Часть 1

Все должно быть готово. Письмо лежит на кухонном столе, в квартире относительно прибрано, входная дверь не заперта, вода набрана, кроверазжижающее выпито, свежее лезвие в руке. Непривычно видеть себя одетым в ванной, но сейчас все ощущается по-другому, ощущается так, что это действительно последний раз. Инстинкт самосохранения пропускает слабые сигналы в мозг, чтобы Дазай прекратил все это и пошёл как ни в чем не бывало валяться на футоне или прохлаждаться в баре, но руки сами тянутся к пуговицам на рукавах рубашки и бинтам. Мысленно он воспроизводит редкие, но тёплые воспоминания о днях сотрудничества с Чуей, знакомства с Анго и Одасаку. Момент его смерти на руках Дазая. Впрочем, на этом теплота заканчивается. Остаётся не негатив, а скорее… просто ничего. Никак. Увеличивавшаяся пустота, как огромная чёрная дыра в груди разрастается с каждым днём все больше и больше, хотя казалось бы, куда ещё? Все дни превращаются в одно огромное чёрное тягучее болото, в котором пропадают бесследно все события. Будто бы их и не было никогда. Дазай вступил в мафию чтобы закрыть эту пустоту, специально ввязывался в самые провокационные потасовки, дрался бок о бок с Чуей, но ему не помогало ничего. Куда это все привело? Сидит в одежде и в полной ванной, в рубашке и галстуке, смотрит на изрезанную руку. Кожа сжалась из-за тугой перевязки, поэтому Дазай решил дать немного времени, чтобы ткань выправилась. Можно покурить напоследок. Пачка наполовину пуста, Осаму неспешно закуривает, пропуская дым в легкие. Комната мгновенно наполняется резким запахом табака, и дым периодически залетает прямо в глаза. Курить в квартире ему нравилось не всегда, только если совсем уж нет сил или слишком скверная погода снаружи, от которой хочется свернуться калачиком и исчезнуть с радаров. Жаль, но работа в мафии не располагает свободным графиком и чуть что, кровь из носу, но будь добр, сорвись из под уютного одеяла куда нибудь на окраину в 4 утра, да разберись с кем надо. Сейчас, наверное, можно было без зазрения совести закурить в ванной. С неким сожалением Дазай посмотрел на докуренную сигарету и кинул тлеющий окурок в ту же воду, где лежал сам. Раз. За окном слышны звуки автомобилей, пение птиц. Два. Крепко ухватив лезвие, Дазай повёл его вдоль руки, не обращая внимание, как обратная сторона резала кожу ладони. Три. Вода в ванной начала окрашиваться в алый. Четыре. Осаму умиротворенно положил голову на бортик ванной и прикрыл глаза. Можно и отдохнуть. Спустя несколько минут, как его сознание начало отключаться, во входную дверь постучали. Не получив никакого ответа, звук повторился. — Дазай, ты там умер что ли? Открывай. Если до этого стучали скорее костяшками, то сейчас гул походил больше на кулаки. — Але, открывай! Чуя немного устало прислонился к двери и начал говорить чуть громче, надеясь привлечь внимание Дазая и пробудить в нем хоть какую-то ответственность: — Мори звонил, говорил, что нужна помощь от нас обоих, почему ты не берёшь трубку? Телефон для чего существует то? Поторопись уже, время поджимает, хватит прохлаждаться, — тишина, — я ведь знаю, что ты весь день дома сегодня! Не услышав ответа, отчаявшись, он надавил на ручку двери, и, к его удивлению, она поддалась. На подсознательном уровне Чуя слегка напрягся, потому что Осаму никогда не оставлял дверь открытой, но в голову ничего не приходило конкретного. Грабители? Вряд ли кто-нибудь решил бы обворовать одного из исполнителей портовой мафии. Дверь тихо скрипнула и Чуя зашёл в прихожую. Беспорядка, характерного для ограбления нет, свет потушен, окна закрыты. — Ты спишь? Из-за маленького количества мебели и пустых стен голос немного отразился эхом. Чуя прошёл вглубь квартиры и заметил горящий свет в ванной, хотя звука льющейся воды нет. На ещё одно постукивание уже у входа в ванную по-прежнему ответа не последовало. Накахара неуверенно приоткрыл дверь, хотя через маленькую щелку невозможно увидеть что-то конкретное, и, немного помедлив, зашёл во внутрь. — Черт! — он неожиданно