а с кем реально?

      впав в легкий ага, пизди побольше ступор, саша не заметила, как парень развернул её к себе лицом и переплел их пальцы.       она подняла на него глаза, замечая на себе захмелевший взгляд. марк ухмыльнулся и пошел в сторону своей спальни, по дороге выпивая ещё бокал кружку коньяка.       сказать, что трусова была вахуи — нагло наебать. её тело пробивала мелкая дрожь, ноги стали ватными и фигуристка пыталась поспевать за кондратюком, при этом не спотыкаясь.       мозги работали плохо. что происходило, александра понять не могла.       фигурист завел девушку в спальню, разворачивая ее спиной к кровати. его руки потянулись к рыжим волосам, которые в темноте комнаты выглядели, как настоящее пламя. перебросив их на одно плечо саши, он придвинулся ближе, приподнимая ее подбородок и оставляя поцелуй в уголке губ.       ноги подкосились, а потому она вцепилась в плечи парня. глаза бегали по его лицу в попытке найти причину его пугающих и странных действий. — марк? — голос дрогнул. — что ты делаешь? — солнце, расслабься, — проговорил кондратюк, поглаживая ее по линии челюсти, — и наслаждайся. — ты меня не на шутку пугаешь. что происходит?       ответом послужила дорожка поцелуев, проведенная фигуристом от уха до ключицы трусовой.       а теперь представьте свою реакцию на примерно такую ситуацию: супер-красивый парень, в которого вы влюблены до беспамятства, приводит вас в свою спальню, начинает целовать, а вы стоите, не дать, не взять, в полнейшем ахуе от жизни.       несмотря на шок, удовольствие фигуристка непременно получать начала. пальцы, забравшись в его волосы, стали оттягивать пряди.       представить-то ситуацию и реакцию на раз два, даже оказаться в такой можно, а вот что делать? где инструкция? и хоть александра их, инструкции, никогда не читала, сейчас была вообще не против зачитать до дыр, в поисках решения. что делать, если разум говорит в немедленном порядке остановиться и идти домой спать, а тело выгибается навстречу ласкам парня, пальцы зарываются в кудряшках, вместо того, чтобы вызывать такси?       а вот руки кондратюка времени не теряют, уже и под футболку забраться успели и теперь аккуратно очерчивают изгибы ее тела.       соберись тряпка, ты блять в лужицу еще перед ним растекись, чтоб выходить из квартиры вообще с самооценкой ниже плинтуса, если выйдешь, а не сгоришь от стыда. — так, марк, нам правда нужно остановиться, — сказала девушка, опуская руки и делая шаг назад.       везунчиком саша никогда не была. вот и сейчас, упав на кровать, осознала это в полной мере. он все продумал, гаденыш.       фигурист завалился сверху, продолжая наступление.       будучи придавленной его весом, она не могла не то что выбраться, она пошевелиться не могла!       это можно считать за изнасилование? трусова не выражала явного отказа, и тем не менее, происходящее фигуристку не радовало. ее насилует лучший друг. приплыли.       парень поднялся обратно к ее лицу. марк рассматривал ее, прежде чем коснуться губами, впиваясь жадным поцелуем. александра почувствовала, как мозги отключаются, по всему телу проходит электрический разряд и даже противоречивые мысли испаряются. девушка целовала его, чувствуя яркий вкус коньяка.       кондратюк был пьян. у него ныло сердце, которое недавно разбили. а саму сашу буквально использовали в качестве антибиотика. именно эта мысль заставила её оторваться. — марк, нет, — с твердостью в голосе и взгляде произнесла она. — ты опять ищешь замену. как бы я не хотела тебе помочь, в этой роли я себя не вижу и видеть не хочу. могу подставить плечо, чтобы ты поплакался, но ноги раздвигать я не собираюсь.       видимо, ее слова подействовали. фигурист перекатился на спину, укладываясь бок о бок с трусовой. они лежали молча долгое время, разглядывая потолок, будто там было решение всех их проблем.       первой тишину нарушила фигуристка: — кондратюк, ты хоть понимаешь, что чуть меня не нагнул, — посмеиваясь. — ха-ха, очень смешно.       александра привстала на локтях, рассматривая его. парень обдумывал что-то очень важное, судя по тому как хмурилось его лицо, а между бровями образовывалась морщинка. девушка потянулась вперед, разглаживая ее и удобно устраиваясь на груди марка. — трусова, я знал что ты смелая, но чтобы настолько. я такое вытворил, а ты еще и обниматься лезешь, — рука всё же опустилась на спину саши, поглаживая её. — ну если тебе не нравится… — трусова, успокойся.       фигуристка принялась вырисовывать непонятные узоры на плече кондратюка. что она к нему испытывала теперь? наверное, стоило бы отвращение, но почему-то было только спокойствие, которое колыхалось в груди. наверное, это уже какое-то помешательство? а может стокгольмский синдром? александра как-то читала о таком…       из мыслей ее вырвал голос фигуриста: — как от этого избавиться? — что? от чего? — от постоянного поиска замены. меня это уже порядком заебало. почему я не могу остановиться? — он зарылся рукой в волосы. — я чуть не причинил тебе боль, может теперь наши отношения уже не будут прежними. я ни в коем случае не хотел. прости, пожалуйста. но так каждый раз. вот что мне не дает спокойно жить? как от этого избавиться? — может найти ту, с которой не придётся расставаться? что ты на меня так смотришь? — добавила девушка, заметив странный взгляд парня. — хороший, как по мне, вариант. — ну да, я же выбираю специально, чтобы потом рыдать тебе в жилетку. — такое чувство, что да. ну, марк, ты же должен понимать, что со сделанными блондинками из клуба нормальные отношения построить нереально. — а с кем реально? — кондратюк посмотрел саше в глаза, улыбаясь. — что на счет александры трусовой?       кровь прилила к щекам, пульс подскочил до двухсот, а все мышцы напряглись. — солнце, ты чего, это же шутка, — смеясь произнес фигурист.       получив удар по животу кулаком, он повернулся к ней с возмущенным лицом, замечая её грустное настроение. — марк, а сколько длилась твоя самая долгая любовь? именно любовь, не отношения.