Пролог

Приземистый и выпуклый, изобретенный для скоростных автобанов и ровного, как доска, асфальта, ярко-синий спортивный «Ниссан» бросался в глаза местных обывателей этой богом забытой провинции гораздо сильнее, чем то и дело проезжавшие по главной улице «Уорриоры» и «Челленджеры». Именно по этой причине несколько молодых, вороватой наружности мужчин, составлявших экипаж пресловутого спорткара, не сговариваясь решили припарковать авто в глухом переулке позади небольшого супермаркета популярного в Британии бренда «Теско». Водитель остановил «Ниссан» почти вплотную к болотного цвета «Мини Куперу» и закурил, в то время как трое его товарищей вышли из машины, и все так же молча потопали к центральному парку этого городишки. Говорить было особо не о чем — все что нужно, уже было сказано и услышано, а лишний треп не приветствовался. Мужчина за рулем достал из спортивной куртки обыкновенную пластиковую зажигалку, и прикурив свой любимый «Лаки Страйк», и непринужденно откинулся на кресло, водя безучастным взглядом из стороны в сторону. Еще раз убедившись, что мирно покоившийся в наплечной кобуре «Глок» сидит надежно и не норовит выпасть, водитель развернул эротический журнал и принялся делать вид, будто полностью увлечен сочными формами напечатанных на бумаге раскованных девиц. Впрочем, он то и дело ловил взгляды каких-то бомжеватых аборигенов лет пятнадцати, завороженно уставившихся на его спорткар, словно тот был самым настоящим сокровищем. Помимо школьников, вокруг было полным-полно и других маргиналов: с мощным ревом совсем рядом от «Ниссана» промчался какой-то стремный мотоциклист в шапке-ушанке и черной кожаной куртке с нарисованным черепом. По другую сторону улицы прямо посреди тротуара валялся какой-то пожилой мужичонка в грязном тряпье, то и дело поглаживавший бутылку с мутной дрянью с недвусмысленным намерением опустошить ее, несмотря на столь поздний час. Все эти существа оставили водителя «Ниссана» полностью индифферентным. Он не испытывал к ним ничего, ни презрения, ни отвращения. Все они были словно из другого мира, из другой реальности. Не более чем «унтерменши», твари низшего порядка. Выбросив окурок за окно и продолжая то читать журнал, то осматривать убогие окрестности, водитель все же не отказывал себе в удовольствии прокручивать в голове вчерашнюю посиделку с приятелями, где главными гвоздями программы были точно такие же дамы с обложки журнала, а дорогой алкоголь лился рекой. — Пришли, — доложил командир экипажа «Ниссана», кивнув на одиноко приткнувшийся у обочины «Форд Фокус» с залепленными весенней грязью номерами. На буром от смога бампере какой-то местный шутник с каллиграфической точностью выгравировал: «ЧАЕХЛЕБЫ СОСАТЬ!». — А цель точно тут? — спросил кто-то из группы. — Не ссы, здесь он. Куда ж ему еще деться, с нашего-то острова? — хохотнул его товарищ. — Говном попахивает все это, — сказал третий, обводя глазами центральный парк. — Внатуре, куда он запропастился? И где Микки? Вот теперь уже по сторонам стала глядеть вся группа. — Да вон же он, Микки твой, — наконец сказал лидер и широко ухмыльнулся, сверкнув позолоченным зубом. — Пришел прямо по расписанию. Тот, кого называли Микки, издалека помахал рукой и подошел ко входу в подвал с армированной дверью. Над этой берлогой висела потускневшая от снега, дождей и солнца неоновая вывеска. По тому, горела она своей красно-синей лампой или нет, местные аборигены определяли, когда можно было приходить на водопой, а именно — в ликеро-водочный паб «Адмирал Нельсон». Из ближайшего переулка настолько мощно воняло аммиаком, что его тошнотворные миазмы ощущались даже с другого конца парка, таким образом не оставляя ни малейшего сомнения, где посетители «Адмирала» облегчались от излишков влаги. — Он там, — заявил Микки, подойдя к приятелям, — в алкашне. Прибухнуть решил, поди. — Хрень какая-то, — задумчиво сказал самый старший из группы, уже немолодой, худощавый очкарик с козлиной бородкой. — Ему до Лондона чапать еще полтыщи миль с хером, а он — в паб. Он же торопиться должен, разве нет? Микки, говном не пованивает? — Оi! Отъебись, Крученый, — осклабился тот. — Хули ты ко мне прикопался, как назойливая мошкара? Говно, не говно — думаешь, я ебу? Мое дело — трава зеленая, меня высадили, дали бабки и сказали: следи. Ну и доследился до того, что этот ваш хмырь решил зайти и надраться, что ты еще от меня хочешь? Сланша! — Для тебя, ублюдок, я не «Крученый», а мистер Глиссон, — проскрежетал сквозь зубы очкарик. — Ты мне лучше скажи, на кой хер этому козлу в паб приспичило? Не знаешь, может у него там стрела забита? — А че, вполне может быть, — сказал кто-то из группы. — Рандеву, мать его. Передаст, что он там везет с собой — и поминай, как звали. А что он, кстати, вообще передать-то должен? — Тебя ебет? — раздосадованно спросил Крученый. — У «них» ведь как: за любой, даже самый безобидный вопрос к тебе приставляют смотрителя, и чуть что — избавляются, так сказать за излишнее любопытство. Нам такие вещи знать не положено. У нас вообще все просто: работу сделали — и по домам. Микки, Шрам, зайдите-ка лучше вовнутрь и проверьте, там ли он вообще. Только не спугните. — Не на что там смотреть, — отмахнулся Микки. — Когда я туда в последний раз заглядывал — он с мужиком каким-то терся. На вон той «Мазде» приехал, чернявая которая. — Бля, внатуре стрела! — воскликнул Шрам. — Не вопи на всю округу, мудак. — одернул товарища Крученый. — Всех придурков распугаешь. Не нашего ума дело, что у них там происходит. «Обслужим» абонента и уматываем восвояси, а дальше пусть большие дядечки думу думают. Затем очкарик повернулся к доселе молчавшему четвертому участнику группы. — Динамит, ты не проебал рюкзак, я надеюсь? Бывший студент лондонского химфака, прозванный Динамитом за гениальный талант в химии и, в частности, взрывчатых веществах, и имевший недюжинную смекалку во всем, что касалось всевозможных диверсий, хладнокровно похлопал по лямке рюкзака, свисавшего с его левого плеча. При этом жесте Микки и Шрам заметно вздрогнули. Микки сделал какое-то странное движение телом, словно собирался плашмя рухнуть на потрескавшуюся дорогу, которую наверняка не чинили еще со времен Елизаветы Первой. Это движение не скрылось от вездесущего взора Динамита, однако тот лишь молча покачал головой и презрительно усмехнулся: Микки он никогда не уважал ввиду его природной тупости и приверженности культу грубой физической силы, избытком которой сам Динамит никогда не мог похвастаться. Еще будучи обыкновенным рядовым пехотинцем в армии Ее Величества, едва выпустившись из учебки и заступив на нормальную службу, юное