IV

– Да что у него за хренотень такая на морде? – Эд, это лицо… – У такой сволочи не может быть лица, только морда или рыло! – Я думаю, – Флетчер, опершись о собственные колени, внимательно разглядывал «морду» этой самой «сволочи», накрепко привязанной к стулу и всё ещё пребывающей без сознания, – что это аппарат очищения воздуха. Похоже, что у него проблемы с дыхательными путями – вон какая грудная клетка проваленная, плюс горб на спине, – он ткнул пальцем в солнечное сплетение серого человека. – Вместе с тем не похоже, что это у него с рождения – кожа неестественно сборится под подбородком… – Флетчер выпрямился и скрестил руки на груди. – Ставлю на приобретённое вследствие хирургического или трансмутационного вмешательства. Братик, что ты об этом думаешь? – Я думаю, что мне всё ещё ужасно охота его отправить к какой-нибудь Истине или жертвам уже его хирургического и алхимического вмешательства, – буркнул Рассел, подходя поближе. – Ну братик… – А что это аппарат очищения воздуха – тут я с тобой согласен, – старший Трингам, не обращая внимания на укоризненный взгляд младшего, с интересом наклонился. – Фильтрующий респиратор с принудительной подачей очищенного воздуха в полнолицевую маску типа 3М, номер SM-421. Вон у него тут два шланга как раз, серии BT… чего вы так на меня уставились? – Хрена себе ты справочник, – с уважением покачал головой Эд. – Даже серийные номера знаешь… – Ну конечно знаю, – Рассел смущённо фыркнул, выпрямляясь. – Я же лично подписывал распоряжение на закупку таких для нашей Штабной лаборатории. Между прочим, их кому попало не продают, только по спецлицензии. К тому же стоят они немалых денег, но качество отменное. Мне стоило немалого труда добиться финансирования на закупку такого оборудования… Повисла довольно зловещая тишина. Которую прервал Альфонс. – Если это так сложно, дорого и подконтрольно… то откуда же у него оказался этот аппарат? – растерянно спросил он, косясь на начавшего еле заметно шевелиться серого человека. Рассел прикусил губу. – Мне это тоже не нравится, – признался он после короткой паузы. – Особенно в связи с тем, что мы до сих пор не нашли ни Хилл, ни Ли… – Да что гадать-то, – Эдвард раздражённо мотнул головой и в два широких шага оказался у стула. – Сейчас посмотрим, кто это, и у него и спросим! – Эд, постой, у него ведь не просто так эта… – начал было испуганно Флетчер, но не успел. Эд резко ухватился за одну из лент оголовья, рванул маску и… Под маской оказалось вполне человеческое мужское лицо. За тем отличием от обычного, что его кожа начала моментально синеть. Человек, едва, похоже, начавший приходить в себя, захрипел, запрокинув голову и изо всех сил стараясь вдохнуть воздух. Рассел выхватил из почему-то ослабевших рук Эдварда маску с трубками и кинулся к их «серому человеку», с которым уже возился Флетчер. Отработанными чёткими слаженными движениями, не говоря друг другу ни слова, Трингамы в два счёта вернули респиратор на место. Флетчер убедился, что грудная клетка пленника начала равномерно подниматься и опускаться, и с явным облегчением махнул рукой брату. Рассел, дождавшись отмашки младшего, что всё в порядке, повернулся к Эду, сердито уперев руки в боки. – Эд, ты что, сдурел что ли?! Ты вообще… – он замер на полуслове. – … Эд? Эд, что такое?.. – Ал?.. – Флетчер потерянно смотрел за спину Эдварда. Старшего Элрика крупно трясло. Он был резко, жутко бледен, на лбу выступила испарина. А в глазах – не то ужас, не то… Раздался звон разбитого стекла. Ал, задевший локтем колбу, молча метнулся к Эду и, подхватив брата под руки, осел вместе с ним на пол. Младший Элрик тоже как-то судорожно, неровно дышал, стеклянными глазами глядя прямо перед собой и явно ничего не видя. Больше того – он был не в силах выдавить из себя ни слова. – Ал! – Эд! Флетчер с размаху грохнулся рядом с друзьями на колени и торопливо прижал пальцы к сонным артериям на их шеях, пока Рассел, сам не свой от беспокойства, отсчитывал по новёхоньким серебряным часам минуту. – 23 и 25, Рассел! – Флетчер отнял руки и полез во внутренний нагрудный карман кителя. – Они сейчас… Срочно – есть ампула? Хотя бы с водой!.. – Что трансмутировать? – хрипло спросил Рассел, опускаясь рядом с ним и непослушными пальцами вытаскивая из-за пазухи небольшую стеклянную ампулу с водой. У него это как у старшего лаборанта, к счастью, вошло уже в привычку – мало ли когда вода понадобится, лучше чтоб была под рукой хотя бы в минимальных количествах. А стекло он укреплял при помощи особой реакции, так что опасности