ГЛАВА VII Два друга юности

Над тихими улочками города медленно сгущались ночные сумерки. Мелкий, непрекращающийся дождь моросилил без остановки. Вот по одинокому переулку осторожно идет мужская фигура. по одинокому переулку. У запоздалого прохожего поднят воротник пальто и надвинута на уши шляпа, чтобы его не узнали. Это был доктор Роканегра, который в столь поздний час решился пройтись по безлюдному кварталу города, с опаской оглядываясь по сторонам, чтобы быть уверенными, что за ним не следят. Он подошел к старому дому жалкого вида; остановился на мгновение, в последний раз огляделся вокруг, затем вошел; медленно поднявшись по лестнице, он постучал в одну из дверей. — Ага, так и есть! Он дома, — пробормотал он вполголоса, увидев луч света, проникающий сквозь щели в двери. Поскольку никто не ответил, он постучал снова, и вскоре послышался голос, приглашающий войти. Тошнотворный запах табака перехватил дыхание посетителя. В комнате царил полумрак, освещаемый грязной, закопченной лампой. — Верно ли я вижу, брат, или мои глаза обманывают меня? Ты явился в мой дом, — произнес хриплый голос. Причудливая фигура человека, одетого в домашний халат, поднялась с кушетки и подошла к доктору. — Прикройте дверь, — сказал он, — я должен поговорить с тобой о важных вещах! — О! Что за манеры, друг! Я думал, что ты остался таким же, как прежде. — Думай, что хочешь, но убедительно прошу тебя закрыть дверь и немедленно, потому что у меня мало времени… — Всё! Сделано; но ты мог бы и пожертвовать несколькими часами для своего старого товарища по колледжу; я провожу целые дни, совершенно ни с кем не общаясь. Доктор сел, с отвращением глядя на окружавший его беспорядок; в одном углу стояла жалкая кровать; на каждом стуле в полном беспорядке разбросаны книги и всевозможные предметы, и, наконец, на столе стояла бутылка со стаканами вокруг нее. — Какой бардак, а? Но у меня нет женщины, чтобы прибраться в доме. Хе-хе-хе! Ты тоже холостяк или собираешься жениться? — Хватит нести чушь, — сухо сказал доктор, пристально глядя на своего странноватого приятеля. Черты лица мужчины свидетельствовали об изможденной, порочной и скверной внешности; все в нем говорило о том, что он алкоголик. — Вот, я смотрю, ты очень внимательно рассматриваешь меня; ты как считаешь, я сильно изменился? Правда, в университете я был другим… но что поделаешь, что было, то прошло… Не выпьешь ли глоток коньяка? — Нет, спасибо, что-то не хочется. — И с каких пор ты стал таким гордым? Как врач и доверенное лицо великосветской дамы, ты вправе придавать себе напыщенный вид, но со мной это не так важно! Филипп, да ведь мы достаточно хорошо знаем друг друга. Держи и выпей! С большим отвращением доктор поднес предлагаемый стакан к губам. — Превосходно; теперь расскажи всё, что привело ко мне; может быть, ты нуждаешься в моих услугах? — Скажи-ка, ты все еще осмелишься произнести проповедь по какому-нибудь поводу, — спросил доктор Роканегра. — Хах! Да, если уж на, то пошло, то для меня это детская забава; неужели ты полагаешь, что я зря изучал три года богословие? Кроме того, я позже учился в семинарии, если ты помнишь! — Ну, я хочу, чтобы ты мне точно сказал, осмелишься ли ты произнести речь перед людьми высокого положения? — Естественно! Да я бы не побоялся проповедовать перед самим королем! О чем речь: о крестинах, похоронах или…? — О браке, который ты должен благословить; поэтому ты должен отказаться от выпивки на несколько дней, после чего ты сможешь с большей пылкостью предаться своей страсти. — Очень хорошо; ты останешься доволен мной, я подготовлю достойную речь, которая заставит всех присутствующих разрыдаться; но сначала скажи мне, друг мой, что я получу от этого предприятия? — Если ты будешь хорошо себя вести, то заработаешь двести песо. — Дьявол! Хорошая сумма! Послушай-ка, а если я попрошу у немного в долг? — Вот, мошенник… И доктор сунул ему в руку несколько золотых монет. Костлявые руки пьяницы сжались, как крючья, вокруг денег. — Теперь говори мне, кого я должен соединить узами брака, чтобы я мог подготовить свою речь. Вы знаете графиню д’Эперне? — Старую д’Эперне? B она еще жива? — В настоящее время она жива и здравствует, но послушай хорошенько: в замке старой графини ты должен благословить пару… — В старом замке? В семейной часовне? Может быть, у графини есть дети или племянники? Я не совсем хорошо помню. — Это не обязательно, — прервал доктор, — вы должны благословить брак графини д’Эперне с избранником ее сердца… — Что ты имеешь в виду? Эта старуха, которая одной ногой в могиле, которой восемьдесят лет, выходит замуж? Ах! Ах! Великолепно! Великолепно! Пьяница громко рассмеялся. — Тише ты, — испуганно воскликнул доктор. — Если тебя услышат, я пропащий человек! — А! Ну вот, — продолжал другой громче, — великолепно! Старуха хочет снова выйти замуж! И кто же избранник? Какой-то столетний старик, не так ли? — Не совсем так! — ответил доктор, — она выходит замуж за молодого человека, почти мальчика, которому еще нет двадцати двух лет. На этот раз друг не стал смеяться; дьявольский луч озарил его сердце, и он с любопытством посмотрел на доктора. — О, я восхищаюсь тобой, мой друг, ты очень умен, и я преклоняюсь перед твоим мастерством! — Так значит, ты готов сделать то, что я тебе поручил, в следующую субботу? — спросил доктор. — С удовольствием; я приду пораньше, и ты останешься доволен мной, не сомневайся. Ты ведь потом докажешь мне свое расположение, а? И он сделал выразительный жест пальцами, как бы подсчитывая деньги. — Не сомневайся. Но осторожно, чтобы не вызвать подозрений; что касается одеяния священника, я об этом позабочусь. — Я превзойду все надежды, уж верь мне; я не выпью ни капли коньяка до вечера субботы; а это довольно тяжелое воздержание, но чего не сделаешь ради старого друга? Но сегодня мы должны повеселиться, бери свой стакан; за твое здоровье, и пусть все сложится хорошо. — Послушай, прости мою бестактность! А сколько тысяч песет ты заработаешь на этом деле? — Пока ничего! — ответил доктор, неопределенно пожав плечами. — О, я не верю тебе! Уж я-то тебя знаю, что ты ничего не делаешь просто так! Но, в любом случае, это не важно, если хоть что-то перепадет для меня..... Доктор встал. — Сейчас я должен уходить; но не забудь, я жду тебя в субботу утром. — Не бойся, братец, я приду, и ты услышишь такую проповедь, что пальчики оближешь. Не выпьешь ли еще стаканчик? Нет? Ну, тогда прощай, дорогой Филипп! — Прощай! Доктор медленно сошел по лестнице, в его глазах светилось дьявольское самодовольство. Теперь он не сомневался в успехе своего коварного плана, ведь союз, благословленный фальшивым священником, не будет действительным. После смерти графини Адела де Лефор, прекрасная баронесса, станет наследницей всех богатств семьи д’Эперне, и вот тогда…!