нового шлепка, Кейске, извернувшись, бросился наутёк, оставив куртку в зажатой ладони Шиничиро. Мир резко потерял цвета. В глазах потемнело. Баджи понял, что находится по горло в трясине. Мир вокруг пугал своей мрачностью. Но больше всего вселял ужас тот факт, что подросток быстро тонет, погружаясь с головой в болото. Паника охватило тело. Но чья-то рука схватила Кейске за шкирку и вытащила из грязи. — Допрыгался? — сердито спросил старший Сано, вытащив Баджи из болота. — Здесь нельзя бегать. Новая душа является лакомым кусочком для сущностей и демонов. — Шиничиро сграбастал ухо подростка, чуть выкручивая его. — Ай, Шин, ухо оторвёшь! — воскликнул Кейске, послушно шагая вслед за юношей, удивляясь тому, что одежда чудесным образом снова была чистой. Баджи сам не понял как они оказались на поляне. Ласковые лучи солнца грели землю, а приятный ветерок щекотал лицо. Казалось, что можно расслабиться и выдохнуть, но мешал факт того, что сейчас старший Сано выглядел куда более сердитым, чем раньше. Подросток неосознанно сжал голову в плечи, искоса глядя на Шиничиро. Юноша, продолжая держать Баджи за ухо, отвесил увесистый шлепок. — Шин, ну хватит, пожалуйста. — заламывая руки, тихо попросил Кейске. — Не хватит. В мире живых ты совершил глупость, я не дам тебе совершить её здесь. — серия ощутимых шлепков усилили жжение на коже. — Нельзя рисковать своей жизнью. — каждое слово сопровождалось несколькими ударами. — Ай, ну Шиничиро, ну хватит. Я правда больше не... — подросток запнулся. — Здесь я не буду... — новые шлепки оборвали речь, заставляя Баджи сдавленно вскрикнуть. — Ай-ой-ой-ой ... — неудержавшись, Кейске вырвался, резко дёрнувшись из-за чего и без того красное ухо запульсировало сильнее. Но не успел подросток убежать, как сильная рука схватила чертёнка за хвост. — Ай! Лучше за ухо. — прикосновения к нежной коже вызывали не самые приятные ощущения. Притянув Баджи к себе, старший Сано, присев на огромный плоский камень, уложил подростка к себе на колени. — Я же сказал, что сегодняшний день ты запомнишь надолго, чтобы больше не рисковал собой. — спокойно произнёс юноша, стягивая с подростка штаны и отвешивая новые шлепки. Новые удары кипятком распространялись на и без того горячих ягодицах. Кейске поспешно прикусил губу, чтобы не закричать в голос. Сказать, что было больно это ничего не сказать. От каждого удара Баджи дёргался, зажмуриваясь, шипел. Внезапно удары прекратились. Подросток судорожно вздохнул, поворачивая голову к старшему Сано. — Шиничиро, не надо .... — сиплым голосом произнёс Кейске, видя, что юноша ломает молодую, но уже не зелёную ветку куста, что рос рядом. В животе образовался неприятный тугой узел, а ноги мгновенно стали ватными. Но вместо того, чтобы остановиться на беззащитные ягодицы лёг первый удар, вырывая вскрик. Баджи опустил лицо, прикусывая губу. На уголках глаз скапливались слёзы, застилающие обзор, а удары всё сыпались на и без того напоротые ягодицы. Когда наказание закончилось зад адски болел и горел. Кейске казалось, что поверх тех шлепков на его ягодицы легло ударов сто, хотя их было от силы десять. Баджи сглотнул. Из уст сорвался судорожный всхлип, который подросток поспешно попытался заглушить, вытирая всё ещё струившиеся слёзы боли. Шиничиро не торопил, дожидаясь пока Кейске придёт в себя. Баджи только сейчас осознал, что находится с голой задницей у старшего Сано на коленях. Вспыхнув от кончиков ушей до подбородка, подросток резко вскочил, поспешно возвращая штаны на место. Новая волна боли прошлась по коже, заставляя чертёнка болезненно сморщиться и зашипеть, чуть пританцовывая на месте. Придя в себя, Баджи недовольно зыркнул на Шиничиро, поджав губы: — Почему так строго? — с обидой в голосе спросил Кейске, боясь лишний раз двинуться, чтобы не потревожить следы от недавней порки. — Чтобы ты больше не совершал подобных глупостей. — спокойно объяснил Шиничиро. — Ты лучше ляг, а то устанешь стоять. — с явным сочувствием в голосе произнёс старший Сано. Подросток