Глава 22

— И как, понравились полёты? — Барти смотрел в окно и делал вид, что ему очень интересно наблюдать за Луисом, собирающим сорняки. — Это у тебя нужно спросить, Бартемиус. — Чарис подмигнула, нагло упав на колени к пациенту. — Мерлин, не называй меня так. Отец кричал это, когда злился. — Хорошо, Бартик, не буду. Бартик же нормально? — Ксандр тебя обнял. Я видел. — Ты это серьёзно сейчас? — Чарис подавила усмешку. — Всё равно, что я бы ревновала тебя к Беллатрикс. — Будь осторожна. Ксандр целителей, если выражаться мягко, недолюбливает. — Не заметила. Он похвалил мою игру. — Потому что играешь ты и правда хорошо. И я не ревную. — Ну да, всего-то вежливо предупреждаешь. — Именно, — Чарис рассмеялась, чмокнула Барти в губы. — Ты такой милый. — Милый? — Ну да. Смущаешься, словно подросток. — Я не смущаюсь. Тебе показалось. — для подтверждения своих слов Барти пододвинул Чарис ближе к себе, покрепче обняв. — Конечно, — Чарис недоверчиво кивнула, — а что насчёт ритуала, там нужен тот чудодейный камень? — Там нужны все Дары Смерти. Почему ты спрашиваешь? — Ничего особенного, просто хотела одолжить. — Зачем? — Я скучаю по папе. Пожалуйста, дай мне камень, я хочу поговорить немного с ним, хотя бы минутку! — Ча-а-рис… — Барти жалостливо посмотрел на свою возлюбленную, словно на ребёнка, которому нужно объяснить сложную вещь простыми словами. — мы об этом уже говорили. Нет. — Но почему? Я же не забираю его навсегда, потом верну. — Чарис обняла Барти, опустила голову ему на плечо. Он почувствовал, как бьётся её сердце и насколько важно для Чарис заполучить возможность увидеть отца снова. Крауч тяжело выдохнул. — Милая, я не могу. Понимаешь, камень… он не воскрешает. Это не твой отец, а сгусток его энергии. Камень лишь воссоздаёт образ, но… — А мне плевать, что он там воссоздаёт! Я хочу увидеть папу, дай мне эту возможность. Разве я прошу так много? — Дослушай меня. Этот камень сводит людей в могилу. Я не позволю тебе стать заложницей воспоминаний. — Это не воспоминания, а простой разговор. Барти, прошу тебя. — Нет. — Да что ты такой упрямый? — Чарис стукнула Барти по плечам, отодвинулась. — Тебя твоя же невеста о такой мелочи просит, а тебе жалко! — Перед тобой я готов весь мир на колени поставить. — Барти поджал губы. — Твой отец умер. Его никто не в силах воскресить. Даже камешек. — Ну и пожалуйста! Сиди тогда со своим камнем один, ясно? И ритуал тоже проводи один! Не смею больше мешать, мистер Крауч. — Чарис спрыгнула с коленей Барти, отвесив нелепый поклон, выбежала из комнаты.       Дверь тихо стукнула. Поскорее уйти на ту же кухню, посидеть одной. Никто не должен видеть, как она плачет. Мать всегда говорила, что слёзы — это признак слабости. Чарис и правда почувствовала себя слабой. Будто и не проходило тех девяти лет без папы. Его уход из жизни оставил на душе Чарис кровоточащую рану, которую она сама раз за разом ворошит, не даёт затянуться. Сложно, неправильно, по-другому Чарис не могла. Она слишком привыкла. Мысли о том, что отец не допустил бы, чтобы она пошла на целителя, заставляли Чарис плакать ещё сильнее. Она вбежала в серую дверцу на кухне, сопровождаемая немыми изображениями Краучей. Надменные лица сменились на некое подобие сочувствия, но Чарис не было до этого дела. Она упала на перьевой пуфик, прикрыв лицо руками. Грязные котелки, стаканы и прочая посуда так и стояли. Видимо, Кристи ещё не было. Ну почему, почему Барти так не хочет отдать камень всего на пару минут? В этом ведь нет ничего плохого, и уж тем более она не сойдёт после этого с ума. — Вот ты где! А я везде тебя и… — голос вдруг затих. Проклятие! Надо же было прийти ему именно сейчас! — Ни-ничего, я просто… — Чарис впопыхах поправляла взмокшие от слёз пряди и вытерла глаза. Александр закатил глаза, шумно выдохнул. — Извините. — Нет уж, — к удивлению Чарис, Ксандр упал на пуфик Кристи. — Рассказывай, ребёнок. Что случилось, кто обидел? — Никто не обижал, я просто… вы же меня искали. — Это подождёт. Так что тебя расстроило? — Я просто… очень соскучилась по отцу. — А-а-а, по Джо Сейру… — Это для вас он Джо Сейр. А для меня он самый родной человек. — Умер он ещё девять лет назад, ты об этом знаешь. Так почему тогда расплакалась? — Мне очень его не хватает, сэр. У вас было такое, когда… когда есть возможность увидеться с тем, кого уже нет, а потом эту возможность отбирают. — Александр вдруг рассмеялся. Целительница недоверчиво покосилась на него, не понимая, что в этом смешного. — Моя дорогая, если человек умер — значит человек умер. Нет никакого способа вернуть его к жизни. Мне жаль, Чарис, но твоего отца ничто не воскресит. — Вы, верно, никогда не теряли близкого человека. — С чего вдруг такие выводы? — У вас всё так просто. — А может я научился жить с этим? — Ксандр повернул голову в