для себя сорвался на крик и метнулся к Дазаю. Вполне оправданная реакция, наверное, когда ты видишь окровавленное тело своего напарника, лежащее в собственной крови со вскрытыми венами. — Только не говори что ты сейчас серьезно откинулся, — Чуя скорее на автомате что-то говорил, необдуманно похлопывая щеки Дазая пытался привести его в чувства и был в полном недоумении, что ему сейчас делать, — Придурок! Он обхватил Осаму за подмышки и попытался вытащить его из ванны, но не рассчитав собственные силы, сам наполовину упал в воду, уткнувшись лицом в холодеющее тело. В рот попала солоноватая вода, не хватало ему самому ещё захлебнуться. Как назло нельзя и использовать способность, хотя это даёт подтверждение тому, что Дазай ещё жив. — Поднимайся, скотина! — выплюнул Чуя, второй раз пытающийся поднять его. На этот раз он немного вытянул Дазая, упёрся ногами в основание ванны и повалился на пол, придавливая им себя. Немного выбравшись из под тела, Чуя, дрожащими от холода и страха руками, нащупал где-то в кармане телефон и набрал номер. — Мори-сан, я в квартире Дазая, он вскрыл вены, Мори-сан! На другом конце телефона была тишина. — Мори-сан, вы слышите меня? Дазай вскрыл вены! Что мне делать сейчас? Он лежал в ванной полной крови и в отключке, я только что к нему пришёл! — голос уже срывался на крик. — Чуя, слушай внимательно, — настороженно ответили ему, — сейчас ты должен попробовать нащупать его пульс на шее. Накахара, пытаясь как-то унять дрожь, откинул мокрые волосы и пальцами прижался к месту, где должна быть сонная артерия. Отвлекаясь на собственное громкое сердцебиение, он все же уловил едва ощущаемые пульсации. — Он есть, но очень слабый, я почти ничего не чувствую! — Я приеду как можно быстрее, но сейчас ты должен наложить жгут выше раны. Это может быть ремень, не знаю, веревка, может, если ты видишь что нибудь рядом, только сделай это сейчас же. И повязки, наложи что нибудь чистое на открытые раны, — в трубке слышалась какая-то возня. — Я скоро буду. Чуя отбросил телефон в сторону и начал снимать с себя ремень. Все происходило ужасно медленно, руки постоянно соскальзывали с бляшки, перед глазами мутнело. В мафии никогда не приходилось оказывать первую помощь, потому что или рядом постоянно мельтешили врачи, или вокруг оставались одни трупы. Дазай же вообще, изворотливая тварь, отделывался лишь царапинами или ушибами. Кое-как наложив жгуты, Чуя уже хотел наложить что-то на раны, но его взгляд упал на руки. В принципе, он догадывался, что именно скрывается за многочисленными бинтами, но видеть что конкретно ему ещё не приходилось. Шрамов можно было насчитать под двести на каждой руке: они шли вдоль, поперёк, наискосок, перекрывали друг друга крест на крест, некоторые были выпуклые и бордовые, некоторые побелели. В основном они были широкие и короткие, но вот на левой руке был один, который в длину занимал все предплечье. Рядом с ним был похожий, только кровоточил, как и на правой руке. К горлу подкатил ком, что несколько удивительно, ведь Чуе не раз приходилось видеть окровавленные и даже расчлененные трупы, но именно это зрелище пробирало до дрожи. Гробовую тишину рассек звук топота нескольких людей, и дверь гулко ударилась о стену. Через сколько приехал Мори? Через 5, 10 минут? Через час? Он прибыл в сопровождении ещё нескольких людей, которые тащили за собой носилки. — Отойди от него, мы его погрузим в машину. В этой квартире мало что можно сделать, ему как можно скорее нужно переливание крови, — приказным тоном скомандовал Мори. От резкого смены положения у Чуи потемнело в глазах и он наощупь облокотился на что-то сбоку. Наверное, это была стена. Врачи быстро переложили Дазая на белые носилки, которые мгновенно пропитались кровью с одежды. — Думаю, тебе стоит поехать с нами. Чуя бездумно повернулся в сторону босса, — Ага… На улице стояла большая чёрная машина, Мори позвал Чую сесть в салон. Все напоминало обстановку обычной кареты скорой помощи, только здесь все было несколько дороже и будто бы