случайно разбить маленькую ёмкость не было. Правда, обычно складом всяких совершенно необходимых предметов (вроде пинцета, пачки шприцов, марли, пары дополнительных пробирок и так далее) становились глубокие карманы его медицинского халата; но, идя на дело, он предусмотрительно зачем-то сунул пару таких ампул во внутренний карман кителя. Ну вот просто иррационально захотелось. Как у Эда – «чуечка» сработала. Очень кстати. Хотя лучше бы всё же не понадобилась… – Нашатырный спирт! – Флетчер в отчаянии – ну почему бы ему было не взять сегодня пример со своего старшего брата? Нет же, всё-таки решил оставить вату в аптечке, зачем, мол, пригодится! – хлопнул себя по бёдрам и почти с облегчением выдохнул. Он сегодня утром успел обработать одному из не вписавшихся в поворот капралов рассечённую бровь (конечно, он залечивал такие мелочи при помощи алхимии, но принципиально никогда не пренебрегал обеззараживанием) и по запарке сунул пропитанный хлоргексидином ватный диск в карман брюк. Кровь давным-давно засохла, антисептик выветрился – а значит, можно было воспользоваться этим средством. Хвала Фламелю. Рассел хлопнул в ладоши (удобно иметь перчатки с индивидуальным кругом трансмутации), зажатая между его ладонями ампула засветилась – и он молча вручил её Флетчеру. Младший Трингам щёлкнул по горлышку ногтем, отломил верхушку и опрокинул бутылёк на вату. По комнате моментально распространился резкий запах. Старший Трингам даже отвернулся и зажмурился, зажав нос рукой. А Флетчер, которому, кажется, всё было ни по чём, подался вперёд и помахал ватой у лица сначала Эда, а затем и Ала. Альфонс, уже было прикрывший глаза, пришёл в себя первым и, резко замотав головой, испуганно уставился на друга. – А, что?.. – Придержи Эду голову, – сипло скомандовал Флетчер и, когда Ал беспрекословно выполнил его просьбу, снова помахал ватой перед Эдвардом. – Эд, пожалуйста… На этот раз сработало. Эд, видимо, был уже совсем на грани потери сознания, поэтому, поморщившись и чихнув, с трудом разлепил веки и долго моргал, пытаясь понять, что происходит вокруг него. – Флетчер?.. Ты чего тут… – он зажмурился и тряхнул головой. – Тьфу, убери нашатырь, аж мутит от него… Ал, ты? Что случилось?.. – Ну слава Фламелю, – Флетчер передал ватный диск Расселу, чтоб тот провёл обратную реакцию – стоило действительно избавиться от паров довольно опасного соединения, – и с облегчением провёл тыльной стороной ладони по лбу. – Я уже думал, вы оба в отключке, – а тогда как бы я вас в таких условиях в чувство приводил? – В отключке? – Альфонс машинально обнял Эдварда под рёбрами и помог ему сесть ровно. – Почему – в отключке?.. – У вас резко пульс упал, – Флетчер передёрнул плечами. – И давление, соответственно. Приступ брадикардии. Хорошо у Рассела вода с собой оказалась, он её в нашатырь преобразовал. – Вон как… – Эд, всё ещё морщась, но не делая попыток высвободиться из объятий брата, схватился левой рукой за голову. – Пульс, значит… Не думал, что нас эта история до сих пор может так шарахнуть. – Какая ещё история? – сердито вмешался Рассел, возвращая Флетчеру вату. – Вы что, сдурели оба? Нас тут самих чуть удар не хватил! Стоят белые, как мыши лабораторные, бах – чуть в обморок не упали! В чём дело-то, а? – Да не кричи ты на них, ну что ты как я не знаю, – Флетчер слегка толкнул его локтем в бок. – Как будто им самим в кайф… – и уже опустившим глаза друзьям, мягко: – Ал, Эд, что такое? Альфонс сглотнул. Эдвард плотно, до побеления, сжал губы. Помолчал. И, наконец, едва слышно ответил: – Этот человек… Трингамы переглянулись. – Что – этот человек? – Рассел нахмурился. – Этот человек… – ещё тише, почти шёпотом подхватил Альфонс. – Мы его знаем. – Да-а? – Флетчер всплеснул руками. – И кто же это?! Эдвард медленно взглянул на него исподлобья и криво усмехнулся. – Бывший государственный алхимик, создавший химеру из собственной дочери и собаки. Флетчер в ужасе вытаращился на него. Рассел нервно дёрнулся. – Не хочешь же ты сказать… – Да, – Эд облизал пересохшие губы. – Да. Этого человека зовут Шо Такер. Тишина уже начала давить на уши изнутри, как вдруг Ал, поднявший голову, ахнул: – Ребята… а где же он? Эдвард вскинул голову. Рассел и Флетчер обернулись. И комнату огласили одновременно три ошарашенных вскрика: – Сбежал! – Какого Уроборосса?! – Да ё****й ты ж б****! На том месте, где до этого сидел связанный «серый человек» – который в самом деле был Шо Такером, Алхимиком, связующим жизни, – стоял лишь стул, вокруг которого валялись разрезанные верёвки.