дарование взрывотехники усвоило простую, как туалетная бумага в солдатском сортире, истину: умников в армии не любят. Однако та компания, в которую Динамита привели его естественная лень и некоторые дорогостоящие увлечения — в интеллектуальном смысле практически не отличалась от казарменного коллектива. Впрочем, как неоднократно напоминал себе сам Динамит — деньги на воняют, и пока он умел делать что-либо, чего не умели эти бандитской наружности гиббоны, то он всегда будет как минимум на голову выше их всех. В доказательство своих слов парень снова хлопнул ладонью по рюкзаку, на этот раз гораздо сильнее и громче. — Заебал, сука! — выкрикнул Микки, у которого не выдержали нервы. — Иди к этому уроду в паб и там хлопай, бля! — Не беспокойся, — с ухмылкой ответил Динамит, — на гидроцефалов оно не взводится. Пока Микки пытался выяснить для себя значение этой фразы, Крученый поправил очки на переносице и спросил: — Я надеюсь, у тебя все готово? — Так точно, — кивнул парень, покрепче перехватив лямку рюкзака. — Микки — в паб, Шрам стоит на входе, я остаюсь здесь, — распорядился Крученый. — Давайте! Трое мужчин пересекли парк. Микки скрылся в благоухающих недрах пивнухи. Шрам остался на улице — привалился необъятным тазом к какой-то машине и беззаботно закурил, то и дело посматривая то на железную дверь паба, то на Динамита, уже подошедшего к черной «Мазде» и с самым интеллигентным и невинным лицом взламывающего дверь водителя. Чего и следовало ожидать, замок держался не более пятнадцати секунд, вслед за чем Динамит с самым невозмутимым видом открыл дверь. Наблюдавший за ним с другого конца парка Крученый помолился, чтобы действия парня не вызвали протяжного улюлюканья сигнализации. Но все обошлось, и ничего не произошло. Сам же Динамит тем временем вовсю рылся в капоте, действуя с филигранной изобретательностью, которая в ста случаях из ста гарантировала успел и экономию времени гораздо лучше, чем суета и спешка. Весь процесс занял не более пары минут. Динамит опустил капот, захлопнул водительскую дверцу и вразвалочку зашагал через весь парк к скамейке, на которой сидел Крученый. Тот почесал затылок, дав условный знак Шраму. Мужчина лениво выкинул недокуренный бычок и спустился по бетонным ступенькам в полутьму. Тем временем Микки, выворачиваемый наизнанку от отвращения, цедил сквозь зубы вонючий, словно грязные тряпки стаут и одновременно ухитрялся наблюдать то за «клиентом», то за входом. Заметив Шрама, Микки грубо отшвырнул недопитый бокал на барную стойку и направился к выходу, напоследок разглядев в глазах приятеля сочувствующий взгляд. Что же, подумал тот, Шрама вполне можно было понять. Еще через несколько минут ярко-синий «Ниссан», напоследок сверкнув лакированной краской, проехал через территорию парка и скрылся за поворотом. Некоторое время спустя из паба «Адмирал Нельсон» раскрылась тяжелая армированная дверь, и оттуда вышел некий человек. Горбясь и пригибаясь, он поднялся по ступенькам и ненадолго остановился, дабы чиркнуть спичкой и закурить. Внешний вид у этого человека был помятый и заспанный, а покрасневшие глазищи с опухшими веками свидетельствовали не то о длительном запое, не то о длительном недосыпе. Затянувшись дымом и словно бы таким образом разогнав по венам живительный никотин, мужчина неторопливо зашаркал к припаркованной черной «Мазде», на ходу глубоко затянув сигарету, будто это был последний раз. Подойдя к машине, он долго лазил по карманам в поисках ключа. Едкий дым разъедал глаза, и от этого владелец авто морщился еще сильнее, так что со стороны казалось, будто он был готов разрыдаться. Наконец-то ключи нашлись. Почему-то они оказались в кошельке. Человек с некоторым недоумением дернул головой и отпер дверцу. Опустившись на водительское кресло, он пару минут позволил себе просто посидеть, уронив руки вдоль тела и раздумывая, не подремать ли ему пару часиков прямо тут, за рулем. Безумное напряжение последних суток начинало покидать его, и со временем внутри него не осталось ничего, кроме огромного комка усталости. Он сделал все, что было в его силах, и теперь его ждал заслуженный отдых. Теперь исход всего предприятия зависел от этого рыжего лейтенанта. Ну а еще, пожалуй, от Господа-Бога, леди Удачи или иной сущности, заведующей людскими судьбами. Он уловил себя на том, что уже почти уснул, даже не захлопнув дверцу и выставив одну ногу на проезжую часть. Рьяно встряхнув головой, как вылезший из воды кот, он втянул ногу в кабину и нарочисто сильно закрыл на себя дверцу: замок в последнее время что-то стал барахлить, как впрочем и все остальное. Выгнув руку, он запустил руку за спину и, вытащив из-под ремня пистолет, запихал его в набитый всяким хламом бардачок. «А ехать все-таки надо.» — подумал он. — «Дома высплюсь. Или на том свете». Проклятые ключи опять где-то запропастились, и он какое-то время бесцельно шарил по карманам и сиденью рядом, пока его взгляд самым случайным образом не упал на приборную панель. Само собой, ключи оказались там, где им и положено находиться — в замке зажигания. — Гори оно все синим пламенем, бля. — сказал человек без единой эмоции и повернул ключ. Последующие полчаса весь центральный парк в самом деле горел синим пламенем. *** Когда пожарной карете удалось потушить огонь, а местные сотрудники правопорядка в наспех напяленных бронежилетах смогли оттеснить толпу любопытных зевак всевозможных возрастов и степеней алкогольной прострации — вокруг места совершенного теракта было возведено оцепление. Где-то вдалеке раздался вой сирены, знаменующий скорое прибытие органов следствия. И пока волнующаяся масса аборигенов охала и ахала, глазея на догорающий остов некогда черной «Мазды», из основной толпы спиной назад вышел некий мужчина лет тридцати, одетый в поношенные, потускневшие джинсы, серые кроссовки и светло-красную спортивную куртку. Стараясь сдерживать дрожь в ладонях, он бросил последний взгляд на сплошную стену из окаменевших от любопытства спин обывателей, и заспешил к припаркованному чуть поодаль серому «Ауди» самого непрезентабельного вида. Никто не обратил внимания на то, как ржавое корыто, некогда бывшее гордостью немецкого автопрома отчалило от тротуара и, бренча подвеской на выбоинах, постепенно наращивала скорость, пока не уехала прочь из этого городка. — Красиво, — сказал Динамиту Крученый, когда «Ниссан» миновал скопище зевак и выехал с площади. — Предполагаю, мои коллеги, что помимо обещанной за старания суммы каждому из нас полагается премия. К сожалению, не прошло и часа, как очкастому интеллигенту представилась идеальная возможность убедиться в необоснованности такого предположения. Голос