современнее. Ком в горле усилился и Накахара слегка сполз так, чтобы оказаться в полулежащем состоянии. Краем глаза он заметил, как погружают Дазая, слышал, как захлопываются двери, а рядом кто-то сел, вроде бы, это был Мори. Будь это обычный рядовой, Мори вряд ли оказал столько внимания, подумаешь - одним больше, одним меньше. На многих поручениях мафия может терять десятки сотрудников, но сейчас речь шла об исполнителе, о правой руке босса, так ещё рядом распластался напарник, который сам кое как себя держит в сознании и пытается не смотреть на все, что происходит вокруг. И Мори, и Чуя с радостью бы забыли этот день как страшный сон, вычеркнули бы его из своей жизни. *** — Идиотина, — звон пощёчины был намного громче монотонно шумящих датчиков в палате. Лицо Чуи выражало будто бы весь спектр эмоций, доступных для него. В глазах читался вопрос, мол: «О чем ты только думал?» Дазай поднял голову и молчал. Вроде бы он смотрел на Чую, но взгляд был пустой, будто он смотрит куда-то очень далеко, на что-то за горизонтом. — Ты вообще понимаешь какой переполох устроил? — Разве я просил себя спасать? — туманно вопросил Дазай. — Чуя, ты считаешь, что человек, вскрывший вены, будет желать спасения? — он сфокусировал взгляд на лице напарника. — Да какого черта ты вообще сделал это? — Да какого черта ты вообще сделал это? — Ты меня собрался передразнивать? — Чуя ошарашено распахнул глаза и взмахнул руками, — Какого черта я это сделал? Действительно, теперь я начинаю задаваться вопросом, на кой леший вообще откачивал тебя как мог. — Ты меня не понял. Я серьезно спрашиваю, зачем ты спас меня? Из-за эгоизма? Мне казалось, я тебя бешу одним только своим существованием, а тут вот он ты — стоишь передо мной и отчитываешь как ребёнка, — хмыкнул он и скрестил руки на груди, немного шипя. — Мне теперь из-за тебя, между прочим, придётся терпеть эту жуткую боль. — А не ты ли сейчас меня отчитываешь, за то что спас тебя? Юный гений, чтоб не терпеть боль не надо себя калечить! — Суицидники не благодарят, Чуя, — Осаму устало вдохнул, понимая, что этот разговор ни к чему не приведёт. Они попросту не смогут убедить друг друга в собственной правоте, и понимая это, Дазай откровенно начал скучать. Повисла пауза. — Это ты меня нашёл, так ведь? — Ничего не говори мне. Лежал весь в крови, с ухмылкой своей какой-то дурацкой, идиот. Приятное зрелище, сука. — Романтично, — мечтательно прикрыл глаза Дазай, на что получил подзатыльник. — Ай, да за что? — прохныкал Дазай, почти скуля. — Ты идиот, ей богу. Слов никаких нет на тебя. Лежи, скумбрия, у нормальных людей дел по горло, — Чуя уже направился было к двери, но остановился и добавил, — между прочим, из-за того что ты был в отключке, мы профукали крупное дело. Так держать, — он развернулся на пятках и захлопнул за собой дверь. — А мне будто бы до этого дело есть, — задумчиво проговорил Дазай уже в пустоту. Это была самая скучная комната, где ему приходилось когда либо бывать. Даже в подвалах мафии есть хоть какие-то развлечения, помимо влажных стен, а в больнице только кровать, тумбочка и телевизор, который Дазай не очень то хотел включать. В такой обстановке и свихнуться можно, хорошо ещё, что комната не полностью звуконепроницаемая, а то это вполне возможно включить в способы пыток неугодных порту. Дазай все не мог перестать думать о том, что с ним произошло. Черт его дернул вообще оставлять открытой дверь, но кто знал, что он так скоро будет принимать гостей. И вообще, какова вероятность что его могли спасти? Приди Чуя чуть раньше — застал бы лишь Осаму в мокрой одежде. Ну ладно, он бы выпроводил этого недоделанного шляпника и продолжил бы своё дело. Приди Чуя чуть позже — Дазай бы лежал не в больнице, а под землей. На белых стенах начала вырисовываться приятная глазу картина: гроб, ошарашенные коллеги, друзья — неужели он и правда умер? И пока с одной стороны скорбели близкие, с другой стороны Дазай наконец обрёл желанное, для него осталась только умиротворяющая пустота, конец всего. Все, кому