Глава 2

      — Ты проиграла, Сакура.   Не в силах удержать себя, девушка падает на колени. Хватается за шею и порывисто кашляет. Жадно глотает недостающий холодный воздух, который сильно колет и жжёт горло. Однако, несмотря на неприятные ощущения, поднимает голову. Острие меча находилось в миллиметрах от её лица, а обладатель угольных глаз смотрел на неё сверху вниз, словно ястреб, наблюдающий за телодвижением жалкого мышонка, готовый поймать её и растерзать на куски. Вот оно — истинное лицо Короля Амантеса. Свирепое. Уснащённое жаждой убийств. Выражение лица, которое она лицезрела в их первую встречу, было лицемерным.         — Тогда убейте меня, мой король, — промолвила она.         — Уговор есть уговор, — процедил тот и занёс меч над головой для последнего удара. Никто не вмешивался. Даже Сакура не пыталась защититься, не хотела. Её руки смиренно лежали на коленях. И хоть принять собственную смерть было трудно, она пыталась. Инстинкт самосохранения вынуждал разорвать глотку противнику, лишь бы самой остаться в живых. Она яростно пыталась сопротивляться собственным инстинктам и не схватить катану. Девушка смотрела на лицо Хатаке и решила напоследок улыбнуться своему палачу. Облегчённо и покорно. Как всегда учила мать.         — Почему ты улыбаешься? — спросил Какаши, рассекая воздух вместо её головы. Поднявшийся слабый ветерок слегка встряхнул её розовые локоны, едва покрытые пылью. Он с самого начала не собирался её убивать. Это было её последнее испытание, с которым она справилась на отлично. Солдат всегда должен быть готов к смерти. Обязан понимать, когда лучше не сопротивляться ей.         — А почему Вы всё ещё не убили меня? — вопросом на вопрос ответила девушка, непонимающе склонив голову на бок.         — Потеря такого воина непростительна даже для меня, — положив меч обратно в ножны, он улыбнулся. Расширенные зрачки девушки застали на миг его милые ямочки. Протянув ей руку, проговорил. — Теперь ты полностью принадлежишь мне, Сакура. Все твои грехи — мои. Волнения и страхи тоже.         — А как же правила и устои? — взяв его за руку, она наконец поднялась на ноги. До конца не веря в происходящее, она всё искала ответы в его омутах. В этой бездне страданий.   «Теперь ты полностью принадлежишь мне, Сакура. Все твои грехи — мои. Волнения и страхи тоже».   Эти слова снова и снова отдавались гулкой пульсацией в её замученной голове. Сакура по-прежнему не верила ему. Полагала, что это сладкий обман.         — Это будет трудно, но я ведь король, самый могучий человек в Амантесе. Однако, — его аура вновь стала прежней: настороженной и воинственной, прежде чем он серьезным тоном проговорил, — я помогу тебе лишь с законом. Сакура, на тебя постоянно будут кидать зловещие взгляды. Люди не хотят изменений. Они применят любые методы, дабы вынудить тебя покинуть это место.       — Мне это известно, Ваше Величество, — кивнула девушка, замечая, что к ним направлялись остальные генералы вместе с главнокомандующим. — Я готова к подобному отношению.         — Добро пожаловать в нашу семью! — восхищённо воскликнул парень со странной причёской, схватив девушку за руки. Он безмятежно и активно тряс их, пока представлялся. — Меня зовут Ли, очень приятно познакомиться, Сакура-сан!         — Взаимно... — она всё ещё не понимала что происходит и откуда только берутся такие чудаковатые парни.   «Это война так на него повлияла?» — подумала та, нахмурив брови.         — С этого момента ты считаешься хорошим соперником нашего короля, — откуда-то сзади появилась взрослая копия Ли. Он одобрительно похлопал девушку по плечу, удовлетворённо кивая своим мыслям. — Я Майто Гай — генерал шестого отряда, а Ли — моя правая рука. — Его глаза недобро засверкали, когда его мысли на чём-то остановились. И явно на чём-то нехорошем. Гай посмотрел на неё и грозно закричал. — Сразись со мной!   Где-то неподалёку прозвучал усталый вздох Какаши. Сакура взмолилась о помощи, но тот демонстративно отвернулся от неё.   «Предатель!» — насупилась та, обиженно поджав губы.         — Гай, перестань докучать девушке, — Сакуру в итоге спас брюнет. Раз посмотрев на него она могла поклясться, что в жизни не видела никого красивее. Его длинные чёрные волосы были собраны в низкий хвост, а передние пряди спадали на лицо, подчеркивая мглу в его глазах. Его зрачки были чернее, чем у короля. Он смотрел на неё с таким превосходством, что сердце невольно замирало. Лицо не омрачали даже огромные мешки под глазами. Мужчина уже очень долго страдал от бессонницы. Его низкий, ласкающий уши баритон голоса чеканился в голове, как только достигал ушей. Перед ней был дьявол во плоти.         — Ладно-ладно! — даже Гай сдался под его натиском и наконец отпустил розоволосую. — А тот молчаливый юноша — генерал девятого отряда — Неджи Хьюга. — Генерал кивнул в сторону парня, что стоял поодаль от всех с недовольным выражением лица. Неджи был шатеном с бездушно-серыми глазами. Его волосы были намного длиннее волос Итачи и были также собраны в хвост возле кончиков.         — Не нужно ей представлять меня, — гневно процедил тот и двинулся в сторону выхода. Но перед этим остановился возле Сакуры. — Не мни о себе много. Ты всего лишь никудышная женщина, — его холодный взгляд и злобное выражение лица яростно кричали о том, насколько она ему омерзительна. По его напряжённым желвакам Сакура определила, что он следит за её реакцией, подмечая любые нюансы. Девушка насмешливо хмыкнула и облизнула губы.         — Но только благодаря женщине ты стоишь здесь, ублюдок ты неблагодарный.         — Потому что призвание женщин рожать таких сильных воинов, — едко усмехнулся Хьюга, подойдя ещё ближе к ней.         — Неджи! — встрепенулся Ли, призывая прекратить. Какаши пока не хотел вмешиваться. Он хотел, чтобы Сакура своими силами добилась уважения генералов. Ведь если её не будут уважать старшие по званию, о младших и речи идти не может. Остальные тоже не спешили вклиниваться меж двух огней. Даже Гай стих.         — Вот из-за таких ублюдков как ты, которые не уважают даже собственную мать, наша страна на грани краха! — вспылила девушка, прожигая его взглядом. У него, кажется, от гнева набухли вены возле глаз.         — Тебе ли мне объяснять, как спасать свою страну?!         — Да, мне! — она схватила его за воротник и слегка потрясла. — Потому что страна — это люди! Какое право ты имеешь защищать страну, не уважая при этом даже собственную мать?!       — Пустой трёп пустой женщины, — он грубо отшвырнул её руки от себя и бережно поправил одежду. Сакура хотела ударить себя за то, что посчитала странным простачка Ли. Он и Гай были самыми адекватными мужчинами, что ей встречались в последнее время. — Мне даром не сдались твои нравоучения.   Он наконец направился в сторону выхода, даже не остановившись, когда его окликнули:         — Однажды ты будешь благодарить эту пустую женщину за спасение твоей шкуры, ублюдок. После яростного хлопка двери между ними воцарилась неловкая тишина. И вскоре, извинившись за поведение генерала, комнату покинули и Гай с Ли, тепло попрощавшись с девушкой. Сакура не собиралась заходить так далеко. Она понимала, что одним гневом ситуации не поможешь, но всё равно не сдержалась. Больше всего раздражали парни именно такого типа: слепо верующие своим убеждениям. Она была рада, что Хатаке не вмешался, что давал ей возможность сделать всё самой.         — Ваше Величество, разве вы сейчас не должны быть на собрании? — её переживания пересёк голос Итачи. Видя лёгкое замешательство на его лице, тот невольно усмехнулся. — Вечно вы так.         — Запомни, Итачи, — смущённо и предупреждающе кашлянул в кулак монарх, — король никогда не опаздывает, это остальные приходят рано.         — Да, Ваше Величество, — Учиха покорно поклонился, и Сакура едва сдержала рвущийся наружу смешок.         — Сакура, — она повернулась в его сторону, — следуй за Итачи, он покажет и расскажет тебе всё, что знает.   Как только Какаши вышел из помещения, они наконец выпрямились. Итачи кивком показал следовать за ним, и Сакура без единого вопроса последовала за ним. По дороге он рассказывал о будничной рутине, о том где обедают и тренируются воины, рассказал про собрания и едва ли коснулся темы дел на фронте.   «Он мне не доверяет», — сразу пришла к этому выводу девушка, смотря на его широкую спину.   Они постепенно спускались в подземные этажи. Итачи больше ни о чём не говорил. Он спокойно продолжал идти вперёд. Всё глубже и глубже погружаясь во тьму. В неизвестность. Розоволосой это не нравилось. В горле образовался ком, а холодок пробежался по спине.         — Куда мы направляемся?   Ответа на свой вопрос она так и не получила. Ноги подкашивались, будто их засасывало в болото, наотрез отказываясь идти дальше. Однако Сакура упорно следовала за адмиралом. Словно он бросил ей немой вызов, а она покорно его приняла. Наконец дойдя до нужной двери, Итачи открыл её, пропуская девушку вперёд.         — Это что-то вроде приветственной церемонии? — Сакура попыталась отшутиться, стараясь сдержать дрожь в голосе.         — Можно и так сказать, — это было последнее, что она услышала перед тем, как затылок вдруг пронзила острая боль, а перед глазами потемнело. Мир на миг потерял свои краски, перестав существовать.   В следующий миг, когда она открыла глаза, первое за что зацепился взгляд — были настенные факелы и языки пламени. Тягучая боль в затылке мешала ясно мыслить. Но до неё постепенно доходило, что Итачи её вырубил, как только они переступили порог этой комнаты. Сакура не знала, сколько она провела в отключке, ведь её успели заковать в металлические цепи. К острой боли в голове прибавились ещё и ноющие, затёкшие запястья. А каменная стена царапала и колола спину всякий раз, когда она двигалась в попытке избавиться от оков.       — Ты наконец-то очнулась, — с тяжким скрежетом дверь отворилась, пропуская брюнета внутрь. — Извини, что пришлось так поступить с тобой.         — Зачем всё это? — девушка демонстративно звякнула цепью, недовольно следя за медленными движениями Итачи. Тот, присев на стул, элегантно закинул ногу на ногу, положив поверх них руки. Вперился в неё изучающим взглядом и только спустя несколько минут проговорил:           — Ты ведь понимаешь, что я ношу звание адмирала не просто так? Всё ещё не понимая происходящего, девушка предпочла смиренно промолчать. Однако Учиха не был намерен и дальше это терпеть.         — Ну же, малышка. Не заставляй меня использовать пытки. Я, к твоему сожалению, в них очень хорош.         — Вы думаете я шпионка? — почувствовав явную угрозу, девушка выпалила первое, что пришло в голову.   Учиха едва заметно сощурил глаза, взглядом показывая, что готов её выслушать.         — Это ведь глупо, я обратила на себя внимания больше, чем любой другой человек. Не уверена, что так поступают шпионы... — она затихла, не зная, что ещё сказать. Все её слова были похожи на глупое оправдание. Зачем невиновному вообще оправдываться?         — Есть одна поговорка, которая мне очень нравится, — он медленно встал со своего места, попутно обжигая её взглядом. — Она гласит о том, что быть умным — вовремя притвориться глупым, — Сакура вновь промолчала, следя за тем, как брюнет очерчивал круги возле своего стула. Казалось, Итачи не обращает на нее внимания, словно ведёт монолог. Но Сакура могла поклясться, как он незаметно прожигал её взглядом. Она не видела, но тело отчётливо ощущало это. — Тогда я задам вопрос по-другому, — Итачи наконец остановился. — Почему ты так рьяно хочешь на войну?         — Я же уже говорила...         —  Да, я слышал, — он бесцеремонно её перебил. — Ты хочешь защищать родину. Но ведь причина не только в этом, не так ли?   Паники ещё не было, но где-то на краешке сознания вспыхнули сигнальные огоньки тревоги, по спине пробежались мурашки. Их разделяло буквально два шага, но ей казалось, что Учиха находится слишком близко, что безжалостно душит её. Смотря на него, невольно хотелось согласиться с его словами, даже если он был не прав. И он душил её, втаптывал в грязь одним лишь взглядом, терзал её душу своим присутствием, давил превосходством. Брюнет был действительно дьяволом во плоти.         — Сакура Харуно, 22 года, — заметив, что розоволосая слишком стихла, он решил пересказать ей её биографию, — мать была жестоко убита, отец спился, оставив тебя на попечение самой себе. Год назад, когда ваш дом сгорел, ты бесследно исчезла, появившись недавно во дворце.         — Если вы всё это знали, тогда зачем устраивать этот допрос? — голова была обессиленно опущена, и волосы полностью закрывали лицо.         — Твой отец, Кизаши Харуно, был генералом четвёртого отряда, — адмирал будто и не слышал её вовсе. Он хотел увидеть больше эмоций, почувствовать её гнев, увидеть его пик. — Ты знала, что он изменял твоей матери?         — Заткнитесь уже, — с тихим бешенством процедила Харуно сквозь зубы и медленно выпустила из лёгких скопившийся воздух. Она знала. — Вы ведь просто пытаетесь вывести меня из себя, не так ли? — постепенно яд в голосе растворился, оставляя лишь усталость. И когда она подняла голову, Итачи довелось увидеть её лёгкую, надменную улыбочку. Брюнет поверил бы ей, если бы не пронзающие насквозь зелёные глаза.         — И всё же мне определённо удалось сделать это, — убедился адмирал в своём сомнении и довольно потёр подбородок двумя пальцами. — Это даже хорошо. — Добавил тут же, его взгляд стал задумчивым. — Ты хоть раз убивала, Сакура?       — Да, — прозвучал её робкий, едва слышимый ответ спустя несколько минут. Долгих и мучительных.           — Ты казнила убийцу своей матери?         — Не только, — проговорила тихо, но этот тихий голос колокольным звоном ударил по голове, по сознанию. — В качестве предоплаты я убила жену перед ним и только после этого настала его очередь.         — И что ты почувствовала? — он произнёс это совершенно бесстрастным голосом, но медленно, наблюдая за реакцией девушки.           — Наслаждение, — она злорадно ухмыльнулась, оскалившись и растянув губы в кривой, совершенно безумной улыбке. Жалкая ложь, скрытая за не менее жалкой улыбкой. Единственное, что она почувствовала — полное опустошение и душащую вину. Чувство облегчения в момент убийства от того, что весь этот путь, что она прошла, был не зря, полностью оглушила звенящая пустота и один единственный вопрос: «Что дальше?»       — Ты могла бы быть шпионкой Ритоласа, единственного королевства, что пытается придерживаться нейтралитета, — неловкую тишину вновь прервал Учиха, ни разу не поверив этой улыбке. — Поговаривают, что их король, Эй Четвёртый, создал специальный отряд из наёмных убийц, — он замолк, чтобы их взгляды вновь встретились, — но ты определенно не шпионка. Ты всего лишь жалкий и разбитый собственными действиями человек. Защита родины — твой спасательный круг от собственных грехов.         — Кто бы говорил...         — Как и все мы, Сакура, — она удивлённо распахнула глаза, не ожидая услышать эти слова, — поэтому добро пожаловать в семью. Слабая улыбка мужчины согрела её истерзанную душу. Харуно едва сдержалась, дабы не разрыдаться прямо перед ним. Добравшись до своей комнаты, Сакура обессиленно рухнула на мягкую кровать. Ей предоставили эту комнату в качестве исключения ввиду некоторых обстоятельств. Она бы не смогла спокойно спать или мыться рядом со столькими мужчинами. Итачи предупредил, что завтра во время ужина он представит её остальным. Сегодня много чего произошло и от вскрытых воспоминаний в груди наливался комок боли и печали, переросший в подступающие к глазам слёзы, появилось непреодолимое желание свернуться калачиком и уйти в себя, скрывшись от этого мира. Ей не хотелось думать о завтрашнем дне, где придётся вновь столкнуться с осуждающими взглядами, слышать колкие слова и оскорбления в свой адрес. Итачи коснулся воспоминаний, что хранились в самых сокровенных глубинах души. Этот человек понял её по одному лишь взгляду. Она этого не желала. Сакура не хотела, чтобы её понимали. Этот алчный поступок дик и непростителен. И самое смешное — она пытается искупить грех убийства другими убийствами под предлогом «защиты».         — Идиотка... — дрожащим голосом произнесла та и скрылась под одеялом. Через некоторое время оттуда послышались сдавленные всхлипы, перешедшие в продолжительный жалобный плач.