в телефонной трубке резал уши, подобно советскому штык-ножу. Сначала разговор шел, как и полагается: чинно, мирно и без упреков. Голос, хозяина которого Крученый никогда не видел (да и не стремился увидеть, откровенно говоря), был вполне благожелателен до того самого момента, как Крученый сообщил ему, что интересующий его человек погиб во время взрыва, к превеликому сожалению. Якобы какие-то подонки подложили бомбу в его автомобиль. Однако, к удивлению Крученого, вот тут-то и прорезались в голосе те самые режущие нотки, от которых душа очкарика невольно упала в пятки. — То есть, машину он не покидал? — Само собой, — ответил Крученый, не теряя присутствия духа. — Как бы иначе он мог взорваться? — Вот значит как… — на том конце взяли длинную паузу. — … Кхм, дружок, скажи-ка мне лучше, да не вздумай что-нибудь напутать: как долго его не было? — Около пятнадцати минут. — И ты говоришь об этом так спокойно? Где он вообще был? — Больше информации, труп ты ходячий. Он разговаривал с кем-нибудь? Крученый злостно сплюнул. Ему не очень-то и нравилось, как его назвал собеседник. Несмотря на то, что знакомы лично они не были, обладатель этого хладнокровного голоса никогда не бросает слов на ветер просто так. То, что он видел как великолепно выполненный заказ, теперь же начинало походить на полную его противоположность. Сжав до хруста кулаки и попытавшись унять дрожащий голос, Крученый решил попробовать перейти в отчаянную контратаку. — Однако сэр, это уже не входило в наш договор. Мы работу сделали? Сделали. За все остальное мы не отвечаем. Могли бы и предупредить, раз уж на то пошло. — Не учи меня, щегол, как дела вести. Не дорос еще. — затем голос стал жестче и злее. — Да ты, тупорылое животное, вообще понимаешь, что вы проебались по полной? Ты и твои люди только что убили меня, пристрелили и закопали на два метра в бренную землю. Только ты ведь понимаешь, что я лягу в могилу не раньше тебя? Если та вещица, которую этот хрен вез, попадет не в те ручонки, то полетит очень много голов, и я лично прослежу, чтобы твоя голова слетела первой. Что ты об этом думаешь? Крученый помотал головой и облизал пересохшие губы. Полязгав скулами, он немного подумал, для убедительности осмотрелся и промямлил: — «Ауди», серого цвета. Ржавая, вся раздолбанная в хламину. Какой-то рыжий мужик в цветной куртке и джинсах. Мое единственное предположение. Больше просто некому было. — Номера запомнил? — нетерпеливо поинтересовался голос. Крученый, попытавшись напрячь память, продиктовал номер. — Что же… — голос стал заметно спокойнее. — Допустим, сучонок, ты выбил себе отсрочку. Однако, если что-то пойдет не так, если эта сволочь доберется до Лондона… В общем, тебя оповестят одним из первых. И тогда можешь сразу вешаться. — Да иди ж ты нахер, пидор гнойный… — остервенело бросил Крученый в короткие гудки. Ладони дрожали так, что спрятать мобильник получилось лишь с четвертого раза. После этого он закурил и долго затягивался табаком, в мыслях сражаясь с подкатившим к горлу тошнотворным, звериным ужасом и проклиная ту секунду, когда он польстился на жирный гонорар и впутался в чужую шахматную партию по чьим-то неизвестным правилам… а то и вовсе без каких-либо правил. Крученый не сразу обратил внимание, что к нему подошел Микки. По-дружески положив руку на плечо товарища, тот прокашлялся и спросил: — Ну ладно тебе, бро. Они там уже сами разберутся. Мы свое дело сделали, теперь можем завалиться ко мне на хату. Телочек снимем, «стаффа» затарим… Крученый отреагировал на это прямым хуком по челюсти Микки, отчего тот упал без чувств. — Иди нахер, падла ебучая!!! *** Просечная дорога была узкой и не то чтобы сильно объезженной — чащоба густого леса со всех сторон подступала к двум неглубоким, поросшим бурьяном колеям, в которых полным полно валялись веточки прошлогодней хвои и коричневые «гранаты» шишек. Рядом с тем местом, где грунтовка уходила в шестиполосный автобан, разномастный лес сменялся непреодолимым хвойным бором — пихтами, елями, чахлым кедром и высокой дикой травой, надежно маскирующей догнивающую труху, россыпи муравейников и Бог знает откуда взявшиеся консервные банки и пластиковые бутылки. Сам проселок загораживал обыкновенный красно-белый железный шлагбаум. Тянувшаяся параллельно с автобаном заросшая канава, по дну которой лениво протекала черная от каких-то примесей жижа, встречалась с грунтовкой и пряталась в забитом лесным мусором овраге, полностью скрытый от глаз свисающими космами бурьяна. За канавой трава вместе с кустами становились все ниже, словно зной разгоряченного асфальта и затхлый туман выхлопных газов высасывали из растительности всю жизнь. На багряной щебеной обочине неподалеку от места, где грунтовка выходила на автобан, в гордом одиночестве стоял уже покосившийся от времени указательный столбик, утверждавший, что от этого забытого всеми место до Лондона оставалось всего пятьдесят километров. На другой стороне дороги местный пейзаж оживлял крупный щит с каким-то детским рисунком и подписью «БЕРЕГИТЕ ПРИРОДУ!». Чуть ниже этого бойскаутского призыва чья-то асоциальная рука выписала куском угля: «Арсенал — пидорасы!» Двое человек, целый день изнывавших от непогоды и безделья в салоне полицейского «БМВ», скрытого пожухлыми кустами неподалеку от шлагбаума, успели изучить все подписи на щите вдоль и поперек. Сидевший справа от водителя мужчина в кислотно-зеленой форме офицера дорожно-патрульной службы, извернувшись рукой, достал из заднего кармана брюк смятый платок и, помянув чью-то мать, вытер вспотевший лоб. Это движение встрепетнуло уснувшего за рулем водителя. — А? Что? — спросил тот, протерев заспанные глаза. — Забей, — недовольно ответил офицер. — Воняет, говорю, от тебя как от ирландца после недельного загула. — Так не от меня одного же… — добродушно ответил водитель, и перегнувшись через кресло, достал с заднего сиденья уже открытую бутылку «Джонни Уолкера». — Ля какая! Самый настоящий освежитель воздуха! Только для настоящих мужиков! — Мужик… тебе и так хватит, вон как за баранкой задрых, что аж бляха клаксона на лбу отпечаталась. Ты все-таки посматривай по сторонам, ведь если прошляпим клиента — тебе эту бутылку в задницу запихают, что потом хрен достанешь. — Не парьтесь, сэр, — водитель зевнул. — Я же чтобы здоровье поправить, не более… Офицер нехотя принял бутылку, и запрокинув плешивую голову, сделал пару глотков. Лицо моментально покрылось испариной, а глаза заслезились. — Бля… теплая, — выругался тот, утирая глаза и передав виски младшему сержанту за рулем. — А вы закусывайте, сэр, — поучительно произнес сержант, вслед за чем протянул