Часть 4

*** Спать у Арефьевой, разумеется, не получилось. Она думала лишь о том, что было бы весьма неплохо, если бы Рома не проснулся. Чтобы из её памяти навсегда исчезла растоптанная нежность. Она проснулась, потянулась и села на кровати. Яркий свет озарял спальню, и солнечные блики играли в её волосах. Только на душе у неё было безрадостно, мягко говоря. Ольга нехотя встала с постели и прошла на кухню, Арефьев уже не спал и думал над тем, что сказала ему супруга минувшей ночью. – Ты поговорить хотел, давай поговорим. – Слушаю. – без особого энтузиазма сказал он. – Ты самая большая паскуда в моей жизни, Рома. – Чего? – ошарашенно спросил он. Я никогда не думал, что в тебе накопилось столько злости. – Я тоже. – Случилось что-то ужасное? – Естественно. Мне придётся терпеть твоё общество, но не волнуйся, это на пару дней. – Оль, ты ненавидишь меня? – Идиот! Я ненавижу себя! – произнесла она с надрывом, быстро оделась и уехала на подстанцию. *** Павел заметил её смятённое состояние и тихо отвёл в сторонку. – Что с тобой, Олечка? – Я подписала себе смертный приговор. – В смысле? Объясни, что происходит. – Я не могу больше жить с Арефьевым. – Переезжай ко мне, в чём проблема-то? Ольга тяжело вздохнула. – А проблема, Пашенька, в том, что если я от него уйду, от меня уплывёт моя должность, моя подстанция и статус уважаемого человека. Чёртов договор между нашими родителями двадцатидетней давности. – Оль... – он обнял её и притянул к себе. Это то, что ей сейчас нужно — абсолютное принятие и мало-мальская возможность быть слабой и настоящей. – Ты согласен содержать бедную нищую женщину? – спросила она игриво, с долей безнадёжности. – Арефьева...– сказал Паша с трепетом и нежностью и поцеловал её в щёку.