Гитара состоит из..

На кухне, среди поблескивающего пола, за скоплением коробок, стояла развалина. Красные глаза обратили своё внимание на коричневую деревянную гитару, чей длинный гриф тянулся вверх от собранного на полу мусора. Сломанный на две части гриф был привязан к деревяшке сзади, которая служила помощницей в этом. Торчащая металлическая струна запружинила из-за потока воздуха, когда Хэви кинул рядом с хламом свой рюкзак. — О, кто-то из вас играет на гитаре? — Лиф подошла к развалюхе, крутясь со стороны в сторону, осматривая её. — Ди? — она с улыбкой повернулась к нему. Ди вжал голову в плечи, смотря округлившимися глазами на девушку. Его рука скомкала ремешок сумки, которая висела у него на плече. — Не, у нас только папа гитарист, — Хэви махнул рукой. — По сравнению с его гитарами это ничто. Хочешь покажу? Хэви прошел мимо Ди, ступая быстрыми шагами к выходу с кухни. — Серьезно? — Лиф медленно прошла мимо гитары, её взгляд задержался на поломанном пыльном грифе. — Ваш папа где-то играет? Ди нахмурился, посмотрел на одно пухлое улыбчивое лицо, а затем на другое, сияющее в противовес. Одно заставляло его руки сжиматься в кулаки, а сердце гореть, другое — руки потеть, а сердце болеть. — Хэви, он даже не то что прикосаться, а смотреть на них запретил! — Ди повесил свою сумку на стул. — Но тебе же он давал поиграть на любимой гитаре. По сравнению с этим, посмотреть уже и не считается преступлением. — Что? — Лиф повернулась к Ди. — А почему ты сказал что не умеешь играть на гитаре? Сказал бы, что шаришь в этом что-то! Опущенные брови поднялись в дугу. В глазах появился блик. Парень поджал губы, смотря на оживлённое лицо Лиф, чья улыбка и гусиные лапки возле глаз активно встряхивали сознание, заражая открытостью. В ответ он приоткрыл губы, но в миг сжал зубы, выводя их на показ, как хищник, в защиту. — Думаю, чем быстрее мы туда зайдём, тем быстрее всё разрешиться, — Хэви потёр лоб проходя в коридор к кабинету отца. — Ди, не молчи, — Лиф осталась стоять на месте. — Идём. Он прошел прямо. Лиф поравнялась с ним. Его взгляд смотрел в пол. Она смотрела на опавшие уголки губ, которые неуверенно выдавили первую фразу: — Я не играю на гитаре, Лиф. Может знаю базу. Её можно вычитать в интернете. Я пробовал играть, — короткие фразы чередовались в две секунды. — Я отпустил это. Девушка открыла рот, издала короткий вздох, чтобы ответить, но щёлканье дверной ручки и громкие причитания Хэви заставили её замолчать. — Похоже, так как папа уехал почти на неделю, он закрыл кабинет на ключ, — парень почесал скрытый рыжими волосами затылок. Ди, не поднимая глаз, повернулся обратно в сторону кухни. Хэви на секунду нахмурился. Оживив память, он спросил: — Ди, у тебя не осталась та старенькая рабочая гитарка? — Нет. — Ну, папе точно не нужна та гитара, а мама не хранит хлам в гараже. Значит она на чердаке, — упёршись подбородком в кулак, рассуждал Хэви. — Лиф, я сейчас тебе притащу по крайней мере то, на чём можно играть. Ты когда-либо держала гитару в руках? Ди отдалялся от звонкого голоса. С его плечей слезло напряжение. Проходя мимо входной двери, он посмотрел на свободные крючки ключницы. Отец не дурак, чтобы оставлять комнату с драгоценным инструментами незапертой, но тревога заставила поверить Ди в сбыточность невозможного. Как только он прошел на кухню и отодвинул стул, в проходе появилась Лиф. — Ты выглядишь расстроенным. Я опять слишком навязываюсь с вопросами? Она опустила голову, осторожно всматриваясь ему в глаза. — Нет, всё нормально, — он потёр переносицу и повернулся к ней. — У меня всегда такое расслабленное лицо. — Да, точно, — её ухмылка быстро появилась и исчезла, когда она отвела глаза в сторону. — Я же вижу, что каждый