старшему упаковку острых орешков. Офицер тут же закинул горсть себе в бездонный рот, отчего его взгляд тут же прояснился, а пальцы сами зашарили по карманам в поисках сигарет. Уже через какое-то время по салону полицейской машины поплыл режущий аромат дешевого табака. — За то, чтобы все сложилось удачно! — заявил младший сержант и, свинтив крышку с бутылки, жадно присосался к горлышку, опустошив остатки виски. — И правда теплая, брр-р. Может напишем петицию в Парламент, чтобы полицейские кареты оснащали портативными холодильниками? А то мне брат рассказывал, что в его танковом полку на всех «Челленджерах» есть самые настоящие мини-бары. Правда, они для какой-то там «мокрой боеукладки», но тем не менее! Чем полиция хуже танкистов? — Ну да, ну да, — саркастически подхватил офицер. — И по резиновой Кире Найтли каждому сержанту. Чтобы совсем по красоте. — Я только за всеми своими пальцами, включая двадцать первый, — радостно согласился патрульный, прицеливаясь уже пустой бутылкой в ближайшие кусты. — Перси, ты вкурсе, что ты кретин? — спросил офицер, отобрав у подчиненного стеклянную тару. — Ты ведь — самая настоящая полицейская макака. Ты бы, ну я не знаю, уже прямо к щиту подошел и написал, мол так и так, был здесь Перси, и тоже пидор… — Да ну тебя нахер, Смит, — обиженно пробубнил младший сержант. — Тоже мне, учитель хренов. Эксперт-криминалист, мать его… — Ты, Перси, поменьше бы выебывался, — назидательно произнес офицер, самолично выбросив бутылку прямо под пресловутый щит. — Ты не забывай, нам за это дело невъебенные деньжищи пообещали, и я из-за какой-то мелочи не намерен следовать пути этой ебучей бутылки. Так что соберись, дружок-пирожок, это тебе не на автобане с лохов дань взимать. Сам ведь должен понимать, с ССО шутки плохи, а с их хозяином — и подавно. Некоторое время оба полицейских молчали, попыхивая сигаретами и с брезгливостью провожая взглядами проезжавшие мимо машины. Впрочем, в какой-то момент Перси нервно заозирался, и, цепляясь ресивером MP5 о крышу служебного авто, полез на улицу. — Ты куда это собрался, герой? — лениво поинтересовался Смит. — Поссать, — честно признался Перси. — Не хотите со мной… сэр? — Ну… почему бы и нет? — ухмыльнулся офицер. — На пустой мочевой пузырь и думается спокойнее. Продравшись через кустарник, оба полицейских вышли через подлесок и встали на самом краешке канавы, синхронно поправив висевшие за спинами пистолеты-пулеметы. Обоих немного шатало: все-таки погода и «Джонни Уолкер» свое дело делали. — Знаешь… — неуверенно протянул Перси. — Что-то мне не по себе. Трясет всего. И правда ведь, это — не лохов стопать. Офицер Смит мигом развернулся к напарнику и пристально взглянул тому прямо в глаза. Выглядел тот и правда хреново: глаза плывут, губы побелели, а ладони то и дело трясутся. «Вот же мудак. И за что мне попался такой тупорылый даун?» — подумал Смит про себя. Однако вслух он сказал совершенно другое. — Фунты, Перси, — мудро сказал тот. — Фунты так горячо любимых нами стерлингов. Ты ведь понимаешь, сколько за такой гонорар тебе бы пришлось на посту торчать? Ты посчитай, пораскинь мозгами. В следующий момент Смит внезапно схватил младшего сержанта за грудки и прошипел тому прямо в лицо: — А еще подумай, ублюдок, что с тобой случится, если вдруг заднюю дашь. Я тебя сам повешу нахер, на этом самом щите! Вместе с клиентом повешу, ты меня, блять, понял?! Для убедительности встряхнув пару раз тут же поникшего сержанта, офицер отпустил его и уже более спокойно вновь посмотрел на него. Смиту хотелось сказать идиоту-напарнику еще пару «ласковых» слов, но тут в кабине «БМВ» пронзительно завизжала рация. В несколько грациозных прыжков добежав до авто, офицер мигом распахнул дверцу и сорвал трубку радио. Младший сержант тем временем с испугом наблюдал, как его командир долгие, томящиеся почти с вечность секунды выслушивал то, что ему говорили с другого конца. Почесав подбородок, тот наконец кивнул невидимому собеседнику и отрапортовал: — Принято. Выезжаем. Заприметив обескураженную морду подчиненного, Смит расплылся в улыбке и сказал: — Ну вот и все, Перси, отдых кончился. Долг зовет. Перегнувшись назад, командир дорожного патруля достал свою форменную фуражку. — Заводи. — нетерпеливо приказал Смит. — Клиент будет тут уже через десять минут. *** Двадцатилетней «Ауди Авант» очевидно было пора на металлолом. Сквозь покрывавшую бампер серую краску проступали жирнющие пятна ржавчины, повидавший многое капот бессильно свисал к земле подобно слюнявой губе умственно отсталого, а сожранный коррозией низ кузова напоминал собой обвисшую грудь пожилой дамы. В левом углу лобового стекла красовалась огромная паутина, и во время езды вся эта конструкция противно скрипела и дребезжала, грозясь вот-вот развалиться и распластаться посреди дороги грудой обветшалого, ржавого металла. Это самоходное некротическое явление вызывало у всех проезжавших мимо водителей то ли жалостливые, то ли презрительные улыбки, а может все вместе. Впрочем, двигатель этого давно молящего о смерти корыта урчал мощно и размеренно, беря повороты без каких-либо потерь в скорости. Процесс энтропии явно затронул лишь обшивку, так и не добравшись до внутренностей. Сидевший за рулем серого «Ауди» человек был прекрасно осведомлен о возможностях этого автомобиля и потому лишь ехидно усмехнулся, заприметив в боковом зеркале какой-то черный джип, что сейчас повис у него на хвосте. Сначала водитель решил, что позади него красовался очередной недоумок, захотевший попонтоваться легкой победой на шоссе перед какой-нибудь молоденькой телкой. А если это был действительно «хвост», то он вел себя до неприличия нахально, буквально бахвалясь своей наваренной на бампер хромированной решеткой с дорогущими неоновыми фарами. Несмотря на то, что «Ауди» выжималась на полную и задавала довольно высокий темп гонки, джип ничуть не отставал. Это вызвало у водителя подозрения, тем более что в какой-то момент джип набрал скорость и приблизился к гордости немецкого автопрома на расстояние вытянутой руки. Когда это случилось, тонированное боковое стекло джипа приспустилось, и оттуда стали видны оскалившиеся рожи двух здоровенных бычар в солнцезащитных каплях-авиаторах. — Вот это номер, — сказал вслух водитель «Ауди» и вдавил педаль в пол. Форсированный двигатель взревел, принявшись с удвоенным аппетитом пожирать дорогущий бензин, а утыканная глупыми противотуманными фарами хромированная решетка джипа стала быстро уменьшаться в размерах. Хвост, если это был он, безнадежно отстал. Водитель почувствовал, что он даже испытывал некую благодарность к тем двум жлобам из джипа. Сами того