мрачно посмотрел на юношу, прожигая того взглядом. Но после глубокого вздохнул, понимая, что Шиничиро прав. Осторожно опустившись на траву, Баджи лёг, уложив подбородок на сложенные руки. Посмотрев на Кейске, юноша заговорил, продолжая сидеть на камне. И чем больше говорил старший Сано, тем быстрее утихал подросток, пряча лицо в изгиб локтя. Сожаление и осознание, что ничего не вернуть, печалью и тоской распространялись по телу, вставая комом из горечи поперёк горла. Слова о том, как важно ценить жизнь и каждое мгновение пока дышишь. Слова о том, как важно говорить с людьми, чтобы они тебя поняли. Слова о том, что можно было решить всё по другому, а не взваливая всё на свои плечи. Все эти слова хлестали больнее чем ветвь куста, заставляя подростка мелко дрожать. — Я всего лишь хотел, чтобы они помирились... Я хотел защитить своих друзей... Хотел, чтобы их глаза светились счастьем... — тихо произнёс Кейске, задыхаясь от слёз. — Мне жаль, что я не видел другого выхода раньше... Мне жаль, что из-за меня они плакали... — сдавленно прошептал Баджи, вспоминая душераздирающий крик Чифую. — Мне жаль... Но если... Если моя жертва послужит толчком к их счастью, то я буду рад стать ступенью к этому. — подросток слабо улыбался, подняв мокрое от слёз лицо, по которому скатывалась новая волна слёз. — Я виноват в их горечи... Я виноват в том, что был слишком самонадеян, решив, что смогу справиться в одиночку.. Я виноват, в том, что не смог сделать так, как нужно было... Я виноват в том, что не выполнил свой долг и не смог защитить их ... — слова утонули в всхлипе. — Какой я жалкий и ничтожный... Слабый и убогий... — убито произнёс Кейске, снова пряча лицо. Старший Сано вздохнул, опускаясь рядом с Баджи: — Ты не виноват в этом. Ты совершил роковую ошибку, но это не значит, что ты слабый и жалкий. — Шиничиро ободряюще потрепал подростка по плечу. — Прости... — тихо проговорил Баджи, задыхаясь от душащей горечи. — За что мне тебя прощать? — изогнул бровь старший Сано. — Прости Казутору и меня за то, что... За то, что по нашей вине ты умер... — закусил губу Кейске, озвучив те слова, которые из раза в раз произносил на могиле Шиничиро, вымаливая для Ханэмии и себя прощение. — Можешь всыпать мне ещё и за тот случай... — медленно произнёс подросток, борясь с самим собой. — Только подожди, когда эти следы пройдут, пожалуйста... — пряча раскрасневшееся лицо в изгиб локтя, попросил Баджи. Юноша, глубоко вздохнув, покачал головой: — Дурашка ты, Баджи. — ладонь опустилась на макушку Кейске. — Я вас давно простил и не держу на вас зла. — Да и за прошедшее не порят. — уверенно сказал старший Сано. — Послушай, Баджи. — начал Шиничиро, видя, что подросток удручённо вздохнул. — Почти два года прошло с того момента. За это время вы выросли, стали взрослее. Вы прошли долгий путь. Я не злюсь ни на кого из вас. Ни на тебя, ни на Казутору. Даже видя, что сейчас происходит на земле между Казуторой и Майки, я не злюсь. Мне жаль, что они поссорились и я стал причиной их вражды. Если бы я только мог подать им сигнал, дать понять, что им не стоит враждовать, то я бы давно это сделал. Никто из вас не заслуживает плохого отношения. Никто. — произнёс юноша. — Даже Кисаки Тетта. — отрезал Шиничиро. — Я вижу и знаю, что он строит козни против Майки. Я также знаю, что Изана хочет причинить Майки вред. Я знаю. Всё что происходит на земле, я вижу. Я вижу, я слышу, я чувствую. Но я не держу ни на кого зла. Я могу лишь испытывать печаль, глядя как мои младшие враждуют. Как мои братья становятся против друзей и друг друга. И как Эмма с Дракеном всё никак не признаются друг другу. Как оба из-за этого страдают.. Я вижу. — старший Сано прикрыл глаза. — Я не злюсь. Я испытываю лишь печаль, от того, что вынужден лишь наблюдать и никак не могу помочь. Направить. Вывести из этого болота. И показать свет. — в черноте глаз плескалась печаль. — "Ангел, в чьих глазах живёт тьма." — заметил Баджи, глядя на Шиничиро. В отличие от своего младшего брата тьма в