раз когда я отказываюсь с вами, ты как бы непохож на себя. Просто,— Лиф почесала локоть, — если я тебя достаю, так и скажи. — Ты.. — Вот и она! — Хэви влетел в проход, поднеся гитару вверх. Лиф обернулась на Хэви, который с высоко задранным носом смотрел на остальных. Ди опустил подбородок, смотря на брата из под лба. Его плечи, спадающие вперёд, сбросили с себя щекотливость. — Садись, — Хэви обошёл Лиф, одной рукой взял стул и поставил рядом с ней. — Держи, — он передал ей в руки гитару, а сам пододвинул стул для себя. Девушка осторожно опустилась на сидение, сжимая руку, в которую упирались струны, закреплённые на грифе. — Такие жёсткие. Именно на таких и играют? Между ними и Ди стоял стол, на который последний упёрся локтями, подпирая голову. Он сморщил нос, смотря на оживлённые лица Лиф и Хэви. — Сядь так, — Хэви подсел на край стула и расставил ноги, а когда девушка повторила за ним он добавил, — положи гитару на левую ногу. Когда Лиф удобно установила инструмент на бедре, её рука погладила открытые струны. Она приподняла ногу и качнула грифом, наблюдая как колки на головке блестят. Ди водил пальцами по столу, не находя им удобного места. Если он ложил ладонь подальше, то пальцы слишком вытягивались, если ближе, они касались друг друга, если ложил в сторону, пальцы ставали не на одном уровне. Бряканье об дерево не было слышно за гулкими объяснениями Хэви и проигрышем по очереди открытых струн. — А теперь попробуй сыграть что-то! Или просто позажимай лады и проиграй любые звуки! Лиф сощурила глаза, осматривая гриф и шесть струн на нём. Когда её указательный палец зажал третий лад на четвёртой струне, Ди отвел взгляд. Глухой лязг заставил его посмотреть обратно. Девушка потянула струну ещё пару раз, чтобы сыграть ноту, но пока ей только удавалось сыграть на нервах Ди. Голова и корпус девушки были наклонены вперед в попытках переместиться на другие лады, которые ей не поддавались. — Кстати, давай кое-что покажу! Она передала Хэви гитару. Ди услышал ту самую коротенькую мелодию похожую на scream от misfits, которую Хэви сыграл в тот раз, когда впервые взял гитару. Лиф неподвижно сидела с открытым ртом. Ди прикусил щеку, его ладонь сжалась в кулак. — А, поняла! — Лиф уложила инструмент на ноге, обхватила левой ладонью гриф снизу, зажала пальцами три разных лада на трёх струнах, и занесла правую руку над декой. Её рука дрожала в воздухе, за секунды до того чтобы ударить по струнам.. Ди вытянулся вверх, расправил плечи, чтобы не упустить момент. Его руки опустились под стол, сжимали колени. Лиф пронеслась по струнам — скрип, треск, хрип, гудение, скулеж и отзвук покололи уши тройке. Девушка неловко усмехнулась. — Ди, а что там по теории? — Лиф сохраняла натянутую улыбку, но её зажмуренные глаза просили помощи. — Найдите её сами в интернете, — сдержанно ответил он. — Ага. Сколько ты смотрел те туториалы? Пол дня. И тебе при этом сложно рассказать всё вкратце? — Хэви поднял одну бровь. — Да, сложно. Лиф продолжала смотреть на него расширенным выпрашивающими глазами. Ди шумно выдохнул, прикрыв глаза, ответил: — Нет. — Тогда чего ты тут сидишь?! — Хэви тряхнул руками, выставляя ладони к верху. Парень вскочил и стул стал чередовать свои четыре ножки, стуча по полу. Поднятые к шеи плечи тучно держались. Руки были на уровне ребер. Его ровная спина юркнула в поход. Проводив Ди взглядом, Хэви повернулся к Лиф, которая опустила голову, скользя сдержанным взглядом по гитаре в руках. Парень задумчиво осмотрел комнату. Лиф посмотрела на него, когда он сказал: — Он оставил сумку на стуле. Долго без телефона не просидит, — Хэви ухмыльнулся, скрещивая руки на груди и выпрямляя спину, — особенно если мы ему хорошо сыграем, — он подмигнул.