доводилось сотрудничать с Дазаем, спустя какое-то время привыкали к его вечным шуткам с суицидальным подтекстом и рискованному поведению. Такой вот у него своеобразный стиль, юмор, что с того, что он один из пяти исполнителей мафии? Он что, не человек что ли? Но стоит им хотя бы раз увидеть Дазая в деле, абсолютно все мгновенно задаются вопросом — а человек ли он? Жестокость, которая иногда лилась через край (даже для мафии) соорудила новую личность, разрушив старую. А ведь пыткам Дазай подвергался только от себя самого. За все 19 лет он ещё не смог найти никого, кто заставит его по-настоящему страдать. Возможно, Мори ещё мог создать ему конкуренцию, когда Дазай только попал в мафию. Определенно, в мальчишке была какая-то темная сторона, которую можно было замять, но тогдашний врач портовой мафии решил эту тьму развить. Не сказать, на самом деле, что это были страдания. Просто Дазай мог совершенно случайно по странному стечению обстоятельств стать свидетелем убийства бывшего босса, увидеть, как расчленяют его коллег, услышать крики заключённых от выдернутых ногтей и выколотых глаз. А потом он сам раздавил какого-то человека под прессом, потому что ему стало интересно, как долго тот сможет продержаться и как сильно он будет кричать. Это могло как-то развлечь подростка, но вскоре и подобные деяния ему наскучили. Все происходило по одному сценарию — заключённый сопротивляется, Дазай угрожает, заключённый не реагирует, Дазай воплощает в жизнь свои угрозы, заключённый молит о пощаде и умирает. Конец. Затем, кстати, когда слухи о юном мафиози распространились на всю Йокогаму и ее криминальную состовляющую, все стало ещё скучнее: заключённый практически сразу немел и соглашался на все условия при виде высокой фигуры в чёрном плаще. Правда, Дазай в любом случае начинал пытки, если они его не сильно утруждали. Забавы ради. Будни в больнице протекают очень долго и нудно. Дазаю сказали, что он проваляется здесь минимум 2 недели, но ему до чертиков не хочется здесь прохлаждаться. Через 4 дня от безысходности Дазай решил действовать. За проведённое здесь время он отметил, что в период между ужином и вечерним осмотром, в коридорах почти нет врачей — кто уходит домой, кто отдыхает где-то в глубине корпуса. Прямо в больничном халате, Дазай оглядываясь вышел из палаты, и убедившись, что вокруг никого нет, направился к лестнице. Оставалось уже несколько метров до дверей, как кто-то дотронулся до его плеча. — Вы куда? Дазай замер, видимо надеясь, что если он не будет шевелиться, то станет невидимым. К его сожалению, охранник встал прямо перед ним и повторил вопрос: — Куда вы направляетесь? — Э… Домой? Охранник даже несколько опешил и непонимающе посмотрел на Дазая. — Я вспомнил, что забыл выключить утюг, — он попытался как-то объяснить, — И плиту. А ещё, кажется, оставил набираться ванную. На следующий день Дазая перевели в отделение с особым наблюдением. Каждый час к нему приходила мед сестра, чтобы он расписался, что находится на территории больницы. — Ну тут ужасно скучно, — Дазай начал хныкать, — Попробуйте сами просидеть столько дней в четырёх стенах. Я скоро буду царапать стены, чтобы не потерять счёт времени! — Мори-сан приказал вас лечить на протяжении двух недель. Поймите, никто кроме него не может вас отсюда выписать, — виновато опускала взгляд врач. Для персонала тоже не представляло особой радости держать пациента, который постоянно капал на нервы и пытался сбежать при первом удобном случае, что было удивительно, учитывая его состояние. Дазай обиженно откинулся на подушку. Мори игнорировал все его выпады, когда изредка приходил навещать, чтобы Осаму окончательно не свихнулся. Он, конечно, сильно преувеличивал, как здесь плохо, но в больнице действительно было скучно. Оставалось загадкой, почему Дазай так рьяно рвался домой, потому что его досуг вряд ли бы чем-то отличался. В день выписки Дазай ощущал себя так, будто у него был день рождения. Когда ему сообщили, что он может быть свободен и идти на все четыре стороны, Дазай