***

– Как, как он мог скрыться? – Рассел нервно мерил шагами узкое пространство лаборатории, не заваленное обломками и осколками, – то есть, два шага туда и тут же два шага обратно. – Воспользовался тем, что вы отвлеклись? – предположил Ал, придерживая барабанящего металлическими пальцами по столу Эда за плечи. Они оба сидели бок о бок за лабораторным столом, куда их усадили Трингамы, потребовавшие, чтобы друзья сначала отсиделись и полностью пришли в себя, а потом уже всё остальное. – Это не так просто, Ал, – Флетчер обессиленно потёр виски. Он стоял, прислонившись спиной к столешнице, и грустно наблюдал за тем, как Рассел буквально мечется из стороны в сторону, чуть не сбивая оставшееся целым оборудование. – Во-первых, он только-только приходил в себя после сотрясения мозга и краткого, но всё же кислородного голодания. После такого практически нереально самостоятельно двигаться бесшумно. Во-вторых, верёвки. Мы же с вами убедились, что он не может использовать преобразовательный круг и что у него нет при себе колюще-режущих. Как тогда он мог разрезать их?.. – Он ведь полухимера, – Эд поджал губы, прислоняясь плечом к плечу брата. – Плюс нарыл эту красную воду в каких-то нереальных объёмах. Может, когти отрастил, за время экспериментов-то… Горб-то у него меньше стал, и голова теперь не перевёрнута… Хрен знает, как эта водичка на него повлияла. Вдруг он обрёл способность бесшумно двигаться? – Нет, Эд, даже если он мутировал, он анатомически не мог так вывернуть руки, чтобы разрезать верёвки, – Флетчер покачал головой. – И двигаться бесшумно в таком состоянии… это всё равно что напоить любого скрытного хищника алкоголем и выпустить охотиться. Не выйдет – изменённое состояние сознания. Его будет шатать, он станет через каждые пару шагов спотыкаться – короче, никакого контроля над собой. – А это значит только одно, – Рассел остановился у разломанной стены и теперь мрачно смотрел на друзей и брата. – Что? – Ал поёжился. – Что он здесь не один. – Тоже мне Антарктиду открыл, – болезненно усмехнулся Эд. – Ясен пень, мы же с тобой такого уже насмотрелись, что не дай Фламель… – Ты не понял, Эд, – Рассел сглотнул. – Я имел в виду, что кроме него здесь есть и другие… полностью сознательные существа. Возможно… даже люди. А вот от этого уже всех четверых пробрал мороз по коже.

