Глава 28. Пожар

Лицо было сильно изуродовано, но мне вдруг показалось, что я знаю его обладателя. Присмотревшись повнимательнее, я с ужасом понял, что это был Здоровяк Куи. Как же такой замечательный человек мог выглядеть столь удручающе? Выпущенная ранее пуля срезала кусок мяса с левой стороны головы и обнажила череп, но, судя по всему, его мозг не пострадал. Я не смог сдержать радости, обнаружив, что тот, хоть и ранен, по крайней мере был ещё жив, и сказал ему: – Скорее, иди сюда! Возможно, тебя ещё можно будет спасти! Но он даже не пошевелился. Он продолжал смотреть на меня полными ненависти глазами, словно злился, что мы бросили его внизу и сбежали. Этот взгляд напугал меня, но прежде чем я успел хоть что-то сделать, он рванулся вперед и схватил меня за руку. Ужасный кроваво-красный цвет, покрывавший всё его тело, начал распространяться по моей руке, и вскоре та жутко зачесалась. Здоровяк Куи издал нечленораздельный звук и начал тянуть меня вниз. Я подумал об ужасающем состоянии его облезающей кожи и яростно задергался. Мне удалось сбросить его руку, но он тут же схватил меня за ногу и открыл рот, словно собираясь сказать, что нам суждено умереть вместе. – Здоровяк, отпусти меня! – крикнул я. – Такова жизнь! Если хочешь жить, следуй за мной. Есть шанс, что тебя ещё можно вылечить. Не пытайся утащить меня с собой в могилу! Не знаю, что именно его так разозлило, но, услышав мои слова, он бросился на меня, сверкая глазами от ярости, и крепко схватил за горло. Мгновенно осознав, что лишь один из нас выберется отсюда живым, я почувствовал, как в моём сердце поднимается жажда убийства, и отвесил Здоровяку жёсткого пинка. Когда его рука ослабила хватку, я направил пистолет ему в грудь и нажал на курок. Сила, с которой пули вонзились в его тело, была настолько велика, что его подбросило в воздух. Он попытался ухватиться за что-нибудь, но не преуспел и тяжело рухнул вниз, прямо в полчище трупоедов. К тому времени пострадавшая рука настолько онемела, что я перестал её чувствовать. Я даже не был уверен, держусь ли я ещё за ветку или нет. В какой-то момент я действительно начал падать и поспешно протянул другую руку, чтобы ухватиться за соседнюю лиану, но так как на мне всё ещё была пыль тяньсиньского камня, лиана тут же отпрянула. Ругаясь в полный голос, я соскользнул вниз и шлёпнулся на одну из больших веток. Ветка была облеплена трупоедами, хоть я и сшиб большую часть из них, когда приземлился. Из последних сил я обхватил ветку руками и ногами и едва удержался, чтобы не соскользнуть ещё ниже, но в этот же момент меня окружили оставшиеся насекомые. Горький смех застрял у меня в горле. Передо мной открывались всё новые и новые возможности: я мог умереть от столкновения с землёй, от укусов мерзких насекомых или от яда. Вот уж действительно, любимчик богов! Я уже почти впал в депрессию, когда снизу вдруг показался толстяк, отогнавший своим появлением трупоедов. Как оказалось, этот парень карабкался куда медленнее, чем я. Заметив меня, он тут же забранился: – Мать твою, чего ты тут разлёгся?! Разве дырки на моих штанах не говорят тебе, что надо драпать? Он хотел подползти и помочь мне встать, но я поспешно крикнул: – Не трогай меня! Меня отравили! Иди вперёд, ты не сможешь мне помочь! Толстяк пропустил мимо ушей моё предупреждение и подставил плечо: – Взгляни в зеркало по возможности. У тебя цвет лица свежее, чем у меня. Такой же натуральный, как у юной девы. О каком отравлении речь? Жутко удивлённый, я опустил глаза и обнаружил, что по всей руке выскочила красная сыпь, похожая на укусы комаров, однако краснота прекратила распространяться на плече и теперь медленно исчезала. Обрадовавшись, я всё же не мог не задаться вопросом, почему яд на меня не подействовал. Толстяк взвалил меня себе на спину, стиснул зубы и начал карабкаться наверх. Поскольку теперь я служил его живым щитом, трупоеды набросились на меня, и уже моя задница оказалась в опасности. Укусы были настолько болезненными, что я не мог держать рот закрытым: – Проклятый толстяк! Я думал, ты добрый, а ты просто хотел с собственной пятой точки мишень отвести! – Что ты несёшь? – возмутился толстяк. – Если ты недоволен, почему бы тебе не понести меня? Но прошу заметить, что на моих ягодицах уже почти не осталось мяса! У меня не было желания с ним спорить. Вокруг ствола Кипариса Девятиглавой змеи тут и там висели окоченевшие трупы, на которые толстяк время от времени натыкался. К счастью для нас, трупоеды делали то же самое, и поскольку для них было затруднительно различать движущиеся объекты, большинство из них нападало на трупы, а не на нас. Толстяк тоже заметил это и велел мне раскачивать все тела, оказывающиеся у нас на пути. И как бы мне ни была отвратительна сама мысль об этом, я понимал, что другого выхода нет. На кону стояли наши жизни. Мы продолжили карабкаться вверх. Я пинал ногами каждый труп в зоне досягаемости, и вскоре пространство вокруг нас заполнилось качающимися и вращающимися телами. Насекомые не обладали интеллектом, сравнимым с человеческим, и поэтому растерялись, столкнувшись с сотворённым мной хаосом. Было очевидно, что они не знали, гнаться ли им за нами или кусать движущиеся трупы. К счастью, это приостановило их натиск, они беспокойно завертелись на одном месте. Толстяк воспользовался заминкой, поднажал, и вскоре мы смогли оторваться от них и перевести дух. За это время к моим конечностям наконец вернулась чувствительность. Однако я не мог отделаться от мысли, что мои ощущения в последние несколько минут были похожи на симптомы отравления, которые дедушка описывал в своём дневнике. Дедушка не умер от яда, но не мог же мне передаться его иммунитет? Я никак не мог понять происходящего. Поняв, что вновь могу двигать руками и ногами, я попросил толстяка спустить меня со спины. Тот охотно послушался, и я заметил, что он обливается потом. Когда я тащил тебя по платформе, подумал я, меня чуть не стошнило кровью. Полагаю, теперь мы квиты. В это время я вдруг увидел, что кто-то сидит на ветке позади толстяка и жестами подзывает меня к себе. Я вздрогнул и протер глаза, но незнакомец внезапно исчез. Я подумал, что он прячется за деревом, и поспешно высунул голову, чтобы проверить. – Хватит ерундой страдать! – крикнул толстяк. – Пошли уже! – Подожди минутку! – я схватил его за рукав. – Пойдём налево. Мне только что кто-то помахал! Он вздохнул и последовал за мной, но, к моему удивлению, там никого не было. Мы обнаружили лишь дыру в стволе, но туда едва ли смог бы пролезть человек. Внутри было темно, и я понятия не имел, что там может быть. Толстяк включил фонарик, но тут же в испуге отскочил при виде сильно разложившегося трупа, плотно опутанного стеблями лиан. Глаза его были мутными, без зрачков, а рот широко открыт, словно мертвец пытался нам что-то сказать. Толстяк покосился на меня: – Это всего лишь труп. Ты, должно быть, видел привидение. По пути мы столкнулись со множеством странных сверхъестественных вещей, и я уже не мог исключить возможность того, что здесь действительно водятся привидения. В любом случае, раз он подзывал меня к себе, у него должна была быть на это причина. Подумав об этом, я по привычке посмотрел на его рот, но тот так сильно разложился, что нижняя челюсть почти отвалилась. Я осмотрел всё тело мертвеца и заметил, что он что-то сжимает в руке. Разжав его пальцы, я обнаружил, что предмет оказался армейским жетоном. Трупоеды внизу застрекотали и снова поползли к нам, поэтому я не стал обыскивать труп. Я отдал ему честь и тоже полез вверх. До нашей вынужденной остановки толстяк карабкался довольно быстро, поэтому мы были не так уж и далеко от поверхности и с лёгкостью преодолели оставшееся расстояние. Наконец выбравшись, мы глянули вниз и поняли, что трупоеды вовсе не собираются останавливаться. Наоборот, большая часть из них уверенно подбиралась к краю расщелины. – Не время отдыхать! Беги! – крикнул мне толстяк. Из-за долгого пребывания под землей я не мог сразу сообразить, в какую сторону направиться. В этот момент из