не зная, они помогли ему прояснить разум и взбодриться. На его организме сказывалось бешеное напряжение последней недели, и на протяжении последних двух сотен километров он уже тупо клевал носом, то забегая мыслями вперед, то возвращаясь назад, в полутемный подвал вонючего «Адмирала Нельсона», где бомжеватые, засаленные гуманоиды утоляли алкогольную жажду. И где же, собственно, совершенно неотличимый от здешнего контингента курьер с краснющими от недосыпа глазами передал ему вполне безобидный квадратик черной пластмассы, тобишь компьютерную дискету. — Имей ввиду, лейтенант, — сказал ему тогда курьер, — что штукенция эта — похлеще тактического ядерного заряда. И до тех пор, пока она лежит в твоем кармане, считай что ты везешь с собой гранату без чеки. Зазеваешься — и тебе тут же настанет самый настоящий пиздец. — Зевать не обучен, — ответил он курьеру, небрежно пряча дискету во внутренний карман куртки. — Все будет в лучшем виде. Так и передай Краучу. — Сам ему передашь, когда в Лондоне будешь. Ну, удачи, — сурово попрощался курьер, после чего зашагал к выходу, на ходу выковыривая сигарету из мятой пачки «Мальборо». А через несколько минут снаружи раздался мощный взрыв, и во всем пабе посыпались стекла. Вопящая толпа ошалевших аборигенов тут же поспешила на улицу, где представлялась картина самого настоящего побоища. Встряхнув головой, мужчина постарался сбросить это неприятное наваждение. Что-то подобное было вполне ожидаемо. Нереально было даже представить, чтобы эта сволочь сдалась без боя. Ну а как же иначе! Столько денег было наворовано, столько людей было убито… а главное — власть, будь она проклята! Сама по себе гибель курьера не сильно его беспокоила — он прошел весь путь от «Бури в пустыне» до Северной Ирландии и много чего навидался, со временем выучив свой разум не отворачивать взгляд при виде чужой агонии. Более того, проявлять слабость сейчас было совершенно непозволительно — это было не иначе как самоубийство. «Сила. Бесконтрольная, алчная сила! — раздумывал он. — Это какую же недюжинную силу они собрали, подонки! Огромную и безжалостную. А реакция у них — хоть куда! Малейший укольчик, ничтожнейший раздражитель — а эта гнида уже развернулась, и — сразу клыками в сонную артерию Но… не об этом нужно сейчас, а о том, как в целости и сохранности добраться до Лондона — всего-то километров пятьдесят, не больше! — и передать в надежные руки то, что было надежно спрятано в секретном тайнике под водительским креслом…» — Джейкоб, ты не обязан. — по-отечески сказал ему тогда генерал-майор Адамс, тяжело оперевшись о мраморные перила и глядя на протекавшую под мостом Темзу. — Это моя война, не твоя. Я — больше не твой командир, а ты — больше не мой подчиненный. Сам понимаешь, риск — огромный, так что о Крестах Виктории можешь спокойно забыть. — Да какие уж тут Кресты, сэр, — усмехнулся мужчина, неловко потрепав себя по рыжей копне на макушке. Он знал, что ни за что не сможет отказать генерал-майору, какой бы ни была его просьба. — Западло мне носить ордена за участие в гражданской войне. Генерал искренне улыбнулся и привычным жестом погладил лысину, словно смахивая с нее пыль. — Мда уж, лейтенант… не думал, что такое произойдет в Англии, на моем-то веку. Отпуска тебе своего хоть не жалко? — Никак нет, господин генерал. Тот внимательно посмотрел на уже бывшего подчиненного и серьезным голосом произнес: — Ну раз так, то слушай внимательно. Для тебя, ветерана Авиадесантной Службы, это дело должно быть, в сущности, довольно простым. Все, что от тебя требуется — это встретить гонца в условленном месте, забрать у него одну посылочку и доставить ее мне, лично в руки. Почему я решил обратиться именно к тебе? Потому что эта самая посылочка — бесценна, за нее уже плачено кровью множеством хороших людей. Кое-кто на самом верху, грубо говоря, толкнул ирландцам солидную партию стволов, причем неоднократно, и состоял в сговоре с «Единственной ИРА». Причем толкнул совершенно бесплатно, и думал, сволочь такая, что все концы в воду этой самой Темзы и попрятал. А кончик-то, гляди, и нашелся! Тут просто неисчислимые суммы денег замешаны, и я ну просто никак кому попало доверять это дело. МИ-Пять, Скотланд-Ярд, военная разведка — все одного поля ягоды, слепленные из дерьма. Не верю я им, лейтенант. — Лично я считаю, господин генерал, что они уже сами давно себе не верят. — Вот это уж точно, — сказал генерал-майор, после чего задумчиво спросил. — У тебя-то хоть жена есть? — Есть. — А дети? — В мае дочке шесть лет исполнится. — А вот это хреново, — вздохнул генерал. — Но ничего, не переживай. Пока ты будешь, кхм, занят, мы твою семью в Непал отправим. Подышат свежим, горным воздухом. Не возвражаешь? — Никак нет, господин генерал. — Тогда уже легче. Запоминай адрес и пароль… Двигатель монотонно урчал, километровые столбцы неслись навстречу. Пятьдесят, сорок девять, сорок восемь… За окном уже смеркалось, и теперь навстречу неслись бесконечные огни неоновых фар. Джейкоб Уинтер, он же бывший лейтенант Специальной Авиадесантной Службы, поморщился от очередного прилива сонливости, и, встряхнув головой, еще крепче, до боли в суставах сжал руль. Не снижая оборотов, «Ауди» свернула с автобана на едва заметную проселочную дорогу. Мелькнул туманный пролесок и стоящие рядом кирпичные стены каких-то свинарников или коровников — в этих нюансах Уинтер, коренной уроженец Лондона, мало разбирался. Однако внезапно с проселка вылетели и увязались за машиной двое мотоциклистов. Выглядели они, как классические рокеры — сплошь черные кожаные шмотки и непрозрачные шлемы. А может это были и не рокеры вовсе, а байкеры, Уинтер в этом тоже почти не разбирался. Присмотревшись к мотоциклистам повнимательнее, лейтенант призадумался. «А ведь тяжело заряжены эти чуваки для каких-нибудь подростков. Да и что им здесь делать вообще? Ох ведут они меня, ведут!» Немного снизив скорость, Уинтер внутренне приготовился к самому худшему: сейчас тот что ехал спереди, поравняется с ним, выхватит автомат и прострелит ему покрышки. Однако те лишь промчались мимо, ни разу не оглянувшись. У того, что ехал позади, поперек куртки красовалась сделанная словно по трафарету надпись «ИДИ НАХ!». «Мда уж, в другое время и при других условиях я бы показал, куда тебе стоило бы идти…» Словно надписи было мало, романтик проселочных дорог сунул руку за спину и кинул лейтенанту Уинтеру средний палец. Тот окрестил наглеца полным подонком, пускай и внутренне порадовавшись, ведь «фак» всяко лучше пистолета. Только когда оба байкера скрылись из виду, мужчина вновь прибавил скорости. Встреча с этими маргиналами оставила на