***

Ди упёрся ладонями в колени. Втянув в лёгкие побольше воздуха, он чётко произнес: — Гитара состоит из.. Дом опустошила тишина, в которой руководил голос Ди. Казалось ранее он скомандовал замолчать активному Хэви, тикающим часам в коридоре, мыслям в голове, — всему. Пара красных глаз живо высказывала Ди непонимание, щурясь и поднимая одну бровь вверх, удивление, когда прищур вспыхивал бликами в глазах, азарт, когда под глазами от ухмылки появлялись складочки. Его ровный умеренный голос оставался в стенах кухни, следуя только одной цели — объяснить. Вот после объяснений остаётся самому слушать.. Его брови были немного приподняты, тело с расправленными плечами неподвижно, вытянуто вверх, но голова клонилась в сторону, где сидела девушка с гитарой, которая уже выстроила пальцы на струнах. Хэви оперся локтем об колено, вытянувшись вперёд. Его ладонь, с вытянутым большим пальцем вдоль щеки, устроилась под подбородком. Тишина на кухне обостряла слух, перед приближающимся очередном смешении звуков. Небо за окном потемнело от ожидания. Рука державшая гриф напряглась. Струны впились в пальцы в какой раз, красные кончики загорелись красным ярче, чем раньше. Лиф перебрала пальцами струны — смешанные между собой ноты откликнулись громким чистым звуком. Он расходился по комнате какое-то время, а потом его сменила тишина. Азартные улыбки Лиф и Хэви осторожно показались на ранее сосредоточенных лицах. Парень подскочил на стуле, вскрикнул и сжал кулачки в воздухе. Ди отклонился назад, опуская плечи. Игра Лиф смела за собой накал, но ком закрепился в горле. Он пригладил выбившиеся пряди назад. Глаза отрезками метались по потолку. Ди слышал в голове звук, будто тот до сих пор был живым. — Всё ребят! — Лиф встала со стула, передав гитару Хэви, начала разминать руки и ноги. — Лучше я буду заниматься тем, что у меня выходит лучше всего — рисованием! — она говорила это с блеском в глазах, выпятившись вперёд, уперши руки в бока. — Стой, ты не продолжишь играть? — Ди встал следом за ней. — Нет, — она улыбнулась, делая резкий кивок. — А ещё у меня пальцы болят, — протянутые покрасневшие руки задрожали на весу. Тяжесть в груди отбивала удары наружу. Тихое протяжное дыхание уступало место для слушания сердцебиения. Мурашки, проснувшиеся от тревожности сердечной коробки, зашевелились под кожей, сводя руки и ноги в дрожь. Расширенные глаза украдкой посмотрели на пол, сквозь протянутые руки. Только сейчас тело осознало свой рост, свою отдаленность от пола — мурашки, исщекотавшие до боли, ушли. Тело сгорбилось в расслаблении, покачиваясь. Ди пробормотал: — Но у тебя хорошо получается. — Ди прав! — Хэви уложил гитару на колени. — Если ты ещё столько же поиграешь, сможешь играть на нашем уровне, а нам талант, вообще-то, по наследству достался! — Мне не стоит с вами тягаться в этом, — Лиф отмахнулась, прикрывая улыбку ладонью. Ди сделал шаг вперёд, приоткрыв рот, чтобы возразить: «Нет, таланта нет, вот я не умею играть», но в голову била беспорядочная добавка: «Я пытался. Я хотел научиться. Мне казалось это плёвым делом, а цель — выйти на улицу и сыграть пару песен — тем, что мне поможет», а перед глазами стояла натянутая до скрипа кожи улыбка отца, умные глаза. В ушах, как песня, играл мягкий, но четкий голос, и было продолжение: «И я был способным. Я хорошо знал базовую теорию, в принципе всё, что требовалось для начала. Раздражение хлюпало во мне, когда слушал это. Я выражал её. Торопился. Вернее, выпендривался». Голос в памяти становился ниже, жёстче, чётче. Близко совсем оказались измельчавшие под грузом бровей глаза. Брови тянули за собой натянутую кожу, образовывая морщины между собой и на веке. Зубы показались не в улыбке, а в оскале. «Мне было не по себе, это не то, как всё должно было пройти. Это меня унижало». Перед глазами кончились картинки, но кожа зачесалась под слоем грязи, которая до этого сковывала память. Концовка решилась быть такой «Меня это унижает», но последнее слово — истина — «Нахрена мне ваша балалайка». — Мне не удалось сыграть даже это, — отозвался хрип. Восклицания и разговоры оборвались. — Что? — отозвались разом Хэви и Лиф. — Ничего.