выбежал из больницы в мгновение ока и запрыгнул в машину, которую прислали, чтобы он точно добрался до дома. Он всю дорогу донимал водителя, жалуясь на его пребывание в чертовой больнице, на что бедному водителю оставалось лишь поддакивать и с сопереживанием качать головой. В квартире стоял затхлый запах и было душно. Дазай с сожалением посмотрел на когда-то мокрые следы на полу и уже представлял, как ему придётся все это убирать. Он поспешил открыть окна и пошёл умыться, чтобы хоть немного освежиться. Когда Дазай зашёл в ванную, от неожиданности он немного отпрыгнул в сторону. На кафельном полу была засохшая кровь, а ванная наполнена кровавой жижей. Когда он вскрывал вены, то наделялся, что весь беспорядок будет убирать кто нибудь другой. Самому приводило мало удовольствия сама мысль, что придётся оттирать собственную кровь. Создавалось впечатление, что здесь был не акт суицида, а какая-то жестокая резня. — Фе, — Дазай брезгливо обхватил двумя пальцами цепочку, за которую цеплялась пробка, которая затыкала слив, и выдернул ее. Послышалось бульканье, и его чуть не вывернуло, когда в нос ударил запах. Казалось, что тут кто-то умер. Пока он ополаскивал лицо прохладной водой, резко осознал, что и в холодильнике ничего не было. Хотелось взвыть — он был так хорошо готов уже уйти в мир иной, что жить после этого было невыносимо. Живот болезненно скрутило, но в магазин категорически не хотелось прийти. Недолго думая, Дазай отыскал телефон, валяющийся где-то в комнате, который уже успел разрядиться за его отсутствие. Чертыхнувшись, Дазай поставил его на зарядку и нетерпеливо ждал, пока он начнёт работать. — Але! Меня слышно? — Что такое, — угрюмо проговорил голос на другом конце. — Можешь мне принести что нибудь поесть? Я вышел из больницы, дома вообще ни хрена не осталось! — немного прохныкал Дазай. Чуя немного ошалел от такой просьбы: — Я тебе на доставщика похож? — Нет, ну вообще, — Дазай задумчиво поднял голову наверх и посмотрел на потолок, представляя эту картину, — если тебе немного поменять шляпу, то вполне себе. Ответом на это послужили короткие гудки. Дазай с сожалением посмотрел на темнеющий экран телефона, плюхнулся на футон и незаметно для себя заснул. Когда он проснулся, в комнате было уже темно. Спросонья он не сразу понял, что находится в родной квартире, а не в палате, поэтому удивился, когда повернувшись немного на бок, съехал на пол. Часы на стене показывали два часа ночи, а есть хотелось ещё сильнее. Дазай вспомнил, что возможно, где-то на полках валяется пачка риса, но идти на кухню готовить совершенно не хотелось. После очередного спазма, Дазай с сожалением поплёлся на кухню искать остатки продовольствия. И правда, на самой дальней полке завалялся рис, которому, наверное, был уже не один год. Поставив воду на огонь, Дазай присел на стул и бездумно смотрел на плиту. Была бы его воля, он завёл бы то ли прислугу, то ли кого, чтобы ухаживали за домом, но потом он вспомнил, что не любит, когда ради него мешкаются люди. Дазай выудил информацию, что в ближайшее время Мори не хочет срывать его по мелочам, потому что считает, что Осаму недостаточно морально восстановился и может вычудить что-то в своём духе. Дазаю это показалось немного странным, потому что он работал в мафии, а не отдыхал в загородном санатории. Хотя, он, конечно, был не против немного забить на работу, чего уж тут скрывать. Теперь ему оставалось только наворачивать круги по квартире и не умереть с голоду. От мыслей его отвлёк звук булькающей воды. Дазай лениво повернул голову в сторону кастрюли и какое-то время бездумно пялился туда. Он относительно резко подорвался, вернулся на кухню уже с пачкой сигарет, которые купил по дороге из больницы, и закурил от конфорки. — Заебало, - в пустоту произнёс он, и, затягиваясь, лениво стал сыпать рис. Перемешал, сел обратно, затянулся. Из окна просачивался тусклый свет фонаря, который освещал узкую полоску в комнате, Дазаю не хотелось включать свет, поэтому он сидел в темноте и в тишине. В голове