душе противный осадок, но все-таки лейтенант уверял себя, что он поступает правильно. Интуиция буквально кричала, что не дадут ему вот так запросто добраться до Лондона, с такой-то бомбой под сиденьем. В темнеющих сумерках мелькали озаряемые белыми лампами километровые столбы. У лейтенанта Уинтера эта картина вызывала ассоциации с неупокоенными призраками или мертвецами с косами. «Двадцать километров… девятнадцать… восемнадцать… Неужели все-таки доберусь?» На пятнадцатом километре, прямо под указательным столбом, мирно покуривали давешние байкеры. Когда ржавая «Ауди» прошелестела мимо, один из мотоциклистов достал мобильник и нажал кнопку вызова. Ответили ему не сразу, а когда это случилось, то он заговорил тоном, никак не терпящим возражений: — Смит, на связи? Цель только что пересекла пятнадцатый километр. Скорость немаленькая, так что минут через пять уже будет у вас. Действуйте, как добазаривались, только пусть этот козел сначала цацку отдаст — хозяин лично желает удостовериться. Работайте. Фары «Ауди» запоздало выхватили из темноты бело-синий кузов патрульного «БМВ». Стоп-сигналы полицейской кареты зловеще сверкнули кроваво-красным. Шагнувший на дорогу жандарм в ядовито-лаймовой куртке в приказном порядке выставил перед собой руку, требуя немедленно остановиться. Повинуясь выработанной за долгие годы привычке, Уинтер прижался к обочине и остановился, лишь в последний момент осознав, что делает он это зря. Увы, но рослый детина в сержантской униформе и с короткоствольным MP5 успел словно из ниоткуда материализоваться перед капотом, заслоняя глаза ладонью от яркого света фар. Второй полицейский, отдававший приказ остановиться, неторопливо приближался сзади. В позах и поведении отточенный взгляд Уинтера разглядел множество странных повадок. «Да они же пьяные!» — догадался лейтенант. Медленно и неохотно, он стал вылезать из салона навстречу поддатому офицеру. Однако тот внезапно ускорил шаг и уже на ходу, вскинув пистолет-пулемет наизготовку, заорал: — Не двигаться, бля! Оказавшийся рядом младший сержант больно ударил Уинтера по руке, силой усаживая того обратно на водительское кресло и тыча в лицо дульным тормозом автомата. — Глуши двигло и гони ключи, быстро! Выругавшись про себя, Уинтер вырубил движок и отдал сержанту ключ зажигания. «Ну и пиздец,» — думал он. — «Какой же стыд-то…» На целое мгновение лейтенант представил, как резко хватает ствол автомата, дергает его сначала в сторону а потом на себя, и не пройдет и секунды, как этот бухой мусор и опомниться не успеет, как будет ногами кверху откисать в кювете. «Нет, нельзя. Сидя в машине, много не повоюешь. Тесно, низко — одним словом, неудобно, да и второй козел был совсем рядом». Тем временем младший сержант уже уступил командиру место и снова встал напротив капота, не сводя подрагивающий от икоты прицел с головы водителя. Офицер полиции же наклонился к дверце, обдав Уинтера мощным, густым перегаром. — Ты смотри, Перси, — с ехидством сказал офицер. — Опять они там в своем Департаменте накосячили. Он ведь рыжий, а не блондин! — А может он вообще… ик!.. ирландец… — мрачно отозвался Перси. — В чем дело, сэр? — сухо поинтересовался Уинтер, в глубине души надеясь, что эти двое тупорылых придурков просто обознались. — Я вроде не превышал, ехал в пределах лимита. К слову, с кем имею честь разговаривать? — Старший инспектор Смит. Предъявите документы! — Прошу. — Уинтер вложил свои бумаги в протянутую руку. — Так что именно я нарушил? — Кхм… — протянул офицер, светя ручным фонариком в раскрытый военник Уинтера и напрочь игнорируя задаваемые ему вопросы. — Джейкоб Уинтер, лейтенант Специальной Авиадесантной Службы… в отставке. Слыхал, Перси? Лейтенант САС! А говорили «террорист»! Тоже мне, дебилоиды из ССО… Машина ваша? — спросил он у Уинтера. — Вы держите мой техпаспорт в руках, сэр. — Ах, точно! Так… «Ауди Авант»… цвет такой-то… номера такие-то… Все в порядке. — Мне можно ехать? — спросил Уинтер, пряча документы в карман. — Ну, как вам сказать… — как-то слишком уж неопределенно протянул офицер, зачем-то вновь направив луч фонарика в глаза лейтенанту. — С одной стороны — ну видно же, что руководство ошиблось… Но боюсь, до выяснения некоторых обстоятельств нам все же придется задержать вас, уж простите. — Значит так, господин инспектор, — внезапно прошипел Уинтер самым злостным тоном, на какой был способен. — Либо вы немедленно объясните, что происходит, либо же я подам официальную жалобу. Заверяю вас, весь этот цирк вам даром не пройдет. — А вы не пугайте меня, н-да? — огрызнулся жандарм. — Я, да будет вам известно, на службе. А служба эта — трудная и порой очень опасная. Видите ли, лейтенант, нам тут прислали ориентировочку на ваше авто: якобы в Лондон едет важный гастролер из Белфаста. В метро покататься захотел, с Чертового колеса на столицу нашу необъятную поглазеть… ну, вы и сами понимаете. — Чушь полнейшая. Хотите сказать, что я похож на ирландского террориста? — Я не сужу людей по их внешности, но ваша рыжая шевелюра и бледная кожа выдают в вас самого настоящего уроженца Ольстера. Да и документы в наше время подделать — проще простого, при текущем-то уровне техники… так что извольте пересесть на заднее сиденье нашей машины, пожалуйста. Подкрепив свою просьбу столь убедительным аргументом в виде передернутого автоматного затвора, инспектор хоть и был поддатым, но тем не менее ему хватило ума сделать несколько шагов назад и навести дуло MP5 в живот выходящему из «Ауди» Уинтеру. Тому уже все стало кристально ясным. Он четко осознавал, что угодил в западню, как безмозглый кабанчик, и до сих пор дышит лишь потому, что этим полицейским чертям нужна не столько его жизнь, сколько черная пластиковая дискета. — Остановиться! — приказал инспектор. — Руки на кузов, лицом туда же! Перси, обыщи его! Подошедший сержант двумя ударами тяжелого сапога раздвинул пошире ноги Уинтера и принялся шарить у того по карманам. — Чего ты жмешься, как целка? — почти по-приятельски приговаривал полицейский. — Кхм… Пустой. — Это ты у него внутри еще не искал. — миролюбиво пошутил инспектор Смит. — В машину его. А сам садись за его колымагу. Серая «Ауди» задним ходом обогнула полицейскую «БМВ». Перси с противным хрустом переключил передачу, и автомобиль скатился еще дальше по грунтовке. Перед самым шлагбаумом машина, в последний раз судорожно пернув выхлопными газами, взяла и сдохла. — Терпеть не могу эту фашню, — негодующе сообщил младший сержант. — А ведь мой дед в свое время чуть ли не половину Дрездена разбомбил… — сказал инспектор, выдохнув и уперев взгляд в Уинтера. — Такие дела, лейтенант. Думаю, ты и сам уже