глазах старшего Сано не пугала. От неё не хотелось бежать в ужасе, моля о пощаде. Пустота старшего не была похожа на всепоглощающую чёрную дыру. На выжженную пустоту в сердце, что тлеющей душой отравляла разум. Тьма в глазах Шиничиро обволакивала, даря покой и умиротворение. Тьма старшего Сано дарила уют, будто говоря: Мне ты можешь доверить свои слёзы, свои страхи, свою боль, свои чувства. Я всё приму. Всё без остатка, я стану лекарством и найду для тебя Дом. Дом, в котором ты сможешь одолеть бушующую снежную пургу чувств и переживаний, что ледяными иглами вонзаются в плоть, ломая разум, разрушая душу. Я стану надёжным плечом. Я стану светом. Я буду маяком, что выведет из Мрака. Я стану лекарством. Моё сердце большое. Оно сможет принять в себя всю печаль и тоску. Моего тепла хватит на всех. Я спасу от холода. Я буду вашим Старшим. — Я... — Кейске боролся с собой. — Я хочу... — привыкший решать все проблемы в одиночку. Привыкший прятать свои чувства. Ему тяжело даётся каждая буква этого предложения. — Я хочу, чтобы ты мне помогал. — задыхаясь, медленно, выговаривая каждую букву, произнёс Баджи, не глядя на юношу. — Можно? — прикусив губу, спрашивает Кейске. Сердце бешено колотилось в груди. Каждый новый вздох давался с трудом. Но этот росток желания, чтобы рядом было надёжное плечо, что пророс из губительного пепла безрассудной самоотверженности подросток не желал убивать. — Конечно. — улыбнулся Шиничиро, тепло глядя на Баджи. — Ты ведь вырос, считай, в одном с нами доме. Я видел как ты рос. Ты тоже часть нашей семьи, Кейске. — ладонь взлохматила волосы подростка. Широко распахнутые глаза смотрят с недоверием и надеждой одновременно. Баджи благодарно кивнул, проговорив тихое: Спасибо. Медленно синеющее небо лавандовыми полосами погребало закатное солнце, что прощальными лучами в последний раз осветило землю из завесы веток деревьев. За этим пейзажем Кейске наблюдал, сидя на ступенях, ведущих в дом, в котором обитал старший Сано. Деревянный уютный дом отдалённо напоминал тот, в котором Шиничиро жил при жизни. Зад хоть и саднило, но боль давно прошла, оставив после себя лишь небольшой дискомфорт. Прокрутив в голове произошедшее, Баджи со вздохом понял, что юноша его всё же пожалел и выпорол не так сильно как мог бы. А та адская, как показалось подростку, боль была побочкой обращения в новый облик. Кейске, потрогав свои рожки и хвост, нахмурился, глядя в даль на загарающиеся огни звёзд. — Ты привыкнешь. — произнёс старший Сано, усаживаясь рядом. — Я в конце концов привык к своему облику. — улыбнулся Шиничиро, кивая на нимб. — У тебя всего нимб, а у меня ещё и этот дурацкий хвост. — недовольно насупился Баджи, никак не привыкнувший к изменениям в своём теле. — Вообще у меня и крылья есть. — несколько смущённо, считая, что не достоин их, произнёс старший Сано, материализовывая белоснежные мягкие птичьи крылья, отдалённо напоминающие крылья неясыти, среднего размера. — Это как это? — удивлённо моргнул подросток, неосознанно потрогав оперение. — А вот так как-то. — пожал плечами Шиничиро, убирая крылья. — А ты летать умеешь? — любопытно спросил Кейске. — Немного. — сделал жест рукой юноша, поворачивая ребро ладони то в левую, то в правую сторону. — Я тоже хочу. — вырвалось у Баджи. — Ты только с обрыва не сигай, а то разобьёшься ещё. — серьёзно кивнул старший Сано. — Что я тебе дурачок что ли? — нахмурился Кейске. — Частично. — ответил Шиничиро под возмущённый выдох подростка.— Не обижайся. — юноша взъерошил волосы Баджи. — Но всё же не подвергай свою жизнь опасности. Пожалуйста. — Угу ... — отвёл взгляд Кейске. — Пойдём-ка спать. — улыбнулся старший Сано, поднимаясь. — Ты идёшь? — остановился Шиничиро в дверях, оборачиваясь на подростка. Сердце забилось с новой силой, а глаза блеснули внезапным восторгом: — Да. — Баджи, поднявшись, вошёл в дом. В дом ставший местом, в котором он может чувствовать себя в безопасности. Дом, в котором у него будет поддержка. Дом ставший его домом на оставшуюся вечность.