Часть 1

      - Хозяйки, он, похоже, совсем тупой. - Ладон извернулся на ветке, свешивая вниз кончик хвоста. Ещё немного, и короткий, но острый шип на нём задел бы человека по щеке, наклонись тот на сантиметр ниже. Но даже это не привлекло его внимания. Какое нелепое упущение природы, ещё и невнимательное настолько, что, имей вор менее яркие голубые радужки глаз - и Страж подумал бы, что тот слеп.       Было скучно.       - Ладон, разберись сам. - Капризный голосок Электры прозвучал в голове словно неохотно, и дракон услышал, как ей поддакнула Майя. Алкиона и Келена игнорировали мысли своего слуги вообще напрочь. Очередной пир у Зевса, конечно, веселее, чем болтать с драконом.       А ему скучно.       - Он уже штук двадцать яблок нарвал. Куда ему столько? - Страж перевернулся на бок, подставляя другой лучам солнца, прогревающим холодную чешую. Кто-то из сестер мысленно послал его к Аиду. Они там всемером Зевса соблазняют, что ли. Или шесть Геру отвлекают, пока кто-то старается? Он ставит на Электру, у нее личико помилее будет. Ладно, сам себя развлечет. - А вам сильно сорванные яблоки нужны?       Теперь к Церберу послали, за что, спрашивается. Значит не сильно. Парень уже целый мешок набрал, на всю жизнь хватит. Такой маленький, а такой жадный. Ладон потянулся. Кости хрустнули, и тело стало меньше. В изначальной форме люди слишком хрупкие для взаимодействия. Зато теперь спина чешется. Длинный драконий хвост изогнулся под немыслимым углом, и Страж с наслаждением зажмурился. Какое же это счастье - иметь возможность почесать себе спину в любом месте. Хотя, он бы не отказался от того, чтобы его почесали хозяйки, если бы ещё от них можно было дождаться нежности. Упросить Зевса поменять небо и землю местами и то было вероятнее. Надо было стать котенком, их все любят. А ещё им куда проще за собой ухаживать, чтобы не выглядеть лесной страхолюдиной, которую и трогать не хочется - пришлось вытащить из длинных золотистых патл пару веточек. А потом он еще думает, почему его не гладят. Перехватив волосы лентой, Ладон пошарил взглядом внизу. Потерять человека не хотелось бы.       О. Во придурок.       Он серьезно начал жрать яблоко прямо в саду? Он хоть знает, что они делают, или просто от балды приперся? Дракон бесшумно спрыгнул с ветки и довольно улыбнулся, показывая в улыбке слишком острые зубы. Как приятно, когда игрушка сама делает всё, чтобы попасться. Укус, другой - и никуда ты уже отсюда не уйдешь. Яблоки Гесперид не зря предназначались для семерых молодых богинь - смертный вряд ли смог бы вынести всю их божественную силу.       - А ты наглец. - Ладон не смог сдержать улыбку, когда человек с выражением блаженства откусил последний кусочек и выкинул огрызок от яблока в сторону, стирая текущий по подбородку сок. И как же приятно стало на душе, когда неземное удовольствия на лице смертного сменилось ужасом, стоило тому услышать бархатистое рычание хранителя сада. А глазки - ну чисто лань, увидевшая направленную на неё стрелу. Ладон довольно прищурился, когда человек отступил назад, уже совершенно не заботясь о своём грузе. Видимо, жизнь для вора была ценнее яблок, да и на Геракла он не тянул. О, нет, никаких мыслей о Геракле. После этого наглеца хроническая головная боль осталась с Ладоном навечно, да и гневные вопли хозяек он запомнил навсегда. Спасибо, хоть не добавили люлей за разворотившего половину сада "героя". Но этот парень героем не был явно - увидев дракона, он поступил, как настоящий трус.       И дал деру в сторону забора, где до этого отворотил один из прутьев, чтобы пролезть в образовавшуюся дыру. Так старался, так старался, лучше бы в обычной жизни так потел.       Страж не торопился. Зачем бросаться в погоню, если смертный сейчас сам обнаружит один интересный эффект от яблок. О, какой чудесный будет сюрприз, когда он поймет, что уйти тем же путем ему не светит, по одной простой причине... Не пролезет. Ладон хихикнул, глядя на то, как ужас сменился в глазах человека паникой. Для богов яблоки работали отличным омолаживающим средством, наполняя тело силой и красотой, которой Геспериды уступали лишь капризной Афродите, чтобы не вызвать у нее зависти на свои головы. Но вот смертным эта сила была недоступна, разве что на полку яблоко положить и любоваться его неестественным блеском. Только вот, кто сказал, что она растворялась бесследно, стоило человеку все-таки попробовать кусочек.       - Что, не получается? А в чём же дело? - Ладон почти взаправду пожалел этого несчастного, когда тот перевёл взгляд вниз, пытаясь понять, почему не пролазит в забор. - Кажется, когда ты сюда вломился, то был немного худее, правда?       О, нет, а теперь этот придурок собирался закричать. Только пронзительного визга больной голове Стража не хватало. Махнув рукой, он отобрал у смертного часть голоса. Шуметь, конечно, сможет, но не громко, да и бессловесность ему больше к лицу, как и небольшое мягкое брюшко, которое теперь отчаянно отказывалось втягиваться и протискиваться в узкую щель между прутьями. Пожалуй, за этот эффект золотых яблок Ладон так любил свою работу. Люди всегда надеялись на вечную молодость, мгновенное исцеление, суперсилу, в конце концов. И жестко обламывались, когда божественная энергия фруктов никуда не девалась, распирая собой нежное человеческое нутро. Что, как не нафаршированная испуганная еда, ласкает эго драконов лучше всего. Хотя, пожалуй, сегодня хранитель сада развлечется немного иначе - есть не хотелось, да и в голове у Ладона была одна интересная идея того, как оборвать жизнь этого воришки иным способом. Не зря же тот насобирал целый мешок этих яблок на свою бедовую голову.       Ещё немного магии определенно могло сделать всё ещё веселее - Страж поднял один из сочных фруктов на уровень глаз маленького смертного и протянул вперед. - Ну-ка откуси.       И тот послушно вонзил зубы в золотистую шкурку, из которой брызнул больше похожий на мёд тягучий сок. Даже под легким заклинанием подчинения человек был жаден, отломив от яблока огромный кусок, истекающий божественным нектаром. Пусть разум его, проблескивающий в испуганных глазах, был не согласен, тело потянулось за добавкой.       - Какая прелесть. - Ладон стер с мягкой щеки капельку сока, которая грозила сорваться на траву. Сладкий и нежный, тот уже немного наполнил мягкое брюшко человека, словно хороший праздничный пир. Даже пояс на тоге немного выгнулся вперед, обхватывая растущую талию. А ведь это был всего второй фрукт - хранитель сада подкатил к себе ещё одно яблоко, нестерпимо блестящее на солнце металлическим боком. - Давай-ка следующее, ты же так старался набрать побольше.       Одно за другим - с губ смертного сорвался протестующий всхлип, когда ремень начал нестерпимо давить на округляющийся от нектара живот после пятого или седьмого яблока. Длинный драконий хвост обвился вокруг него, не то пытаясь надавить сильнее, не то наоборот - поддевая острым кончиком ремень, чтобы смертный не сломался в самом начале. А может и вовсе, чтобы удержать, хотя свалить человечек не смог бы даже без подчинившей его воле чудовища магии. Куда ему, когда пузо уже переросло любую дырку в заборе и приближалось к размеру немаленького брюха, носимого обычно заядлыми обжорами. На секунду дракон даже пожалел этого пиздюка - на худом теле переполненный живот смотрелся гротескно, хотя способ утоления голода был явно самоубийственным, и вообще надо было думать перед тем, как пытаться спереть что-то у Гесперид. В конце концов, наверняка после махача с Гераклом греки уже узнали, какая мифическая поебота охраняет сад семерых богинь.       Зато теперь у него была чудесная игрушка.       Ладон отпустил оттянутый до предела ремень и с наслаждением проследил за тем, как закатились от боли глаза человека, а покрасневшее от натуги лицо стало и вовсе багровым. Похоже, будто смертного мог вот-вот разбить инсульт от такого напряжения. То ли ещё будет - маленькая частичка силы все же могла просочиться в человеческое тело, но лишь для того, чтобы несчастный не умер сразу, а его живот вместил в себя побольше. Но ремешок Страж все-таки подрезал, отчего дышать смертному стало в разы легче, а нежное пузо натянуло ткань тоги ещё сильнее, словно у девы на раннем сроке. Но этот разродится явно не через девять месяцев, а куда как раньше.       