понял, что мы от тебя хотим. Отдай нам посылку — и мирно разойдемся, как корабли в море. Не знаю, что ты там такое ценное везешь… и если честно — знать не хочу. Не отдашь — не серчай, мы всего лишь приказ выполняем. Ну так что, как ответишь? — Господа офицеры… — сказал Уинтер удивленно. — Вы меня реально с кем-то спутали. Нету при мне нихрена. Ну разве что бутылка «Дэниелса» под задним сиденьем. Вы не ее случаем ищете? — Решил поиграть в героя? — процедил сквозь зубы инспектор с явным драматизмом. Будь это иная ситуация, то данная фраза могла бы вполне показаться забавной. — Ладно, будь по-твоему. Выходи на улицу, ублюдон! Перси уже стоял перед машиной с автоматом наготове. Уинтер нарочно тянул время, схватившись ладонями за основание распахнутой дверцы, пока сидевший рядом инспектор Смит не ткнул его в бок стволом. Младший сержант вновь икнул… а затем обнаружил себя почему-то лежащим на спине. Нижняя челюсть была явно выбита, а свалившийся сверху пистолет-пулемет болезненно лязгнул по носу. Сугубо на рефлексах он наугад вскинул руку куда-то в сторону. Рефлексы сработали лучше сознания, и Уинтер, вскрикнув, с треском упал головой в кусты. Его ноге при этом удалось вырваться из сержантского захвата, но пока он пытался встать на твердую землю, к нему тут же подскочил Смит и с дробящим хрустом впечатал подошву своего сапога Уинтеру по лицу. Столь мощный удар отбросил того обратно на грунтовку. Упав на спину, Уинтер вскинул ногу навстречу инспектору, который уже изготовился для следующего пинка. Тот обхватил пах и медленно осел на землю, глухо постанывая. Его MP5, бряцнув, упал в грязь. В тот момент терять уже было нечего. Лейтенант извернулся и уже почти обхватил рукоять автомата пальцами, как вдруг мир вокруг взорвался ослепительной вспышкой, на смену которой пришла беспроглядная тьма. Постепенно во тьме стали возникать две вещи: боль и голоса. Разум Уинтера успел отметить про себя, что тот все еще числится в списке живых. Вся боль одним огромным комком сконцентрировалась в затылке. «Чем же это он меня? — лихорадочно соображал лейтенант. — Прикладом, не иначе. Это же кому рассказать: два бухих мусора ушатали. Причем как именно ушатали…» Однако понемногу возвращаясь обратно в сознание, Уинтер понял, что по затылку ему заехали не чтобы очень уж сильно. Голова, само собой, раскалывалась. А еще, похоже, не хватало нескольких передних зубов, но все остальные части тела были в относительном порядке. И что самое важное, сейчас у него была идеальная возможность достать припрятанный козырный туз с самого конца колоды, о котором эти служивые гиббоны не знали и не могли знать. Успеть бы только сделать ход… — Вот же черт… — сетовал Смит, заканчивая тем временем потрошить заднее сиденье «Ауди» и иногда постанывая от боли в паху. — Ебал я в рот этот Департамент, этого тупорылого хозяина и эту блядскую посылку. Меня не предупреждали, что ради гонорара нам придется кочеврыжить ебучего САСовца! — Согласен, — поддакнул Перси, рывшийся в багажнике. — Кстати… как там наша спящая красавица? В себя не пришла еще? — Та хрен его знает… — Дурак ты, Перси… — Смит сплюнул прямо в салон «Ауди». — Вот ударил бы ты его посильнее, замочил бы ты его раньше времени — и что тогда? Цацки-то не видать, а без нее нам сразу же после него бошки поотрывают. И да, проверь-ка лучше, не проснулся ли он. Все же минут десять прошло уже. Младший сержант ткнул Уинтера носком сапога куда-то под ребра. Тот застонал и открыл глаза. — Утро доброе! — поприветствовали его. — Милости просим в нашу бренную реальность. Ну что, расколешься, или нам еще тебя помордовать? Лейтенант Уинтер с трудом разлепил разбитые в мясо губы. — У тебя… дети-то есть? — прохрипел он. — Нету. А нахер они нужны, выблядки эти? — Это хорошо. — согласился Уинтер. — С хрена ли? — не понял Перси. — Мудаков на свете меньше. Издав нечленораздельный, злорадный звук сквозь зубы, младший сержант от души зарядил Уинтеру с ноги прямиком в район печени. Скорчившись от нестерпимой боли, лейтенант стал медленно ползти обратно к «Ауди», меся ногами весеннюю грязь. В это же время вошедший в раж Перси от души, с азартом в глазах избивал того поочередно то сапогом, то прикладом автомата. — Смотри, Смит, ползет! — Пускай ползет, — отозвался инспектор, роясь в бардачке. — Планета наша круглая, как миленький обратно приползет. И ведь какой упорный пидорюга! Ну вот куда ты ползешь, скажи? Ползком от нас не уйдешь! Ни ползком, ни бегом, ни на вертолете и самолете, ведь мы — органы правопорядка! Полиция! Скотланд-Ярд! Понимаешь? А ты, чмо безвольное, мешаешь нашей доблестной работе! Где посылка, гнида?! Некоторое время со стороны объездной проселочной дороги слышались лишь тихие, приглушенные удары да одышливое пыхтение трех человек, затеявших в этом Богом забытом месте — Бог невесть что. Постепенно Уинтер перестал чувствовать боль в принципе. Во всем мире не осталось совершенно ничего. Ни злости, ни боли, ни надежды, ни даже обиды. Ничего, кроме инстинкта самосохранения, вопящего о необходимости забраться под днище ржавой «Ауди», забиться там, в душной и гнилой темноте, где не достанут ни сапоги, ни приклады. Ухватившись онемевшими пальцами за изъеденный ржавчиной край кузова, Уинтер попытался подтянуть вперед непомерно тяжелое и грузное тело. Вот, пальцы уже нащупали карданный вал… еще чуть-чуть… — Куда, уебок?! — с лютым весельем поинтересовался инспектор Смит. — Ты смотри, какой хитрец! Перси, верни его обратно! Я только разогрелся! Младший сержант с готовностью забросил MP5 за спину и ухватился за торчащие из-под машины кроссовки. В какой-то момент он почувствовал, что тянуть тело этого переставшего брыкаться придурка оказалось на удивление легко: жертва, похоже, уже совсем спеклась, и через пару секунд уже была вся снаружи — распластанная, дрожащая от боли… и держащая какой-то белый сверток в ладонях. — Это еще что за ху… — начал было Перси, но договорить уже не успел. Стоявший вокруг мрак разрезали сверкнувшие вспышки выстрелов — две в сердце, и одна в голову, для надежности. Инспектор Смит лишь успел рефлекторно закрыть голову руками, но это ему нисколько не помогло. Менее чем через несколько секунд труп бывшего инспектора британской дорожно-патрульной службы Смита мягко повалился на труп бывшего младшего сержанта Перси, пару раз судорожно подергав ногами и наконец-то обмяк. Никто из них так и не успел понять, что только что произошло. Уинтер с трудом встал, шатаясь и отчаянно борясь с подступающей тошнотой. Дыхание со свистом и хрипом вырывалось из грудной клетки, перед глазами плыли радужные круги. Держась рукой за крышу авто, он согнулся