***

– Надо уходить, – Флетчер покачал головой. – Нам нужно доложить о ситуации фюреру. Кроме того, Эд и Ал до сих пор какие-то бледные и мне это не нравится, – он повернулся к Расселу и нахмурился. – Что это за выражение лица, братик? Ты будешь спорить? – Нет, не буду, – Рассел, сидящий теперь на высокой столешнице, угрюмо нахохлился. – Вы идите. А я не могу. – Ты что, с катушек съехал, Блистательный? – спокойно поинтересовался Эд, перешнуровывая на всякий случай берцы. – Ничего я не съехал. А только я обязан вытащить отсюда моих лаборанток, – старший Трингам сейчас был мрачнее тучи. – Я за них головой отвечаю. Не могу я их бросить на произвол судьбы. Даже если он уже успел с ними что-то сделать. Хоть и сказал вам, что им ничего не угрожает… я этому типу не верю! Элрики переглянулись. Флетчер скрестил руки на груди. – Рассел, – в голосе младшего Трингама звучали серьёзный укор и даже обида. – Ты что, всерьёз считаешь, что я тебя тут одного оставлю? – Тебе надо убедиться, что Эд и Ал в порядке, – Рассел мотнул головой в сторону коридора. – Вот и доведи их. С троими с меньшей вероятностью что-то случится, чем с двоими. Да и вообще… – Да и вообще ты реально, похоже, надышался красной воды, – Эд встал во весь рост и непроницаемым строгим взглядом уставился на лучшего друга. – Почему это? – тот в недоумении приподнял бровь. – Да потому, – Ал подошёл к своему брату и встал рядом с ним, – что неужели ты действительно думаешь, что мы оставим вас тут одних? Рассел болезненно дёрнул уголком губ. – Вот и не оставляйте – забирайте Флетчера и… – Я тебя тут одного не брошу, – категорично заявил младший Трингам. – А мы без вас обоих никуда не пойдём, – пожал плечами Эд. Пауза. – Дурни вы, – Рассел устало опустил голову, пряча, впрочем, растроганную улыбку. – Эд, ты же только недавно чуть сознание не потерял. На пару с Алом, попрошу заметить. Куда вам тут оставаться? – Это была форс-мажорная ситуация, – Эдвард поморщился, почти на автомате находя руку брата и переплетая его пальцы со своими. – И мы уже полностью пришли в себя. Ал, ты вот как? – и он обеспокоенно покосился на младшего. – Да, я в порядке, Эд, – Альфонс ласково кивнул ему, крепко сжимая ладонь старшего в ответ. – Наверное, даже лучше, чем ты. Я ведь видел вживую меньше тебя, а ты тогда в Централе от всяких там убийц натерпелся… поэтому я и не был сейчас в таком сильном шоке. Такого больше не повторится, я себя полностью держу в руках, – он перевёл взгляд на Рассела и Флетчера. – Поэтому – пойдём искать твоих лаборанток, Рассел. Но как только найдём – сразу наверх. Хорошо? – Хорошо, – Рассел спрыгнул на пол и, наконец, тепло и благодарно улыбнулся всем троим. – Спасибо. – Да уж пожалуйста… камикадзе чёртов, – проворчал себе под нос Флетчер, отворачиваясь, чтобы брат не увидел опять ни с того ни с сего выступивших на глазах слёз. Вот уж действительно – годы идут, а ничего не меняется.

***

– Так как они, говоришь, выглядели?.. – Тело змеи, лапы собаки и петушиные голова и крылья. – Он что, пытался василиска трансмутировать? – Вполне возможно. А у другого, – Рассел поёжился, – тело медведя и… и детская голова. В повисшей тишине гулко отдавались звуки шагов. Красноватая полутьма становилась словно всё более и более зловещей. Пустота и тишина нервировали. Лабиринт бесконечных больничных коридоров словно засасывал внутрь, подобно трясине. – Душно, – наконец, негромко заметил Ал. – И запах… – Правильно. Давайте хоть маски наденем, – Рассел полез в карман за своей маской и за масками для младших. – Да уж не помешало бы, – вздохнул Эд, останавливаясь у поворота и тоже роясь в карманах в поисках простейшего – как в былые времена под особняком Магвара – респиратора. Флетчер молча щёлкнул застёжкой на затылке. Он не собирался говорить друзьям и брату, что на него постепенно наваливалась страшная усталость. Глаза начинали слипаться, но он списывал это на стресс и царящую вокруг зловещую атмосферу. Ну, и мизерные испарения красной воды тоже хорошему самочувствию не способствуют. Может, хоть теперь станет немного лучше. Когда они в молчании прошли ещё пролёт, тишину не вынес уже Эд. – Флетчер, какова вообще