декабрь 2

До клокочущей равности между ребер, до литров пролитых слез, до сучки Сталь у Поли был Киса. Во вторник и по пятницам после школы, и на каждой вечеринке. Он был ее и его длинные пальцы путались в ее платиновых волосах. Ей нравилась та легкость, которую парень вносил в ее жизнь. Ей нравилось быть влюбленной в него. Подружки говорили, что он ей не пара, а Полина Сизова просто не могла в это поверить. Рядом с ней Ваня был совершенно другим. Ей казалось, что он ее любит и непременно изменится ради нее. Вот только сладка девочка из Москвы нависала над ними грозовыми тучами. Поля плакала, Поля писала ему, но он не ставил огонечки на ее сторис, больше не ждал в по вторникам и пятницам после школы. Ей больно, плохо и так удушающе обидно. Неужели он не видит, не понимает? Сизова провожает его взглядом преданной псины и готова на стены лезть, когда Машка так непринужденно ему улыбается. Посмотри, Киса! Неужели ты не видишь? С сентября у Поли строгая диета из разбитого сердца и газировки. Она знает, что недостаточно худая. Она не такая, как Сталь с ее выпирающими ключицами. В октябре девушка меняет свой платиновый блонд на русые волосы, начинает завивать на концах, вплетать ленты. Ведь такие нравятся Кислову? А он все так же смотрит на Машку, не на нее. Но в ноябре, на той чертовой вечеринке он обращает на нее внимание. Обнимает, как раньше, целует так же пылко без полумер. И она счастлива, потому что Киса выбрал ее. Он с ней. Он хочет ее и любит, как раньше. Вот только рвотный рефлекс накрывает с головой, когда шепот парня теряется у ее ключиц: – Маша… Блять. Она дешевый заменитель, китайская поделка для него и не больше. Поля плачет, а он даже не замечает, продолжает вдалбливать ее тело в старый матрац. Сизова знает – виновата она. Она недостаточно хороша, недостаточно старается для него. Поля ненавидит себя, потому что она для Кисы не настоящая Маша, а лишь демо версия на пиратском сайте. Под утро она впервые хочет умереть. Потому что ей вырвали сердце, растоптали и смысл теряется на периферии подростковой влюбленности. С губ срывается нервный смешок. Попытка вздернуться считается уже нормой ее проебанной жизни? Ее безответные чувства затейливым кружевом тянутся от самого сентября до вечности. Поля хочет кричать, срывать блядский голос до предсмертных криков, царапать собственное лицо. Неужели теперь считается этичным спрашивать у трупа какого это держать в своей черепушке пару выпущенных пуль с каллиграфичной подписью «Киса»? О таком бы рассказывать подружкам или просто отпустить, но Сизова с неистовой жадностью цепляется за каждое болезненное ощущение. Иначе нельзя. Ведь это он дарит ей их. Болевые импульсы от него лучше, чем всепоглощающее одиночество и темнота. Иначе она бы уже давно была найдена на полу со вскрытыми венами. Утром он пишет ей, что этого не должно было быть. Она читает между строк. Маше не нужно про это знать. От ответа тянет просроченностью и девушка хочет блевать. А чего она ожидала? Сообщения на тысячу слов с полнейшим осознания с его стороны того, что она нужна ему, как кислород? У нее остается последних семь минут до полного погружения в океан из разбитого стекла. Какая же все же она конченная дура. Кажется, что у нее на нейронном уровне заложено страдать от ненужности. – Все хорошо? – Маша говорит тихо и вкрадчиво, бережно опуская свою ладонь ей на плечо. Полина хочет сломать ее чертовы ключицы. Кривит губы и давиться своей ревностью. Какая ж эта Сталь сука! Вы только посмотрите! Вся из себя такая нежная-нежная ромашка с длинными ресницами и всепоглощающей добротой. Вся из себя такая идеальная и вся для Кисы. Знает ли она каковы на вкус его губы? Знает ли она, что отец – это его больная тема? Что она вообще про него знает? Посмотри, Киса Неужели ты не видишь, что она не знает тебя совершенно? – Да. Ее хватает только на это блядское «да», а потом она плачет, прогуливая литературу в женском туалете. Она не пишет душераздирающий пост о повторно безответной любви, не записывает десяток сторис. Потому что Кисе плевать. Потому что он отписался от нее. И тогда Поля понимает, что будет мстить в лучших традициях кинематографа. Сизова не спит всю ночь – Сизова выходит на тропу войны. К середине декабря она находит инсту Степана Лемеша и впервые с сентября по-настоящему улыбается. Бывший хоккеист рассказывает много, но еще больше отправляет. Поля знает, что Киса разочаруется в Машке, вернутся к ней. Потому что в Сталь лицемерия хватит с лихвой на весь их город.

***

У Сизовой щеки румяные, как праведное пламя. Она смотрит на застывшую Сталь и не может сдержаться. Внутри так горячо, приятно. Сладкая феечка из Москвы стоит перед доской и смотрит на распечатанные кадры с видео. Смотрит долго и не поворачивается лицом к классу. – Ну что ты фигуристочка-индивидуалка? – желчь в Поли бьет через край. – В Москве закончились тренера, и ты заглянула на огонек к нам? Тебе, кстати, привет от Степы. Хороший мальчик. Молчит. Но осанку держит так, словно королева идет на эшафот. Гордая, терпкая, но Сизова знает, что внутри у Маши непримиримое война сейчас разрушает хрупкое равновесие. Сталь медленно поворачивается лицом к классу и на пухлых губах ее сладкая-сладкая улыбка. Поля хмурится, хочет выкинуть очередную порцию яда, но Маша начинает первой. Ее шаги размеренные, уверенные. В классе тихий гомон и телефоны наготове. Не каждый раз видишь, как девочка-умница сосет у взрослого мужика. – А он тебе рассказал, как я ему клюшкой выбила колени? – Голос веселый, словно она рассказывает подружке историю про котят. – Нет? А может он тебе рассказал, что бывает за распространения порнографии с несовершеннолетними? Сталь нависает над ней и в глазах ее нет сожаления. Поля сглатывает, но встает из-за парты, сравнивается с фальшивкой в росте. Как она вообще хотела быть похожей на Машку? Как она вообще хотела быть ею? Но в глазах соперницы нет ярости или стыда. Карие глаза Сталь совершенно пустые и нет в них совершенно ничего. Локон свистит, стучит по парте. Парень уверен, что драки не избежать. – И что ты сделаешь? Пойдешь к ментам? Ударишь меня? Маш, мы же все друзья, а у друзей не должно быть секретов! – Я трахну твоего папочку, Поля, и выложу подробное видео на страничку одноклассников твоей прекрасной мамочки. Полина бьет наотмашь на выдохе, прикрыв глаза. Она блять закипает от дерзости мерзавки. А потом еще и еще. Маша не спешит ей отвечать, поправляет растрепанные волосы, размазывая кровь из носа по щекам. Она затейливый узор создает и между кровавых разводов Сизова видит свою горящую победу. Сталь ничего ей не сделает, Киса не будет больше на нее смотреть. Потому что, Маша шлюха. Потому что, Маша конченная тварь. Она смотрит в глаза Сизовой и улыбается, словно прося ударить еще. Полина бьет, под громкий голос Хэнка: – Твою мать, Сизова, блять!