сторону Чарис. Целительница сидела на расстоянии вытянутой руки и даже не заметила. — Научились жить или полностью забыли? — Я хожу на могилу дочери как минимум раз в неделю. — ровный тон Александра отрезвил Чарис. — Нет, я не забыл и никогда не забуду. Просто живу дальше, приношу пользу хотя бы для семьи Краучей, воспитываю Кристи. Мне этого достаточно. — У вас была дочь? — Да. Вивиана, очень красивая. На меня похожа. — Ксандр улыбнулся. Чарис впервые видела, как вечно обозлённый на неё повар смягчился. — Ты хорошая целительница. Знала бы ты, какие здесь были до… блондинка одна, уж не помню, как звали. Всё к мужчинам клеилась. А ела так, что из кухни не прогонишь. — Жирная? — Нет, просто хотела привлечь моё внимание. Молчу о том, что пациент сидел бы голодный, если бы я ничего не приносил. Барти — мой друг, нельзя терпеть такое отношение к нему. К счастью, всё хорошо закончилось. — Чарис вопросительно покачала головой. — Нашли её тело в саду, приколоченное к дереву. Луис тогда полдня матерился. Ещё бы, он это дерево пять лет растил! Трэвис только хорошим был, пусть спит спокойно. — Простите за мой вопрос… — Спрашивай, не бойся. — Что случилось с Вивианой? — Ксандр свернул губы в трубочку, неопределённо покачал головой. — Как я уже говорил, целители ужасны. Моей дочери достались именно такие. Я предлагал жене обратиться за помощью в Мунго, но она и слушать не стала — знакомые посоветовали хорошего целителя. — Что было потом? — Потом… — Ксандр вздохнул, — он напичкал мою дочь всевозможными микстурами, искупал в какой-то дряни. После этого моей девочки не стало. Спустя несколько месяцев после похорон я узнал, что этот горе целитель оказался шарлатаном, погубившим не одну жизнь. — А ваша жена? — Она ушла от меня. Догадайся, к кому? — Александр тихо рассмеялся. Чарис узнаёт это состояние: человек на грани истерики. Целительница коснулась ладонью плеча Ксандра, тихо проговаривая заклинание. Она — целитель и должна оказать помощь любому, кто нуждается. — Ну-ну, не надо, всё в порядке. Благо, я лучший повар лучшего судьи Визенгамота и смог отомстить за дочь и за измену одним взмахом топора. — Того целителя осудили, и вы исполнили приказ. — Всё верно, Чарис. Я отомстил, но лучше не стало. Тогда моей отдушиной стала семилетняя девочка с рыжими волосами. — Кристи! — Чарис улыбнулась. — Да. Её родители были преклонного возраста. Мать умерла, отец исчез, скорее всего, пошёл вслед за женой. Мистер Крауч нас познакомил и помог с удочерением. — Я очень рада, что вы не упали духом и нашли в себе силы для воспитания Кристи. Мне бы тоже очень хотелось хоть на миг увидеться с папой. — Александр поджал губы. — А что ты в этой каморке сидишь постоянно? — он демонстративно огляделся. — Готовь на моей кухне, я помогу. Поболтаем, чай-кофе попьём. Я никогда не смогу заменить твоего отца, но ты всегда можешь ко мне обратиться. В конце-концов, все мы здесь одна дружная семья! — Спасибо, Ксандр. Я очень это ценю. — Кстати, о семье. Я в Мунго заходил, спина в последнее время мучает. Так вот, когда узнали, что я из дома Краучей, ко мне тут же подбежала главная целительница! — О, Мерлин… — Чарис с улыбкой закатила глаза. Слова «главная целительница» не сулили ничего хорошего. — Твоя мама очень добрая женщина. И массаж делает отличный, всё как рукой сняло! — Она что-то обо мне говорила? — Чарис налила себе воды, боясь получить положительный ответ. — Легче спросить, что она о тебе не говорила. — Ксандр хитро улыбался. — Кстати, твои детские колдографии просто бомба! — Что? Она показывала вам мои колдографии? — Да нет, в её кабинете увидел. Ирма так тебя отрекламировала! И раз за разом спрашивала, не хочу ли я жениться снова. — Умоляю, простите мою маму! Она… — Не бойся ты так, я всё понимаю. Каждая мать хочет для своего ребёнка всего самого лучшего! Лучше меня разве что Барти, но он пока что болеет. — Вы и о нём разговаривали? — Ну конечно, это же Ирма! А они, между прочим, за одной партой сидели, я его лучший друг… спрашивала, как он. «Идёт на поправку», говорю. Она тобой гордится. — Да, конечно. Всё думает, как бы меня замуж выгодно отдать. — Да ладно тебе, ребёнок, не кипятись. — Ксандр бодро обнял Чарис за плечо. — Так зачем я приходил-то… тебе письмо от мамы. — Ксандр приманил к себе конверт из подоконника, но затем резко остановил его над головой Чарис. — Эй! — Отдам, если пообещаешь позвать меня на свадьбу. — Какую свадьбу? — Вашу с Барти. Давай, я Ирме обещал! — Ну вы и приколист, Ксандр. — он весело рассмеялся, сняв чары с письма. Бумага с тихим шелестом приземлилась на коленях целительницы. — Кто сказал, что я шучу? И да, чтобы я больше твоих слёз не видел. Будут проблемы — обращайся ко мне. — Спасибо, Ксандр. Ну, я пошла. Барти ждёт! — Чарис пулей вылетела из кухни, крепко держа письмо.