пополам, и его вырвало. После этого стало немного легче, и лейтенант кое-как смог, превозмогая боль, добраться до водительского кресла своего «Ауди». Револьвер «Уэбли», заботливо завернутый в целиком залепленный грязью целлофановый пакет, он положил на приборную доску. После этого медленно, с трудом притянул к себе дверцу и захлопнул ее. Это движение вызвало очередную волну боли в переломанных ребрах, что мужчина не сдержался и застонал сквозь зубы, с которых не перестала капать кровь. «Еще нельзя умирать,» — твердил себе Уинтер. — «Еще ничего не кончилось». Аккуратно повернув голову, он взглянул на часы. Несмотря на все истязания со стороны жандармов, они нисколько не пострадали и продолжали исправно работать. Уинтер не поверил своим глазам. Выходило, что все это побоище, начиная с момента как ему приказали остановиться, и до настоящего времени, заняла не более пятнадцати минут. Проверив тайник, Уинтер позволил себе немного расслабиться и мысленно поблагодарить бывшего коллегу, как раз и научившего его такой хитрости. Диск был на месте. Ключи, хвала Всевышнему, тоже были на месте, и Уинтер, харкнув в открытое окно сгустком свернувшейся крови, вывел авто дальше по грунтовке. Когда ярко-красные огни «Ауди» скрылись за ближайшей лесополосой, возле сиротливо стоявшего на обочине полицейского «БМВ» затормозило двое мотоциклов. — Пусто, — сказал один из байкеров, заглянув в темное нутро машины. — Вот придурки, рацию взять забыли. — Что-то долго они с ним возятся, — беспокойно произнес его напарник. — Уже сто раз успели бы закончить. — А может, им крепкий орешек достался? — предположил первый байкер. — Вылитый, бля, Джон Макклейн. — Не мели чепуху, Алистер. Какой, к черту, крепкий орешек? Такие перцы только в кино бывают. Жить-то любому идиоту хочется. Вот ты бы отдал жизнь за идею? Или за хозяина с его баблом? — Я что, на ебанутого похож? А на том свете и он, и деньги его мне — до пизды уже будут. — Вот видишь. Давай лучше посмотрим, хули они так долго копаются. Держа наготове «Беретты», байкеры осторожно двинулись к перекрывавшему грунтовку шлагбауму. Не дойдя до него буквально пары метров, оба байкера испуганно остановились. — Ебанись... Испускаемый ручным фонариком свет озарил тела лежащих друг на друге полицейских. А покрытого ржавчиной серого «Ауди» — и в помине не было. — Блядство! — выкрикнул один из байкеров с почти явным восхищением. — Ну это же подумать только, какая скользкая мудачина! Ну и пиздец же ему! Вынув из кармана мобильный телефон и напряженно переговорив с кем-то, оба мотоциклиста не придумали ничего лучше, чем свалить оба трупа в близлежащую канаву вместе с автоматами и уехать обратно, в сторону Лондона. *** «Все еще только начинается,» — повторял про себя лейтенант Уинтер. — Облава в самом разгаре. Быть не может, чтобы они ограничились двумя обдолбанными мусорами. Видимо, в Лондоне мне делать нечего. Генерал-майор Адамс наверняка сейчас ночует в своем особняке, и в столицу прибудет только утром. А до утра мне уже триста раз успеют деревянную шинель выстругать… да и то, если тело найдут. Ладно, решено: еду к особняку!» На ближайшей развязке Уинтер уверенно повернул на восток. До генеральского особняка было рукой подать — не более нескольких километров. Однако в какой-то момент до ушей лейтенанта донесся крайне неприятный звук: мотор вдруг противно зачихал с явным намерением отдать Богу свою многострадальную душу. Бросив беглый взгляд на приборную панель, Уинтер убедился что топливный бак был практически пуст. Времени на размышления не было. Зашипев от боли в ребрах, Уинтер резко повернул руль влево, направив авто на сплошной забор, сплошь состоявший из густого кустарника. С треском протаранив эту живую изгородь, «Ауди» с громким всплеском ухнула в какой-то котлован, заполненный стоячей водой. Капот с веселым бульканьем погрузился в болотную жижу, а двигатель тут же заглох, уже навсегда. Уинтер был без сознания не более пары минут. Вернувшись в сознание, он с удивлением обнаружил, что несмотря на все подставы — он все еще жив, да еще и умудрился промочить ноги, не выходя из машины. Взглянув вниз, он ничего не увидел из-за кромешной тьмы, но шевельнув ногой — услышал тихий всплеск — салон был почти полностью затоплен. Вскарабкавшись наружу, Уинтер осознал: то, что показалось ему котлованом, на самом деле было обыкновенной топью, в которую он и влетел на полном ходу, сверзившись с насыпи.Посмотрев наверх, он увидел что кусты, через которые он так лихо проскочил, частично распрямились и теперь кое-как скрывали автомобиль от любопытных взглядов со стороны. Само собой, укрытие было — так себе, но до утра должно продержаться. Тем более, что большего и не нужно было: добравшись до особняка, Уинтер потребует отправить к болоту людей генерала. Также лейтенант решил, что дискету с собой брать не будет. На дороге вполне могла поджидать засада, а тайник был идеален. Тем более, что сотрудники дорожно-патрульной службы это великолепно продемонстрировали, а уж кому как не им — знать все закрома и закоулки любой машины? Вылезши из топи, мужчина позволил себе немного постоять и собраться с мыслями. Убедившись, что ноги все еще могут ходить, он медленно поковылял по темной проселочной дороге, впрочем то и дело прихрамывая на правую ступню. В полукилометре от загородного поселка он заметил, как навстречу ему выплыла чья-то человеческая фигура. — Лейтенант Джейкоб Уинтер? — спросил гуманоид. — Так точно! — отрапортовал Уинтер, только сейчас осознав, что «Уэбли» он забыл в салоне своей «Ауди». Не теряя времени даром, гуманоид почти мгновенно поравнялся с лейтенантом и совершил какое-то едва различимое движение правой рукой. Уинтер попытался было спарировать выпад, но покалеченное, изломанное тело подвело бывшего десантника, и длинное, узкое лезвие армейского штык-ножа погрузилось в его шею по самую рукоять. Когда тело лейтенанта Уинтера опустилось наземь, на дорогу вышли еще двое человек. Вместе они обшарили карманы спортивной куртки с джинсами и убедились, что кроме документов, пачки сигарет и зажигалки тот ничем не располагал. — Неужто успел скинуться? — Либо так, либо по почте отправил. А может, спрятал где-нибудь. Ищи теперь, свищи. Что мы доложим генерал-лейтенанту? — А так и доложим, — говоривший сплюнул в сторону загородного поселка. — По уебку Адамсу давно пуля плачет. Хозяин не первый месяц к нему прикапывается, да все повода закопать не было. Вот он, повод. Пожалуйста. Пока они возились, оттаскивая труп лейтенанта к обочине и наспех маскируя его ветками, погрязшая в болотной трясине «Ауди» ушла под воду еще на двадцать сантиметров.