помнящий

и то, как эмоции перетекают в чувства, сливаясь в отвратительно-грязные или замутненные оттенки, становясь акриловой коркой на легких, заставляя сердце биться — так человечно. и хочется заглянуть в себя, и сцарапывать эту краску слой за слоем, и видеть, как на срезе дерева, месяцы, и года, и все прожитые тысячелетия. и вновь и вновь находить полутона и рефлексы, и проводить за этим каждую свободную секунду, и проливать на это слезы, и обдавать сизым дымом, и ощущать, ощущать, ощущать. и вдыхать во всю грудь так, что эта корка покроется трещинами, и проживать еще и еще, нанося новые слои. и сейчас это мутно-бирюзовый, а до того был пыльно-розовым, а в ту дождливую ночь — беспросветно-фиалковым. и жить только ради этого внутрительного холста, и чувствовать ради того, чтобы дышать, и видеть во сне то, как это пишется, и стоять рядом с собой, и держать кисть двумя руками, и писать, писать, писать. и понимать, что то, что пишется — автопортрет. и быть живым, и во вред желтой краски не верить, ведь в палитре она ярчайшая. и сегодня, и впредь.