зарослей травы к нам выбежал человек, который нёс что-то в руках. Я вскрикнул от радости, поняв, что это мой Саньшу. Дядя увидел меня и крикнул: – Беги в лагерь и тащи сюда бензин! Я помчался в ту сторону, откуда он появился, и обнаружил, что расщелину от места, где мы начали рыть тоннель, отделял лишь небольшой утёс высотой не более десяти метров. Всё наше оборудование по-прежнему было там, и когда я увидел канистры с бензином, в моём сердце словно вспыхнул огонь возмездия. Превосходно, подумал я про себя, на этот раз страдать будете вы, ублюдки! Мы с толстяком схватили по канистре и побежали обратно к дяде, который уже вылил содержимое своей в расщелину, чиркнул зажигалкой и бросил её вниз. Пламя взметнулось, и в воздухе запахло палёным. Волна насекомых мгновенно схлынула, и между нами буквально образовалась огненная стена. Видеть, как не успевшие отступить трупоеды корчились в агонии, было по-настоящему приятно. Когда мы вылили в расщелину вторую и третью канистру, пламя взметнулось ещё выше. Последовавшая за этим волна жара была такой сильной, что опалила мне брови. Я отступил на несколько шагов и посмотрел на сжатый в моей руке жетон. Судя по гравировке на нём, погибшего звали Джеймс. Я протёр его от грязи и спрятал в карман, обещая себе при возможности вернуть жетон семье мертвеца. Пусть покоится с миром. Толстяк, от жары вспотевший ещё сильнее, внезапно повернулся к дяде и спросил: – А где остальные двое? Дядя указал куда-то за спину: – Пань Цзы плохо себя чувствует. Кажется, у него поднялась температура. А Сяогэ я не видел, думал, что он с вами. Толстяк вздохнул: – Я потерял его из виду после взрыва. Боюсь, что случилось худшее. Дядя покачал головой: – Вряд ли. Этот человек появляется и исчезает, когда ему заблагорассудится, он словно призрак. Кроме того, всё это время он шёл впереди. Даже если его снесло ударной волной, он должен был быстро оправиться и продолжить путь. Однако, судя по выражению его лица, дядя и сам не верил в свои слова. Молчун мог быть невероятно силён, но мы все были равны, когда дело доходило до взрывов. Если его снесло с дерева ударной волной, он наверняка погиб. Мы осмотрели окрестности, но ничего не нашли. Не было даже признаков того, что кто-то ещё, кроме нас, покинул это место. Дядя вздохнул и криво мне улыбнулся. Мы вернулись в лагерь, собрали вещи, развели костер и разогрели оставшиеся консервы. Я был так голоден, что готов был слона проглотить. Пока мы ели, дядя рассуждал, указывая на утёс: – Лагерь находится прямо рядом с расщелиной. Похоже, что дерево, которое так напугало старика, на самом деле было Кипарисом Девятиглавой змеи. Должно быть, они слишком шумели в ту ночь, и громкие звуки выманили Кипарис наружу. К счастью, мы не стали здесь ночевать, иначе, боюсь, он утащил бы и нас. – Мы не знаем, как долго будет гореть огонь, – сказал толстяк. – Но если он погаснет и остатки насекомых выберутся наружу, нас определённо будут ждать неприятности. Уже почти рассвет, давайте поскорее выберемся из леса. Обсудить всё можно и позже. Я поспешно запихал остатки пайка в рот и кивнул. Вскоре мы отправились в лес. Дядя и толстяк по очереди несли Пань Цзы. Только приехав сюда, мы беззаботно болтали, но теперь, по дороге обратно, шли молча, опустив головы. Я не спал всю ночь, мои нервы были напряжены до предела, а теперь и физические силы, казалось, совсем покинули меня. Близился конец нашего путешествия, и я держался на ногах лишь благодаря силе воли. Очевидно, я засну в ту же секунду, как опущусь на кровать. Мы шли весь день и лишь к следующему утру выбрались из леса. Затем мы взобрались на небольшой скалистый склон, образовавшийся в результате оползня, и увидели знакомую маленькую деревушку. Первым делом мы отправили Пань Цзы в местную клинику. Доктор, подошедший осмотреть его, нахмурился и поспешил позвать на помощь медсестру. Я сел на ближайший табурет и тут же провалился в сон. Мне ничего не снилось, и я не знал, как долго я проспал, прежде чем громкий шум снаружи разбудил меня.