Количество яблок не убывало даже с непрерывным темпом откармливания. В какой-то момент одежда, не способная задраться выше, начала давить, и тога тоже пала жертвой когтей хранителя сада. Зато значительная прореха на ткани обнажила расширяющееся пузцо, от одного взгляда на которое человек испуганно застонал. И правда, было от чего, когда живот смертного лежал на коленях всей своей тяжестью, стремительно приближаясь к "родам". Даже багровые растяжки на боках вздыбились похожие, ну ни дать, ни взять роженица. Правда, захоти организм вернуть всё назад и блевануть - вряд ли бы это получилось. Человеку оставалось только жевать и глотать, иногда скользя глазами вниз, чтобы выплакать пару слезинок.       Но выплакать таким образом излишек жидкости ему было не суждено - живот налился соком ещё сильнее, едва был отброшен новый огрызок.       - Что, уже становится туго? - С языка дракона едва не полился мёд, с таким удовольствием он поддразнил свою маленькую жертву. Или уже не маленькую - брюшко смертного наполнилось до того, что сдавило легкие, заставляя его громко пыхтеть между подносимыми ко рту яблоками. Хотя, может, в этом был виноват темп, избранный Ладоном - тот старательно заменял каждую обглоданную сердцевину спелым боком нового яблока. В конце концов, их было много, а у него не было целого вечера на развлечение - молодые богини должны были вернуться всего через пару часов. Взвесив в ладони новый плод, он с усмешкой царапнул тонкую кожицу, отчего на ней выступили капельки сока. И одно лишь зрелище этого заставило вора испуганно замычать от нежелания такой же судьбы.       Но что он мог сделать, обездвиженный тяжестью в желудке до того, что не осилил бы и пары шагов, позволь их ему его мучитель. О, нет, выбора у смертного не было, разве что между насилием и покорным открыванием рта для следующего укуса. Ещё, ещё - Ладон нежно стёр ему сок с разбухшего второго подбородка перед тем, как вытащить из, кажется, бездонного мешка следующее яблоко, и прищурился от удовольствия, когда смертный сам откусил следующий кусочек, хныча от боли. - О, неужели настолько больно из-за собственной жадности? Зато посмотри - она так чудесно отражается на твоём теле, не правда ли?       Страж почти любовно подсунул ладонь под лежащее меж раздвинутых коленей пузо и взвесил налившуюся тяжестью плоть. Да, бедного воришку уже начало распирать до того, что нежный низ живота, смягчившийся от жира, опустился почти до самой земли и грозил разбухнуть еще больше. Едва ли не слюнки текли от этого зрелища, хотя, у кого из магических тварей не разыгрался бы аппетит от такого угощения. Поддаваться желанию откусить от игрушки кусочек не хотелось, но сжать горсть жира так, что рука задела растянутый от божественной благодати желудок, Ладон мог себе позволить. Что и сделал, сомкнув когтистую руку прямо на тонкой кожице.       - Смотри-ка, а ты приличный уже животик наел, правда? Спелый, сочный... - Длинный драконий язык лизнул побледневшие от ужаса щеки, что остановили мерное движение, пока дракон не убрал когтистые пальцы подальше от тонкой плоти. - Захоти я - и тебя бы ничто не спасло от участи тех яблок, что ты поедаешь. Мне для этого ведь даже усилий прикладывать не нужно, достаточно просто немного надавить.       Ох, просто надавить - и пальцы бы погрузились в горячее мягкое нутро, заставив сок устремиться наружу и вырваться из корчащегося в муках тела. Но вместо этой фантазии Ладон с удовольствием воплощал другую. Убить, конечно, всегда было легче, подарив вору блаженную свободу от боли и мучений. Но куда больше Ладону хотелось, чтобы человека сгубила его собственная жадность, лежащая на земле десятками яблок, которые выкатились из мешка и блестели в полуденном солнце. Вместить их - да Зевс упаси, даже бронированное подбрюшье хранителя сада не выдержало бы магической силы, таящейся внутри, будь оно покрыто хоть чешуей из кузницы самого Гефеста. А эта букашка решила посягнуть на чужое, совершенно не думая о том, переживет ли пожинание трудов. И Страж был готов поспорить, что до того, как живот несчастного изойдет спеющим в нём соком и кусочками яблок, осталось очень недолго.       