Твой мягкий голос

Твой голос всегда был таким мягким. Такими же мягкими, как и ты сама. Чёрт, знала бы ты, как меня бесила раньше эта твоя мягкость, эта инфантильность и глупость. Только потом мне стало ясно, что ты не слабачка, как я убеждал себя сначала. Я понял, что в тебе всегда был потенциал, но я, кретин конченный, отказывался его воспринимать. Я понял, что попросту избегал этого. Я сам строил в голове твой образ, как всегда это делал, по собственному шаблону. Ты так спешила угнаться за Деку, так мечтала быть похожей на него, что в моей картине мира почти стала им. Я видел тебя девочкой на побегушках. Как же я ошибался, Очако. Я должен был, чёрт возьми, сказать это раньше, но если ты всё ещё способна меня слышать- прости. Прости, что недооценивал тебя. Ещё на первом курсе я осознал то, насколько ошибочны были мои суждения. Я хотел знать больше, но спросить что-либо напрямую было для меня тогдашнего ничем иным, как слабостью, мол, не смог сам додуматься. Только сейчас, спустя много времени я понимаю, что невозможно понять истинную суть другого человека, не спросив его лично. Это всё ещё пугает меня. Я всё ещё ненавижу разговоры. Особенно пустые, когда твой собеседник- конченный кретин. Школу мы вроде давно закончили, а все всё такие-же умственно обделённые, не находишь? Нет, ты уж точно нет. Ты никогда не позволяла себе и слова плохого сказать о других людях. Особенно о Деку. Чёртов сатана, как-же я его ненавижу. Убью. Ты защищала его до последнего, несмотря на на то, каким исчадием ада он стал. Несмотря на то, что съехал с катушек, когда поубивал всю лигу злодеев. Несмотря на то, что впитал в себя все их беды с головой и окончательно разрушил все те понятия об этом мире, которые ты с таким трепетом из него вытягивала, чуть-ли не записывая, лишь-бы стать похожей на него. Несмотря на то, что он убил уже столько героев из-за этого его сдвига по фазе. Несмотря на то, что хотел убить нас с тобой. Помнишь тот день, Очако? Он признался тебе в любви тогда, но его рожа выглядела так... Поехавше. Как у той мерзавки Химико, с которой он встречался до тех пор, пока не грохнул собственноручно. Каким-же жалким была его рожа, когда он узнал, что ты замужем. Какая-же зависть вспыхнула в его глазах, когда он узнал о том, что я и есть твой чёртов избранник. Тогда я чувствовал себя победителем. А сейчас понимаю, что проиграл по всем фронтам. Ненавижу. Ненавижу его за то, что вдолбил мне в бошку, будто мы друзья, а потом попытался убить. Ненавижу тебя за то, что попыталась спасти его, глупо надеясь, что мы сможем вернуть ему рассудок. Но больше всего, чёрт меня дери, ненавижу себя. За то, что убил тебя. Ты бы сказала, что я не виноват, что ты сама бросилась на эту амбразуру. Но ты уже не скажешь. Я каждую грёбанную ночь проживаю этот момент во сне снова и снова, просыпаясь в поту, слезах и еле дыша: полный гнева, я кидаюсь на осатаневшего Деку, в истинном намерении прикончить его, разжигая огонь в потных до крови ладонях, а ты, моя глупая Очако, подобно своему кумиру бросаешься прямо между нами в надежде на чудо, которого не происходит. Ты кричишь. Это последнее, что я слышал от тебя. Деку тогда смеялся. Он был в твоей крови и с такой любовью пробовал её. Он сказал, что ты всегда выбирала его. И просто исчез. Неужели нельзя было добить меня на месте?! Неужели он хотел, чтобы я переживал все эту мучения до нашей новой встречи?! А она будет, я знаю. Его целью стало убить героев, а значит моя смерть- вопрос времени. Чёрт его знает, зачем, Очако. Поехал крышей и всё тут. Иногда я думаю над его словами. "Она всегда выбирала меня". Это правда, Очако? После победы над лигой он замкнулся в себе и почти не виделся ни с кем. Неужели ты вышла за меня только поэтому? Неужели всегда считала запасным вариантом? Чёрт, как я ненавижу это всё, ненавижу до слёз, до избитых в кровь костяшек пальцев, до щемящей боли, здавливающей сердце меж рёбер каждый раз, как думаю о тебе. Ненавижу быть на втором месте. Ненавижу то, что всегда буду. И ты мне даже не возразишь. За это тоже я себя ненавижу. Но всё ещё люблю твой нежный, тихий голос. Он всегда успокаивал меня, когда я был в бешенстве и расстраивал, когда ты кричала. Он так душераздирающе срывался. Не кричи больше, Очако.