вероятность, что у этой… мрази мозги поехали? Судя по тому, что вы рассказали, он не особо в адеквате… – Можно подумать, он на момент трансмутации Нины был в адеквате. Да и потом, когда он тебя, Ал, уговаривал помочь ему воскресить её при помощи философского камня, – криво, через силу усмехнулся Флетчер. Всё-таки лучше не становилось, и он полностью сейчас сконцентрировался на том, чтобы не отвлекать и не подставлять Рассела, Ала и Эда. Для чего приходилось делать вид, что всё в порядке, а это с каждым шагом давалось всё труднее. – Я бы сказал, что вероятность стопроцентная. Вообще любое длительное воздействие АХОВ влечёт за собой необратимые изменения мозга – если, конечно, организм не погибает раньше. Ты думаешь, нормальный человек стал бы такое проворачивать? Стал бы безвылазно жить в подземелье? Стал бы вообще сам строить подземную лабораторию в катакомбах столицы? Стал бы ставить такие эксперименты? Конечно, он маньяк – и, если нам удастся его схватить, судить его будут именно как маньяка и психопата в медицинском смысле этих терминов. Зацикленность на идее, фанатизм в преследовании своих целей, комплекс бога… – Флетчер на секунду позволил себе прикрыть глаза и прислониться плечом к стене. – Всё это вряд ли… – Флетчер, ты себя плохо чувствуешь? – его прервал напряжённый, если не сказать испуганный голос Рассела. Младший Трингам с усилием разлепил глаза и через не хочу улыбнулся. Что-то у него начинала не очень хорошо соображать голова. – Нет, всё в порядке, – он твёрдо кивнул на вопросительные обеспокоенные взгляды друзей и брата. – Просто немного усталость – и всё. Думаю, это от нервов. – Усталость? – Рассел нахмурился. – Сильная? – Нет же, говорю ведь, терпимая, всё нормально, не… – Усталость, – повторил тот, словно не слыша теперь брата. А затем исподлобья покосился на Эда. – Эд, помнишь дневник нашего с Флетчером отца? Мы его с тобой вместе расшифровывали. – Нэша Трингама? Конечно помню, – Эдвард озадаченно нахмурился. – А к чему ты это? – А ты не помнишь, там ничего не было насчёт длительного воздействия красной воды? – Было, как же, но только очень общо – что-то в духе: «В долгосрочной перспективе напоминает ртуть. Осторожно», – старший Элрик пожал плечами. – Мы с тобой ещё тогда не поняли, что он… – Ртуть? – Рассел слегка побледнел, снова переводя взгляд на Флетчера. – Ртуть… ну конечно! – Ты к чему это, братик? – Флетчер приподнял светлые брови. – Да к тому, Флетчер, что тебе срочно надо на свежий воздух! – Почему?.. – обычно отлично соображающая голова младшего Трингама сейчас действительно отказывалась нормально думать. Иначе он, конечно, вспомнил бы первое и чуть ли не самое важное правило оказания первой помощи – сначала обезопасить себя, а потом уж заниматься спасением остальных. – Да потому что ртуть ведь… Внезапно где-то поблизости раздался грохот – до того неожиданный, что мальчики даже подпрыгнули. Затем замигал свет. Они только и успели, что испуганно переглянуться – когда стало совсем темно. – Ай! – Осторожно! – Эд, куда… – Ал, я держу тебя за руку, только… А-а-а, твою мать! – Эд?.. Эд, где вы? – крикнул Рассел, в панике пытаясь оглядеться, но, конечно, ничего не видя. Голосов Эдварда и Альфонса, как ни жутко, больше слышно не было, – но вот… – Братик?.. Братик, ты где?.. – Флетчер, я здесь! – Рассел кинулся на голос и, наощупь найдя в кромешной тьме плечи брата, с облегчением выдохнул. – Я тут, держись за меня и никуда не отходи! – Я даже не вижу, куда я мог бы отойти… – возразил ему испуганный и подозрительно слабый голос Флетчера. Рассел, мысленно махнув рукой на всякие там предрассудки, нашёл руку брата и крепко сжал её – как в детстве. – Я тоже не вижу, но главное – не отпускай мою руку. Понял, Флетчер? – Да, Рассел, – тихо ответил тот. – Мы выберемся. Точно выберемся. Обещаю. Веришь? – Конечно верю. Я тебе всегда верю – ты же мой старший брат. Рассел прикусил губу. Младший держал его руку недостаточно крепко, чтобы он мог хоть немного расслабиться. Нельзя было позволять ему идти сюда. Нельзя. Почему он только это допустил? Если у Флетчера сейчас действительно уже начались признаки интоксикации… Внезапно вновь включился свет – да так ярко и неожиданно, что Рассел зажмурился, а Флетчер, ахнув, по инерции шарахнулся вперёд и прижался лбом к плечу брата. – Всё нормально, всё нормально, Флетчер, только не дыши сейчас слишком глубоко… – Рассел стиснул зубы, чувствуя, что у него самого от мигания света, духоты и вообще всего происходящего начинает кружиться голова. Как вдруг… – Господин Трингам! – донёсся до него надрывный, перепуганный женский (!) голос. С усилием заставив себя открыть слезящиеся глаза, Рассел уставился прямо перед собой. – … Хилл?.. Там, где только что была глухая стена, сейчас был проход в ярко освещённую комнату – судя по обилию колб и пробирок, явно какое-то отделение реальной лаборатории. А в отверстии в стене, имитировавшем дверной проём, стояла испуганная и растерянная лаборантка, одетая в халат, заляпанный пылью и бурыми пятнами, напоминающими… кровь? (Рассел даже поёжился от этой мысли). Но да, это была она – двадцатишестилетняя высокая Хилл Бёрнс, молчаливая серьёзная девушка, которой он в последнее время доверял самые сложные и опасные эксперименты. Старший Трингам даже уже успел немного привязаться к ней. И теперь, когда он увидел, что она жива, у него здорово отлегло от сердца. Он даже улыбнулся – хотя улыбка почти моментально слетела с его губ. – Хилл, что ты делаешь?.. Где Ли?.. Показалось ему или нет, но в её серых глазах мелькнул какой-то странный огонёк. Впрочем, Рассел и так видел не очень хорошо, поэтому списал это на пляшущие перед глазами мушки. Тем более что девушка вдруг истерично всхлипнула и всплеснула руками: – Боже мой, господин Трингам, какое счастье, что вы и ваш брат здесь! Скорее, сюда! Ли, она… она… ей очень нужна помощь… – слова девушки прервал неестественно громкий стон, и Хилл, вытаращив узкие обычно глаза, развернулась и кинулась куда-то вглубь лаборатории. – Хилл!.. – крикнул Рассел. – Мы сейчас!.. Идём, Флетчер, нам нужно… Флетчер? – Постой, – пробормотал тот, одной рукой удерживая брата за ладонь, а другой схватившись за голову. Выглядел младший Трингам необыкновенно слабым – будто его только что чем-то ударили. – Что-то тут не так… Но нервы у старшего были на пределе, поэтому он довольно грубовато вырвал пальцы из руки Флетчера и, сердито крикнув: – Что ты несёшь? Быстрее, мы должны помочь! Ты же чёртов врач, ты клятву давал! – бросился по коридору вперёд, к проёму. Хотя сердце надсадно и ухало. – Рассел… Рассел, подожди, постой, не бросай меня! – Флетчер едва ли не звук, ничего не видя, кинулся вслед за братом. – Так иди за мной! – Я иду, иду, прости!.. Проигнорировав острое желание остановиться и обернуться, Рассел буквально влетел в лабораторию. – Хилл! Хилл, где… что… – замерев посреди комнаты, он растерянно огляделся, ища девушек глазами. – Но… – Братик, сзади-… - и без того слабый голос Флетчера стих, словно ему зажали рот. Рассел не успел даже понять, что происходит – только почувствовал острый укол в плечо. Машинально рванувшись в сторону, он круто развернулся – и с ужасом, как в замедленной съёмке, увидел, как его младший брат, пошатнувшись, теряет равновесие и с закрытыми глазами падает на пол. – ФЛЕТЧЕР! – он попытался было хотя бы шагнуть к нему, но ноги отказались слушаться. Больше того – от коленей по всему телу распространялась не то что дрожь, а настоящая судорога. – Что… Его вдруг подхватили под локти и аккуратно опустили на пол. – Простите, господин Трингам, – тихий девичий голос, в котором звучат слёзы. Рассел из последних сил повернул голову и глаза в глаза встретился со своей старшей лаборанткой. – Хилл… но… почему?.. – хрипло выдохнул Рассел, уже чувствуя, что отключается. Девушка отвернулась. – Простите… – прошептала она, смаргивая слёзы. – Простите, господин Трингам… мне очень жаль и очень стыдно. Простите. Это не ваша вина. Это я. Всё я. И Ли в это втянула именно я… Простите. Простите! Последнее, о чём подумал старший Трингам, теряя сознание, было не это истеричное «простите», приглушённое респиратором (потому что рот девушки теперь действительно был скрыт за плотной маской), а мысль о том, что к словам младшего брата и к собственному сердцу всё же стоит порой прислушиваться. Всегда стоило.