чирик

ты птица, но птицы, которой тебя назвать, уже (или, может, ещё) не рождается на планете. всякий раз, как встречаются наши с тобой глаза, я лицом ощущаю ветер. он лижет мне щёки, в груди поднимает девятый вал, а я сторонюсь — лишь бы новые брюки не замочило: всё то, что ты так планомерно в меня вливал, я настолько же механически заучила. но чем больше я вижу, тем разум мой беспокойней, тем яростней поиски клюва, пера, хвоста. вдруг моей комнаты вспы́ленный подоконник воробьям, голубям и галкам вокзалом стал. Никогдáгород — моя родина. я не слабая. дождались твои трели — восстали мои слова: только когтями можно руки мне исцарапывать, только клюв меня может поцеловать. мне нужны были крылья — я трогала просто пальцы. мне теперь только ясно (а надо бы, чтоб давно), почему ноги сами собою на бег срываются, даже если никто не бежит за мной.