ноябрь

Эфемерная удавка, сплетенная из тысячей минут молчаний и мимолетных секунд рядом с сахарной девочкой, вокруг шеи затягивалась прямо сейчас в этом блядском доме под вторичную музыку. Под его футболкой девичья рука вырисовывает острыми ноготками узоры и Кисе бы шептать глупости на ухо красотке, но его взгляд прикован к Сталь. На ней шелковое платье на тонких бретельках цвета спелых персиков, и эта до невозможности приторная улыбка. Она стоит у окна и так внимательно слушает Илюшу. Ваня остро усмехается, ближе прижимая к себе красотку. Им не место на этой вечеринке. Кто их вообще позвал? Такие нелепые и потерянные, жмутся к друг другу как к последнему островку адекватности этого вечера. Киса готов поставить на то, что они даже не пили. Девушка посасывает его мочку уха, заставляя шумно вздохнуть, спускается своими наманикюренными пальчиками к краю его джинс. Киса старается сконцентрироваться на блядской Машке, которая даже не удосужилась надеть лифчик под это бельевое платье. Она все также рядом с мелким Кудиновым стоит чуть ближе, чем того бы хотел Киса. Он прикрывает глаза, когда резинку от трусов оттягивает его девочка на этот вечер. Блять, как же не вовремя. Ее пальцы как-то неумело мнут его член, как-то по-звериному она кусает его шею, оставляя следы красной помады. Кисе не нравиться, он рефлекторно вздрагивает, подается бедрами вперед, пытаясь задать нужный темп. Вот только блять под веками горит образ Машки Сталь. Ему думается, что волосы у нее мягкие-мягкие, а стонет она тихо и больше утробно. Запах корицы приятно щекочет лобные доли, будоража воспоминания о том, какие у Сталь теплые пальцы. Он представляет, как наматывает ее волосы себе на кулак, как из-под дрожащих ресниц на него смотрят шоколадные глаза. Блять. Глубокий вдох. Это похоже на сумасшествие, какие-то отчаянные судороги воспалившегося сознания. Киса резко открывает глаза, дает себе привыкнуть к мигающему свету и лазерам. Сахарная девочка смотрит на него вязко и в уголках губ ее пухлых просыпается острота. У Кисы дыхание сбивается и не понятно от неумелой дрочки или внимания в этот момент Сталь. Бледная кожа покрывается мурашками, когда девушка сжимает головку члена, чуть оттягивая. А воздушная девочка смотрит в его глаза. Она презирает его? Ей противно? Она блять, словно вызов кидает ему, разрывая зрительный контакт и отвлекаясь на какого-то парня из параллели. Он протягивает ей руку и Сталь широко ему улыбается, демонстрируя ровный ряд зубов. Он приглашает ее на танец и девушка, словно игнорируя ревущую музыку двигается медленно-медленно. Она ласкает свое тело от бедер, поднимаясь к выступающим ключицам, позволяя парню сжимать ее талию и что-то шептать на ухо. Киса сглатывает, когда Маша запрокидывает голову и оголяет тонкую шею, парень позади нее сильнее сжимает талию, улыбается. Ее бедра плавно двигаются, и Киса рывком опускает свою руку на руку девушки, подстраивая ее ритм под ритм сахарной феечки. Так-то лучше, с губ срывается тихий стон. С плеча Сталь падает бретелька, а ему это напоминает прыжок со второго этажа. Когда Машка вновь смотрит на него – Киса кончает. – Блять. Он теряет ее из виду, когда красотка оставляет смазанный поцелуй на его щеке. Внутри все обрывается. Парень ничего не ощущает, кроме какой-то всепоглощающей пустоты. Внутри него черная дыра и, наверное, даже Сталь не удалось бы сосчитать сколько звезд там потухло.