не было никаких мыслей и переживаний, взгляд скользил по мебели, особо не задерживаясь ни на чем. В конце концов, желание спать всё-таки перевесило чувство голода, и после того как Дазай выкинул докуренную сигарету в окно, он выключил недоварившийся рис, вновь сел за стол, и не заметил, как отрубился. Пару раз он приходил в себя от того, что затекала шея и руки, и, всё-таки, спросонья перебрался обратно в комнату, где пролежал до утра. Просыпаться было неприятно и лениво. Организм, по видимому, уже физически не мог спать, хотя сам Дазай не отказался бы. Периодически в голове пролетала мысль, не вышвырнули ли его из мафии, хоть это было невозможно, но тот факт, что уже вторые сутки его не вызывали, озадачивал. Это совсем не та организация, где из-за плохого самочувствия тебе могут дать выходной. Было непривычно находиться дома и прохлаждаться с чистой совестью, не сваливая поручения на мелких мафиози. Дазай с непонятным кряхтением перевернулся на другой бок. Все тело было будто бы липким из-за того, что Осаму забыл открыть форточку, поэтому ночью было душно. Где-то в ночи он даже почти проснулся от неприятной жары, но не нашёл в себе силы подняться и подойти к окну. Мерзкое ощущение тяжести во всем теле только разрасталось, хотя ему выписали лекарства, которые должны это состояние облегчить. Дазай нащупал телефон рядом с подушкой и включил какое-то первое попавшееся видео, не всматриваясь в название, просто чтобы на фоне было какое нибудь бормотание. По квартире пронёсся неприятный звонок. «Накаркал» — с сожалением подумал Дазай, но звонок проигнорировал. Кто бы там ни был, звонить не перестал, к тому же, начал стучать кулаками в дверь. — Да ну емое… — Осаму встал сначала на четвереньки, затем уже поднялся на ноги, и очень медленно, периодически врезаясь в стену, доплел до двери. В проеме показался очень злой Чуя, который, как показалось Дазаю, готов был ему врезать. — Дурень, я думал, тебе уже вообще отшибло мозги и придётся из петли вытаскивать. — А что ты вообще забыл у меня дома? — Дазай слегка недоумевал от того, что его дом в последнее время часто посещают гости (учитывая, что Дазай вообще никогда никого к себе не звал), да ещё и этим гостем был именно Чуя. — Не обольщайся, я не по своей воле к тебе прихожу. Ты походу сильно подлизываешь Мори, раз он о тебе так печётся. Дазай ухмыльнулся, но ничего на это не ответил. Чуя нагло прошёл внутрь и стал двигаться куда-то в сторону кухни. — Я уже было подумал, что вы мне отпуск оформили, — припомнил Дазай, наблюдая, как его напарник по-хозяйски расхаживает в чужой квартире. — Ха, мечтай, — он скептически хмыкнул, как тут взгляд упал на кастрюлю на плите с прозрачной крышкой. — Что это за блевотина? Дазай с интересом заглянул туда, где должен был быть рис. Видимо, из-за его сомнительной готовки, которая не была доведена до конца, рис превратился в безвкусную клейкую мерзкую жижу. — Не думаю, что ты хочешь знать, — он с кряхтением присел на стул и откинулся на спинку. — Так чего пришёл? — Забрать на задание, будто отвожу в детский садик. И проверить, чтобы ты никакой херни не натворил. Дазай состроил наигранно грустную гримасу. Лежать в прострации ему нравилось куда больше, чем тащиться на какие-то разборки. Тем более его уже начал раздражать тот факт, что к нему внезапно начали относиться как к ребёнку малому на двадцать первом году жизни. — Может, туда всё-таки можно не поехать? — Ей богу, хватит ныть и не задавай глупые вопросы, — Чуя раздраженно на него посмотрел. — Ты одеться то не хочешь? Дазай, который только что присел, недовольно поднялся и поплёлся в комнату. Оказывается, телефон все ещё работал и Осаму даже не сразу понял, откуда слышен человеческий голос. Он проклинал себя, пока переодевался, за то, что вообще задумался о работе. Может, лежал бы себе так и лежал спокойно. Вместе они торопливо спустились из квартиры, а Дазай сразу закурил, как только они вышли на улицу. В машине Чуя сам открыл окно со стороны напарника. — У самого то мозгов не хватает