Уж не тогда ему было крепиться, когда кожа смертного начала просвечивать изнутри легкой золотцой, словно изящный дымлёный графин, внутри которого плескалось само солнце. Человек стонал, хрипел между глотками... И неуклонно раздувался в области талии, куда давили литры и литры содержимого, делающие золотой цвет всё насыщеннее. Разве что краснота самой кожи и трескающихся на ней растяжек выделялись яркими чужеродными пятнами.       - Хах, да ты и сам уже похож на яблоко... - Дракон осторожно скользнул магией по кончику пальцев, чтобы обточить острый край. И опустил руку туда, где всё это великолепие тугой мягкой плоти обзавелось вишенкой на торте: - О, у тебя уже и пупок выпирает, ну разве не прелесть?       Масляное, похожее на смесь нежности и жуткого животного блеска в глазах, выражение лица Стража лишь подлило масла в огонь - если бы человек мог испытать больший ужас, то умер бы на месте от страха, который вызывал в нем этот почти заботливый тон. Словно литры сладкого нектара, подобные тем, что копились в его брюхе, он душил своей жуткой приторностью, и от того, как Ладон смотрел на зреющее чрево смертного, брала оторопь. Наверное, смерть от съедения заживо была бы куда более милосердной, но челюсти против воли откусывали кусок за куском, а на живот давило, давило, давило изнутри, давая прочувствовать каждый новый глоток и следующий за ним всплеск наполненного божественной силой нектара внутри. И неизвестно, смотрел ли человек на свой растущий живот с большим страхом, чем его пленитель - с удовольствием, прищуривая глаза от каждого звука дискомфорта, что вырывался из пропитанных золотистым соком губ.       Пупок ведь и правда немного выпирал, разгладившись от давления чрезмерно разбухшего, гипертрофированного желудка, что безжалостно толкал его вверх. И это лишь добавляло боли сведенным мышцам, но выразить ее более, чем тихим мычанием и постаныванием было невозможно. Хотя человек предпочёл бы закричать от того, как после очередного глотка середину живота свело судорогой боли. Но вместо этого в распахнувшийся рот лишь скользнул нежный гладкий бок очередного яблока, от чьего сока пупок выскочил окончательно, натягиваясь и выпирая от тесноты содержимого. И Ладон определенно наслаждался этим, пока одна из его когтистых рук обосновалась аккурат в этом же месте, чтобы слегка ущипнуть нежную кожу и надавить на особо тонкое место, пока центр живота не покраснел еще сильнее.       Хотя всё это отнюдь не мешало животу смертного становиться всё прозрачнее и обретать всё более и более густой оттенок золота, словно настоящее медовое яблоко, с которого сняли шкурку. Даже плотные мышцы уже начинали отчетливо пропускать внутрь свет через ставшие будто хрустальными волокна. Это могло бы быть красивым зрелищем, и для хранителя сада оно несомненно было именно таким. Но вот маленький смертный определенно подрагивал под его руками, столь же пристально следя за своим нутром, хоть и по другой причине. Ох, как же его распирало! Если в начале казалось, что нежный животик не выдержит с секунды на секунду, то сейчас он выглядел способным ебануть похуже взрывающихся плодов циклантеры .       Ещё укус, ещё... Несомненно, именно этого Ладон и хотел. Увидеть, как эти медовые от нектара мышцы не выдержат и выпустят содержимое. Возможно, первым сдастся желудок, отчего все остальные органы начнет сдавливать ещё сильнее. Пока остатки размякшего от обилия новоприобретенного жира пресса не ослабнут. Но они не треснут, нет. Они разойдутся в стороны под кожей, создавая приличный такой диастаз, через который желудок пододвинет преграды в виде провисшего от давления апоневроза и расчерченной растяжками кожи. И вот тогда... Черный коготь дракона чуть надавил, проводя вспухшую багровую линию от центра грудины до выпирающего, поджимаемого апоневрозом пупка.       Вот тогда многострадальный живот маленького воришки непременно лопнет, словно переспевшее яблоко, треснувшее от сока. Ладон ухмыльнулся и потянулся за еще одним. До такого исхода оставалось скормить смертному совсем немного.