Часть 3. Операция "Шоколад"

Следующие два урока пролетели скучно и муторно. Училка что-то пиздела себе под нос, а у меня в башке навязчиво крутился момент, как Катька меня посылает. Вот ведь сучка. Стараешься для людей, душу рвёшь, а она вот так, подумаешь, попялился на неё, трагедия, тоже мне. У двери сортира постоял, пока она срала, это, что, преступление? Дверь сортира её личная что ли? В общем, я, конечно, нехило так разозлился на эту стерву. Но в то же время я снова с похотливым умилением вспоминал её милую мордашку, красивые ножки и сиськи, обтянутые блузкой. Трудно на неё долго злиться, жаль, она с уроков свалила, уже так не пофантазируешь. Когда я припёрся домой, родаков там не было. Все на работе: батя ебашит на заводе, мать – кассирша в магазе. Вместо того, чтобы метнуться к телеку и врубить «Крутого Уокера» на ДТВ, что я всегда делал после школы, я метнулся к газете «Аргументы и факты». Вынул три двойных листа, аккуратно расcтелил на полу и принялся неистово дрочить. На кого я так наяривал, думаю, врубиться несложно. Катька опять извивалась в моих фантазиях, поглощая меня своей мокрой и липкой пиздой. Я без устали вставлял ей, пока наконец не заляпал Марата Башарова, изображённого на газете. Со стороны могло показаться, что дрочил на него. После этого действа я скомкал газету и выкинул её из окна. После дрочки страсть к Катьке поутихла. Я сел жрать холодные макароны и смотреть «Крутого Уокера». Но даже Чак Норрис в ковбойской шляпе не смог меня отвлечь от мыслей об этой новенькой. Я в неё практически втрескался всего за какой-то урок. Такое со мной впервые. Разные тёлки мне нравились, но чтоб так запасть? Я принялся думать, как быть. Всё-таки я по-прежнему был настроен вдуть Катьке, точнее, сперва стать её парнем, а потом вдуть. И план таки в мою умную башку захуярился в виде осознания, что нужно её задобрить. Показать, что я не извращуга какой, а нормальный поц, каких мало, и отшивать меня будет пиздец каким проёбом по жизни. Я сбегал в магазин и купил шоколадку. Альпен, сука, Гольд. Нехуёвая такая шоколадка. С орехами. Решил: завтра приду в школу очень рано и перед уроками торжественно вручу ей её. А она так охуеет с этого (в хорошем смысле), что уборщице потом придётся лужу за ней вытирать. Однако, мне пришлось отсосать. Образно выражаясь. Потому что когда я припёрся в школу, я увидел, как возле кабинета географии она мило пиздит о чём-то, угадайте с кем? С этим ебучим обсосом Петькой Илюхиным. Петька, пидор гнойный, что-то ей впаривал, лыбясь во все свои белые, сука, зубы. А Катька вполне нормально его слушала, на хуй почему-то не посылала. Одета была, кстати, менее ебабельно, чем вчера, но тоже неплохо: топик и джинсы облегающие. Так бы и пялился вечность на её жопу, но Петька, чёрт вонючий, весь вид портит. Я встал недалеко от них и чуть ли зубами не скрипел от злости. Петька ко мне стоял спиной, а Катька делала вид, что не замечает меня. Пиздели они громко, я начал вслушиваться в их пиздёжь. - Географичка у нас нормальная, а вот химичка ёбнутая слегка, с ней лучше не связывайся, - радостно верещал Петька – пидормот обсмарканный. Как же я злился на него в этот момент. Хотелось подойти, да в ебало зарядить, да только чмошник этот, пожалуй, покрепче меня будет. Стрёмно, если он меня при Катьке отпиздит. Как я её ебать после такого буду? Ведь для бабы её мужик должен быть самым сильным и непобедимым. Даже в те юные годы я это понимал. В общем, Петька срёт на химичку, а Катька ему отвечает: - В моей старой школе училка по химии тоже с придурью была: всех баранами называла, кто химию не понимает. - Все химички по ходу ёбнутые слегка, - смеётся Петька. А мне хочется ему тряпку половую в рот засунуть, чтоб смех этот ебучий оборвался. Но одно радовало: я не увидел у Катьки особого интереса к Петьке. Мне показалось, что она общалась с ним больше из вежливости, потому что добродушная, не стерва высокомерная, как та же Валька Федченко из нашего класса. Даже то, что Катька меня вчера послала, не сделало в моих глазах её сукой надменной. Ну, погорячилась, не в настроении была. Она бы и Петьку вчера так же послала, если бы он вдруг за ней увязался. Но, блять, под удар попал я. Повезло этому Петьке ебучему. Щас стоит радостный, хуйню всякую несёт. Ещё химичку обсирает. Химию учи, еблан! И не надо будет плакаться потом. Хотя… химичка у нас и правда ёбнутая. - О, Вась, ты чего такой смурной? – этот мудила наконец-то меня заметил. – На географию не хочешь? Я сперва затупил. Петька стоит, лыбится, а Катька смотрит на меня будто с неприязнью: ни поздороваться, ни улыбнуться. Я, что, для неё пустое место? Нехило меня это разозлило. Ещё Петька со своими дебильными вопросами. Но отвечать что-то надо. Не говорить же, что я такой смурной, потому что ты, козёл дырявый, мою тёлку обхаживаешь?» Поэтому я говорю: - Да, задолбала эта география. Дальше Петька увидел подошедшую к кабинету Вальку Федченко и ломанулся у неё насчёт домашки спрашивать. А я, блять, стою недалеко от Катьки, пытаюсь в её сторону не зырить вообще, чтоб чего не подумала. Пришла географичка, открыла кабинет, мы все четверо туда запиздюрились. Катька села одна, за первую парту первого ряда. Петька – за первую парту второго ряда. Этот гондон всегда там сидит, ведь как бы отличник. Я сижу, думаю, как быть. Щас уже подходить и вручать Катьке шоколадку как-то тупо. После того, как она меня проигнорила и общалась с этим ботаном недобитым? Но ладно, я человек не гордый. Перспектива жаркого неуёмного секса с Катькой всё ещё маячила вдалеке, потому вывешивать белый флаг я не собирался.