окно открыть? Мы тут задохнёмся так. Дазай проигнорировал замечание и посмотрел в окно. Он не был фанатом пейзажей, ему не доставляло это какого-то определённого эстетического удовольствия, но выбирая между озлобленным Чуей справа и серыми улицами слева, он выбирает серые улицы. Когда они подъехали к месту назначения, Дазай был конкретно в замешательстве. Его прикрепили к одной из примитивнейших зачисток, которая могла бы сойти за экзамен для новичка. Ко всему уважению, Двойной чёрный справлялся с проблемами уровнем куда выше этого. Более того, Осаму не мог найти даже намёк на объяснение этой ситуации. Вся операция прошла практически самостоятельно, он лишь пару раз отдал формальные приказы и после этого со скукой рассматривал своих людей. Среди ряда однолицых наемников его взгляд зацепился на знакомой фигуре. Дазай уж было подумал, что совсем сходит с ума, когда этот человек начал продвигаться в его сторону. «Вот и побочки от лекарств о себе дали знать» — про себя подумал Дазай, наблюдая за силуэтом. Осаму украдкой смотрел на окружающих, пытаясь выяснить для себя, галлюцинации ли это. Хотя, что это может быть, если не они? — Привет, — человек остановился прямо перед ним. — Ты у меня в голове? — настороженно спросил Дазай, напуганный тем, что его бредни начали выходить в реальный мир. — Конечно нет. — Но как я тогда могу тебя видеть? Ты же умер на моих руках, Ода! Одасаку мягко усмехнулся и опустил голову. — Так ты тоже мёртв. Дазай скептически сощурился, не отводя взгляд от друга. Или чего-то, что казалось ему другом. — Конечно, поэтому я стою здесь, делаю свою работу и ловлю глюки со своим бывшим другом. Ода смотрит куда-то за спину Дазая, думает. Их воссоединение спустя два года было максимально странным и неестественным. — Я догадывался, что с этим могут возникнуть трудности. Скажи, ты не попадал недавно в опасную для жизни ситуацию? — Ну, допустим, — Дазай нахмурился. — Нет… — Да. — Только не говори, что я нахожусь сейчас в каком-то междумирье и буду тут скитаться как потерянный дух, пугая маленьких детей. Одасаку рассмеялся, — Скажешь тоже. Иди себе рассказы сочиняй, выдумщик. Дазаю все больше не нравилась складывающаяся ситуация. Это все одновременно похоже и на розыгрыш, и на правду: резко даётся объяснение всех странностей. — Это, скорее, ад. Персональный ад, да. Возможно, ты даже замечал какие-то плохо объяснимые вещи. Это происходит из-за деформации под твоё сознание, так что могут происходить какие-то сбои, — Одасаку продолжал отстранённо смотреть за спину Осаму, но потом перевёл взгляд на него. — Наверное, поэтому в этом мире есть я. — Хорошо, допустим… — Дазай потёр уголки глаз, — Допустим, да, мне нужно время, чтобы это переварить, но, допустим, что я все понял. Почему этот ад — полная копия моей жизни? В чем его смысл вообще? — Не знаю, — Сакуноске пожал плечами. — Второй шанс? Все может быть. Наверное, тебе не остаётся ничего больше, как искать смысл жизни здесь, раз тебе дали что-то вроде второй попытки. До Дазая вся информация будто доходила немного с опозданием, но он старательно пытался понять, — Послушай, если мне не изменяет память, ты же сам мне сказал, что я никогда не смогу найти, ради чего жить. Разве не так? — Я считал твою жизнь адом и сказал это лишь для того, чтобы облегчить твои страдания, пока ты был на том свете. Иронично, как я в результате оказался прав. Тебе ведь ничего не остаётся делать, иначе ты всерьёз будешь обречён на вечные муки. Дазай скептически поднял одну бровь и хмыкнул. Неприятный подарок уготовила ему судьба, а как все хорошо начиналось две недели назад в холодной ванной. Новая реальность его утомляла, походу, Дазай практически ни черта не знает про место, где он оказался. Внутри борется слабый интерес или, скорее, желание разъяснить все для самого себя и дикая усталость. Он присел на пыльный асфальт и положил голову на колени. — Одасаку. — М-м? — отозвался он. — А ты мне не объяснишь, почему такой разговор у нас происходит посередь улицы рядом с кучей мафиози?