***

На следующий день, как Итачи и говорил, они направились в столовую. Учиха предупредил её о том, что сразу же уйдёт, как только представит её остальным. Это означало, что со всем придётся разбираться одной. Ну и славно. Ей не нужны были подачки. Харуно старалась добиться всего своими силами. От той рыдающей девочки ночью ничего не осталось. Так было всегда. И только дойдя до нужной двери, она заметила, как сильно дрожали её руки, как бешено колотилось сердце, а в висках стучала кровь. Ей было страшнее, чем она могла себе представить.         — Готова? — брюнет не смотрел на неё. Наверное давал время успокоиться без чужих взглядов. Сакура ответила согласием спустя минуту после глубокого выдоха. Розоволосая была благодарна за подаренное время.   Адмирал открыл дверь, и все уставились на них пустыми, ничего не выражающими глазами. Девушке казалось, что она к ним привыкла, но теперь пустые взгляды сквозь неё, как сквозь стекло, оставляли впечатление неприятного холода и равнодушия. И только тогда, когда Учиха представил её остальным их равнодушные взгляды сменились на нахмуренные, ничего не понимающие, порой даже шокированные. Постепенно столовая наполнилась недовольными возгласами и типичными вопросами.         — Слово короля для нас закон, — стальным голосом сказал Итачи, когда остальные чуть стихли. — Его Величество сам проверил Сакуру и убедился в её способностях. Никто из вас не смеет осуждать волю короля, — он замолк лишь на мгновенье, чтобы перевести дух. — Иначе я посчитаю вас изменниками и казню каждого, кто пойдёт против его воли.   Его жёсткие слова подействовали на воинов, как холодный душ. Столовая погрузилась в тишину. Брюнет удовлетворительно кивнул и ушёл, оставив Сакуру одну. Под многочисленными раздражающими взглядами она молча набрала себе еды и огляделась. Слабо улыбнулась и направилась к столу генерала Гая и Ли. Парень активно махал ей, чтобы та подсела к ним.       — Наконец-то мы будем обедать вместе, Сакура-сан! — воскликнул Ли, как только Харуно устроилась возле него. — Я так рад за тебя!         — Спасибо, Ли-сан, — видя его искренность, Сакура облегчённо улыбнулась. — И перестань фамильярничать, это слегка раздражает.         — Как скажешь, Сакура-сан!   Девушка устало вздохнула, понимая, что это бесполезно. Она сдалась, полностью отдав себя трапезе. Благо, Ли увлёкся рассказами своего наставника, что никак не умолкал. Гай болтал буквально обо всём: начиная с простого восхищения погодой, заканчивая тем, как он однажды упал в реку в попытках поймать рыбу. Сакура недоумевала его умению так умело перескакивать с одной истории на другую. Ей было весело с ними. Эти ребята, словно капля свежего воздуха в закрытом пространстве. Она громко смеялась с его историй, не обращая внимания на косые взгляды в свою сторону. Не замечая и то, что за ними стояло.   Она не придала значению, что в её сторону кто-то шёл, ведь она сидела не так далеко от выхода. В руках мужчины был горячий суп, который он небрежно нёс, словно его не волновало, если содержимое посуды выльется на пол. Будто именно этого он и добивался. И она услышала, как за дальним столом злорадно захихикали перед тем, как почувствовала адское жжение на спине. Оказалось, что мужчина поскользнулся и разлил суп прямо на неё. Какая неожиданность.         — Ну прости уж, я не специально, — выплюнул слова извинения с едва скрываемой ухмылкой. Сакура едва не завыла от тягучей боли, которая всё нарастала, наполняя её изнутри. Она сцепила зубы и попыталась заняться более интересным делом, чем углублённое переживание собственных телесных мук. Но ничего у неё толком не получалось. Оставалось просто размеренно дышать и надеяться, что жжение скоро пройдёт.         — Эй, я видел, что это было специально! — вспылил Рок Ли, подпрыгнув со своего места. — Извинись, как подобает мужчине!         — Не нужно Ли, не старайся, — выдохнула розоволосая, перед глазами всё плыло, — потому что — сколько мусор не сгребай, он всё равно останется всего лишь мусорной кучей.         — Ах ты, дрянь! — Харуно болезненно завыла, когда её грубо схватили за волосы. Он взял ее за подбородок и повернул к себе лицом, грозно сверкая глазами. — Повтори-ка, сучка, — едкая ухмылка озарила его искажённое гримасой лицо. — Если, конечно, хватит смелости. Вы, бабы, только трепыхаться и умеете.         — Эй! — парень хотел вмешаться, но Гай, положив ладонь на его плечо, отрицательным кивком призвая остыть. Ли впервые хотел ослушаться наставника, но всё же, чуть обдумав, отступил. Сакуре было больно. Адски. Она старалась найти пути отхода, что-то, что поможет ей выбраться из этой ситуации, избавиться от физической боли. Говорят, что душевная боль сильнее внешних ран. Это всё чушь. Абсолютные и глупые бредни. Люди калечат себя, дабы избавиться от нее, и это порой даже помогает. Но что может избавить тебя от физической боли? Правильно. Невозможно перекрыть ее чем-либо. Нужно лишь терпеть скрипя зубами.   Вот, она наконец нашла выход. Мужчина слишком близко склонился к ней. Одной рукой она так же схватила его за волосы, а другой — достала складной ножик с бедра и, направив прямиком в глазницу, остановилась в миллиметрах от неё.       — Мой тебе дружеский совет, — захрипела она, смотря прямо в его распахнутые омуты. Капли пота стекали с её лба. — Никогда не склоняйся так близко к своему врагу, — насмешливо хмыкнула, — а то так и помереть можно.   Мужчина рефлекторно отпустил, и Сакура поплелась прочь. Ей нужно было хотя бы избавиться от одежды, чтобы облегчить боль. По дороге её заметила одна из уборщиц. Женщина охнула при виде бледной, как мел девушки, и сопроводила её к лекарю.         — Гай-сан почему вы мне не дали вмешаться? — насупился брюнет после ухода девушки. Он хотел преподать урок тому мужчине, но похоже, Сакура сама сделала это.         — Потому, что если её будут постоянно защищать такие, как мы, её никогда не примут и ни во что ставить не будут, — горделиво улыбнулся генерал. — Сакура должна добиться всего сама. Чтобы её уважали не просто потому, что так сказали, а потому, что они сами хотят ей довериться. На поле битвы только так и нужно.

***

      — Вы звали меня, — уважительно поклонившись, поприветствовала девушка. В тронном зале, не считая Сакуры, присутствовали двое: сам король и его советник. Они возвышались над столом полностью заваленным картами и различными стратегиями.         — Да, подойди сюда, — Какаши кивнул, даже не взглянув на неё. На дворе больше не светило весеннее солнце, а порывы ветра завывали в кронах одиноких деревьев, растущих на территории замка. День выдался сумбурным и мучительно долгим. Он сегодня почти не покидал тронный зал. Услышав шаги подле себя, Хатаке продолжил. — Сегодня я созвал совет, чтобы обсудить касающийся тебя вопрос, — Харуно, неосознанно задержав дыхание, внимательно вникала в его слова. — Они конечно же были не в восторге, но всё равно против моей воли никто бы не пошёл, — король замолк на секунду, чтобы посмотреть на неё. Её янтарные глаза, казалось, горели пуще прежнего. Горели так же, как в их первую встречу. — Однако они требуют того, чтобы ты доказала, что достойна этого.         — Я сделаю всё, что в моих силах, — уверенно проговорила девушка.         — Ты должна сделать больше, — Хатаке пальцем ткнул на карту, указав на начерченный крест. — Нам передали, что на восточно северной части королевства, ближе к королевству Вайлем, обстановка крайне напряжена, — он сделал глубокий вздох. Сакура могла поклясться, что почувствовала нотки отчаяния. — Скорее всего войска Арагона, короля Обито, совместно с армией Вайлема нападут на эту часть.         — Мы уже отправили туда войска с численностью четырёх тысяч солдат, — получив разрешение короля, Шикамару продолжил за него. — Остался лишь генерал. Ты отправишься туда уже утром.         — Подождите... — она удивлённо моргнула, нахмурив брови. — Вы хотите, чтобы я была генералом такой огромной армии?         — А что, не осилишь? — вздёрнул бровью советник. Король почему-то рекомендовал именно её. Это он настаивал таким путём проверить девчонку.         — Нет, дело не в этом, — отрицательно мотнула головой та, всё ещё не веря происходящему. — Как вы сегодня решили доверить мне целую армию, если вчера сомневались и не принимали мой выбор стать воином?         — Я сам проверил твои способности в бою и стратегическое мышление вовремя него, — ответ прилетел в неё практически сразу, словно Какаши ждал именно этого вопроса. — И я с остальными генералами позже присоединимся к вам.         — И когда нам ждать подкрепления? — спросила девушка, внимательно осмотрев карту на столе.         — Через несколько дней.   Харуно замерла, будто окаменела. Вытаращив глаза, она растерянно подняла голову и посмотрела на короля. Она не верила. Не могла поверить.         — Через несколько дней...? — голос заметно дрогнул. Какаши мрачно кивнул. Она переводила взгляд от одного мужчины на другого, постоянно возвращая его обратно. — Так значит... — она сжала губы в тонкую линию, внизу живота начал стягиваться тугой узел напряжения. — Мы выступим в роли пушечного мяса? Скота, которого ведут на убой?   Король молчал. Ему нечего было сказать. Нечего было скрывать от неё. Война не спрашивает. Просто берёт и отнимает безо всяких прелюдий.         — Как... — она едва сдерживала слёзы. — Вы и вправду готовы убить стольких людей? Неужели не было иного...         — Не было, — отрезал Какаши. — Это ведь то, чего ты хотела, Сакура. Ты хотела войну — получай!         — Наш план таков, что вы, первый отряд, атакуете и ослабите их ряды, — несмотря на нестабильное состояние девушки, Шикамару принялся объяснять план атаки. — Его Величество и генералы же выступят практически сразу после вас. Адмирал Учиха останется на всякий случай в королевстве, дабы избежать атак с других сторон. Хоть остальные королевства с нами в хороших отношениях, мы не может быть слишком самонадеянны. По моим подсчётам, войска противника будут весьма изнурены, чтобы противостоять второй волне. Хоть мы и понесём колоссальные потери, победа должна быть за нами.         — А если нет? — Сакура потихоньку приходила в себя.         — Тогда королевству Амантес придёт конец, — горестно проговорил король.

***

Он наконец отправлялся в свои покои. Какаши хотел отмыть от себя остатки этого противного дня. Он и вправду устал. Устал убивать людей. Устал постоянно думать об этом. Устал жить в этом бренном мире. Хотелось отправиться в то место, которое описывал Итачи. Хатаке не мог перестать думать. Его разум не мог успокоиться. Всегда присутствовали сожаление, вина и скорбь. Любые вещи, о чём можно было думать и беспокоиться. Он буквально задыхался от почти осязаемого чувства безнадёжности. Война не ад. Она гораздо хуже.   Он шёл, не замечая никого вокруг, не обращая внимания на то, как ему кланяются. Простые, никому не нужные формальности — вечно повторял он у себя в голове. Ему не нужно, чтобы его подданные всякий раз из уважения кланялись, ему лишь нужно, чтобы они не умирали. Жили себе спокойно и непринуждённо. Но вот незадача. Он сам их и убивал. Они умирали каждый день. Физически. Чаще от горя.   Не война опустошает. А люди. Всего пару человек, правящие остальными, словно марионетками. И, к его сожалению, он входил в этот состав. От гнетущих мыслей его отвлёк взволнованный голос Ли буквально за поворотом:         — Скажите, а Сакура-сан в порядке? С ней же всё будет хорошо?   Сакура. О ней он категорически не хотел думать. Сердце болезненно сжалось — не за себя, за неё. Оно щемило грудную клетку от осознания грядущего расставания. Он думал, что Ли говорит о её ментальном состоянии после узнавшего, но речь зашла про какую-то мазь, Какаши навострил уши.         — Молодой господин, я уверяю, что с ней всё будет хорошо, — старушка отвечала с присущей её возрасту хрипотцой. — Я как раз несу для её ожога успокаивающую мазь. Лекарь хорошо позаботился о ней, и к завтрашнему дню она будет как огурчик.         — О каком ожоге идёт речь? — голос его звучал без интонаций, будто тяжёлые капли упали на метал. Но его глаза... они сеяли страх. От них веяло опасностью. Ли и бедная старушка в страхе порывисто поклонились и поведали всё, что знали.   Какаши взял мазь и направился в противоположную сторону от той, куда направлялся. Он пошёл в комнату Сакуры. Постучавшись вошёл, услышав разрешение войти. Девушка знала, что ближе к ночи придёт старушка-уборщица, добрая женщина, самолично решившая помочь с мазью и перевязыванием. Но когда она обернулась, громко охнула от неожиданности, увидев вместо старушки самого короля. Она почувствовала, как уши и щеки налились кровью, вспомнив, что грудь была прикрыта лишь белоснежными бинтами.         — Что вы тут делаете?! — возмущенно пролепетала девушка, смущённо скрестив руки возле груди, пытаясь хоть как-то прикрыться. Защититься от чужого взора.       — Почему ты не сказала, что травмирована? — Хатаке, тихо ойкнув, тут же отвернулся. Он не хотел смущать девушку.         — А разве это важно? — мимолётная смущённость прошла, вернув обратно на место привычную тоску.           — Теперь уже нет, —  с такой же тоской в голосе ответил Какаши. Он сегодня устал носить очередную маску неприступности. — Я принес необходимое и сам обработаю твой ожог.         — Не нужно! — отрицательно воскликнула девушка. — Я могу справиться сама.         — Повернись, Сакура. — Это не была просьба. Это был приказ. — Я лишь обработаю рану. Ничего более.   Спустя пару минут колебаний, девушка всё же отвернулась. Он медленно подошёл к ней, ловко развязал узел, быстро снял бинты, аккуратно сворачивая в рулончики. Здесь ветер завывал ещё сильней, по закрытым ставням колотили капли дождя, и даже полыхавшие в камине дрова не могли прогнать сырость.   Какаши проделывал это с сотнями своих солдатов. Он всегда помогал, когда нужны были лишние руки. Но то, что он сейчас чувствовал... Руки мелко дрожали, а ритм сердца постепенно ускорялся. Такого Хатаке ещё не доводилось чувствовать. Ему были незнакомы эти ощущения. Он не видел лица Сакуры, не дотрагивался до неё лишний раз, не хотел признавать, что всё бы отдал, лишь бы взглянуть на неё сейчас.         — А я всё хотел спросить, как тебя приняли, — он решил разговором разбавить эту неловкую атмосферу. Между тем неуклюже открыл баночку мази.         — Как видите меня ждал очень тёплый приём, — ирония так и сквозила в женском голосе.         — Я предупреждал.   Сакура стояла лицом к камину, посему её спина оставалась в тени. Огромный ожог определённо выделялся, но в темноте Какаши не мог видеть всю ужасающую картину. Он с осторожностью наносил мазь, слыша её тихое шипение с примесью треска горящих дров.         — А ещё Вы предупреждали насчёт договора, — горестно хмыкнула девушка, ёжась от прикосновений мужчины. — А я всё гадала, почему Вы сразу не убили меня, — Какаши ничего не ответил. — Скажите, с какого момента вы это спланировали?         — С самого начала.   Уголки её губ замучено поднялись. Ей не было грустно. Не было обидно. Ей было просто... пусто. Может ещё был страх. Нелегко идти на поле битвы, заранее зная, что ты идёшь умирать.         — Пришли тогда попрощаться? — она подняла руки по его указке, и он стал медленно обматывать возле её груди свежие бинты. Он не касался её, за что она была весьма благодарна. Не получив ответ, она заговорила сама. — Знаете, я очень признательна Вам.         — За что? За то, что убиваю тебя? — попытался съязвить тот.         — За то, что подарили мне надежду, — когда Хатаке завязал тугой бант, Сакура повернулась к нему лицом. Она больше не стеснялась. — Даже если и крошечную, но Вы мне её дали. Спасибо, правда. Вы подарили мне шанс умереть достойно. Сделать хоть что-то полезное в жизни.   Слезы потекли по щекам, мерцая в тусклом свете огня. Какаши прикрыл её губы ладонью, почувствовал кончиком пальца теплоту солёных капель. Он смотрел на неё глазами, что были полны горя.         — Не надо... не благодари меня за подобное. Я кидаю тебя в лапы смерти, а ты стоишь передо мной и благодаришь за это. Не уничтожай меня окончательно, Сакура.   Довольно долго они просто стояли и просто смотрели друг на друга. И лишь дождь, мелкими каплями бьющийся о стекло, разрушала эту тишину. Даже огонь в камине потух, погружая комнату во мглу.         — Итачи рассказал мне о тебе, — наконец издал звук мужчина. Темнота наделяла смелостью. Он убрал ладонь от её лица.         — Не надо меня жалеть, мой король.         — Я и не пытался. Я хотел напомнить тебе свои слова, — честно ответил тот. Последовала долгая пауза. — Сакура, все твои грехи отныне и мои тоже.   Он замолчал вновь. Она почувствовала тяжесть на своих плечах. Он сжал её плечи. Несильно, но ощутимо. Сакура также почувствовала, как её сердце рвётся на куски.         — Прошу, выживи, — голос полный отчаяния и страха. — Выживи, чтобы хоть кто-то принял и мои грехи тоже...