***

Они гротескно сталкиваются на лестничном пролете ее подъезда. Он пунктиром приближается к перспективе быть пойманным с кладом мусорами, а она с мусорным пакетом в левой руке все слишком быстро понимает. Иронично, что голова идет кругом. Золотое сечение, мать его, приморского городка. У Кисы от бега красные щеки и сбитое к чертям дыхание. У Машки безусловное принятие поперек глотки застревает и опять эта теплота в шоколадных глазах. Она закрывает его рот ладошкой, подталкивает к входной двери в квартиру. Считанные секунды и дверь за ними закрывается, а Ваня не может насытиться запахом корицы. Хочется прикрыть глаза и как можно дольше ощущать на своих губах теплую ладошку Сталь. – Быстро ты, – голос Максима свинцовым куполом накрывает ребят. Он, облокотившись на дверной косяк смотрит скептически, как-то ядовито. Кисе не нравится, он легко убирает ладошку Машки с своего лица и с вызовом смотрит на ее брата. Кого черта он вообще тут что-то комментирует. – Потом выброшу. Забыла, что сегодня договорились делать школьный проект с Ваней. Его имя звучит иначе, когда его произносит она. С Ва-ней. Она прокатывает его имя по пухлым губам, измазывая в заварной крем. Казалось, все что Сталь выдает своим сладким голоском моментально наполняется калориями и любовью к всему живому. Киса повторяет за ней, стягивает куртку и кроссовки с себя. – Сделаешь нам какао? – умоляюще тянет девушка. Максим улыбается и скрывается на кухне. Машка провожает его взглядом, не спешит уходить в комнату, словно чувствует, что парень что-то хочет ей сказать. – Я не просил мне помогать. Огрызается, подходя к девушке ближе. Он хочет выглядеть угрожающим, но Сталь делает шаг навстречу к нему, стирая расстояние между ними в ноль. Смотрит в глаза и не моргает. Киса напоминает ей загонного в угол котенка. Глупый, острый, эмоциональный. Он как оголившийся провод – весь из себя такой опасный и хлесткий. Вот только Машка не боялась его голыми руками взять и прижать к сердцу. Таким вот девочкам из стали было противопоказанно встречать таких вот агрессивных мальчиков. Тренер бы сказал спортивны интерес, а мама назвала бы это породой. А у Машки сердце сбивается с привычного ритма, стоит только вспомнить последнюю вечернику. Она бы назвала это раковой опухолью. Метастазы уже по всему организму пускают корни и ребра стягивает образ Кисы. – Я и не помогала. Мне нужен партнер на проект по истории. Идем. И опять она берет его за руку, увлекая в соседнюю комнату. Киса думает, что быть пойманным сладкой девочкой ему нравиться сильнее, чем должно было бы. Какао он выпивает, хоть и терпеть его не может. Машка что-то говорит про ревущие двадцатые и какие-то кризисы, а он смотрит на ее вступающие ключицы и понимает – его потухшие звезды отлично там бы смотрелись. Она распускает тугой хвостик и ее волосы падают на острые плечи, и Киса готов поклясться, что слышит грохот водопада. Он хочет заплести свой шепот вместо лент в ее русые волосы, но вездесущий запах корицы связывает его по рукам и ногам. Парень кусает свой язык до крови, желая свинцовым вкусом освободиться от этого блядского плена. Реальность ускользает мелким кружевом сквозь его длинные пальцы. Он проигрывает в сухую. – Снег пошел. Маша смотрит за окно и ее пухлые губы приоткрыты, а глаза горят. Теперь Киса знает, что Сталь любит зиму, а он историю. На кухне курит ее брат, а они на диване ютятся, утопая в уюте тишины. Молчать рядом с Сталь приятно.

***

Ее смех звонкой трелью разноситься по двору, заставляя школьников оглядываться. Сахарная девочка играет в снежки с мелким Кудиновым и его амебной Наташкой. Паша смеется в стороне, снимая ребят на телефон. Воздух такой морозный, что Киса видит, как клубни воздуха покидают легкие Сталь. Он вторит ей табачным дымом, получается даже красиво. Вот только она не смотрит, поглощенная игрой. Хаотичный бег и высокий визг Наташки. Все смешивается в одну кашу, когда парень с вечеринки сбивает Машку с ног. Киса сплевывает. Внутри неприятно тянут воспоминания с того ноябрьского вечера. Что-то темное колит в грудной клетки, желая вырваться наружу. Они слишком долго лежат в этом чертовом сугробе, и Киса сплевывает, делает несколько шагов вперед. – Эй, – кричит и выходит слишком нервно. – Детский сад, закругляйтесь. Сталь, нам еще проект твой кризисный делать. Она поправляет свою шапку с дурацким помпоном, пытаясь высвободиться из чужих объятий. Дыхание сбито и на щеках яркий-яркий румянец, что скромно на кончик вздернутого носика крадется. – Ты про проект по истории? – По химии, блять. Давай вставай и погнали. Ее взгляд, как у бродячей собаки такой радостный, преданный, стоит Кисе протянуть ей ладонь. Смотрит на него снизу-вверх, облизывая обветренные губы. Машка берет его за руку и тянет на себя, заставляя парня упасть рядом. Девушка сжимает его пальцы и смеется звонче обычного, пытаясь подняться самостоятельно. Выходит, у нее скверно и дурацкая шапка снова набекрень. А у Кисы духа хватает только наблюдать за ней. – Ты чего такой хмурной, Ваня? Он тянет ее на себя, прикасаясь кончиком носа к холодной щеке девушки. Она замирает, прекращает смеяться и кажется дышать. – Бесишь меня, Сталь.