Новый друг

Одинокий силуэт каждую ночь движется вдоль аллеи взад и вперёд, подняв голову кверху. На ночном небе рассыпаны яркие звёзды, что создаёт райскую атмосферу для мечтателя. Кругом ни души, и только Артемий неустанно бродит по дорожке аллеи, наворачивая круги. Он идёт неспешно, осознанно переступая с ноги на ногу, словно рассчитывая каждый свой шаг. Лениво переваливаясь с левой ноги на правую, он что-то бормочет себе под нос, еле заметно шевеля губами и смотря куда-то вдаль. Затем, сделав шаг, он не торопится сделать следующий; должно быть, о чём-то размышляет. Акмаль Ренатович, сосед Артемия, часто страдает от бессонницы. Балкон помогает ему не сойти с ума в сонном царстве у себя в квартире. Семья Кирсановых следует устоявшемуся режиму: встаёт рано утром, ложится к десяти часам вечера. Один только Акмаль не действует по правилам семьи; у него свой распорядок дня и совершенно другой режим. Каждый раз, когда ему не спится, он выходит на балкон, чтобы понаблюдать за красотой ночного неба. Звёзды соединяются друг с другом, образуя созвездия. На улице нет людей, отчего вид из окна становится более приятным. Спокойная атмосфера не угнетает, а наоборот, создаёт условия для того, чтобы расслабиться и отвлечься от негативных мыслей, часто посещающих голову Акмаля. Кирсанов Акмаль Ренатович — замкнутый человек, не любящий контактировать с людьми. Большое скопление людей он воспринимает как опасность и старается не проходить в час пик в общественных местах, где люди, как в муравейнике, бегают и суетятся в потоке повседневных забот и дел. Ему комфортнее находиться наедине с собой, анализировать свои действия и поступки, размышлять о ценностях в жизни и расставлять приоритеты. Акмаль любит одиночество, потому что уединяясь, он способен задуматься о том, о чём никогда бы не подумал, находясь в шумных компаниях. Друзей у Акмаля практически нет, да и знакомых у него мало. Одни только коллеги по работе, семья и пару знакомых, коих и друзьями назвать сложно. Друг — это, в первую очередь, надёжный человек, которому запросто доверишь любую информацию, с которым без колебаний поделишься секретом или тем, что тревожит душу, не боясь осуждений и последующего обнародования и распространения без твоего ведома. Но где же таких найти? Искать Акмаль Ренатович явно не собирался. Ему было хорошо и так. Есть семья — уже хорошо. А остальное, стало быть, не так уж и важно. Каждый раз, стоя на балконе, Акмаль следит за тёмным силуэтом, идущим по дорожке, усыпанной осенними листьями разных оттенков. По бокам стоят стройные, ровно посаженные деревья, которые дополняют пешеходную дорожку и придают ей более приятный вид. Это особенное место никогда не обделяется людьми; днём нет ни единой свободной скамейки, а вечером влюблённые пары не упускают возможности провести время вместе, за руку расхаживая по дорожке то в одну, то в другую сторону. Ночью аллея пустует. Природе тоже нужен отдых от людской суеты. Дневной шум и гам сменяется ночным умиротворением. Среди тишины в безлюдной аллее изредка слышится шелест листьев, обдуваемых тёплым осенним ветром. Акмаля Ренатовича всегда интересовал силуэт человека, часто гуляющего в глубокой ночи. Он не понимал, что движет этим человеком и отчего он уединённо расхаживает в то время, пока все люди видят цветные сны. Желание познакомиться с таинственным незнакомцем возрастало, и Акмаль, немного подумав, собрался выйти на улицу. Тёмный силуэт принадлежал человеку восемнадцати лет. Его выражение лица показывало отчаяние и разочарование в своей жизни. Он словно чувствовал вину и раскаивался за то, что что-то в его жизни произошло именно так, и никак иначе. Парень среднего телосложения с относительно невысоким ростом, увидев Акмаля Ренатовича, своего соседа, ускорил шаг, чтобы не пересечься с ним. Покидая любимую аллею, он ни разу не обернулся. Акмаль не хотел упускать его из виду, поэтому двинулся вслед за незнакомцем, увеличивая скорость своего движения. Парня, несущегося впереди него, охватывала тревога: его конечности, как и всё тело, стало резко и непроизвольно дёргаться, кожа рук побледнела, и он начал задыхаться, обхватывая одной рукой область около сердца. Акмаль Ренатович окликнул его: — Постой, дружище. Это же я, твой сосед. Не узнал меня? Артемий остановился, осознав, что в этот раз ему не избежать контакта с человеком. Восемнадцатилетний парень смирился со своей участью, обернулся и ответил на вопрос: — Узнал Вас, Акмаль Ренатович. Доброй ночи! Семье пламенный привет, — с этими словами он, обессиленный и уставший, сел на ближайшую скамейку. — Что ж ты сразу уходишь от меня? Я тебя чем-то обидел? — кареглазый мужчина с широкими плечами отвёл взгляд в сторону, чувствуя вину за то, чего нет и никогда не было. — Нет, что Вы, Акмаль Ренатович. Я просто вымотался, уже собирался идти домой, — пытался оправдать свои действия Артемий. — И тут хорошо сидим. Мы оба знаем, что не будем спать. Я смотрел за тобой, стоя на балконе, — лёгким движением руки Акмаль Ренатович показал на тот самый балкон, о котором шла речь. Пятый этаж многоэтажки был до боли знаком Артемию. Пять лет назад в одной из квартир на пятом этаже, в которой сейчас проживает Артемий, скончался его отец. Рак четвёртой стадии не смогли победить лучшие врачи города, поэтому болезнь победила. Прогрессируя изо дня в день, в результате она забрала человеческую жизнь, в которой так нуждался мальчик. Отец любил своего сына и никогда не был скуп в заботе, подарках и внимании к нему. Он отдавал всего себя, по полной выкладываясь в шахте, для того, чтобы удовлетворить потребности сына, жить в достатке и процветании. С квартирой на пятом этаже связано много положительных и отрицательных событий из прошлого. Артемий потерял в раннем возрасте не только отца. Мать умерла несколько недель тому назад, просто не проснувшись утром. Сначала Артемий думал, что его мать убили при помощи удушения, но после проведения экспертизы и необходимого осмотра трупа матери выяснилось, что её сердце остановилось само по себе, без посторонней помощи. В дальнейшем диагностировали причину её смерти, которая звучала так: «инфаркт миокарда». Это звучало как приговор, и мальчик не смог вынести столько потерь в столь раннем возрасте. Ему с трудом приходилось оставаться жизнерадостным и сохранять спокойствие. — Зачем Вы следили за мной? — голос Артемия дрогнул, а в глазах читалось непонимание происходящего. — Не следил, а наблюдал. Мне стало интересно, кто одиноко расхаживает по аллее ночью. Я и сам не сплю, но в силу возраста не выхожу на улицу так часто. Привык наблюдать за миром с балкона. Оттуда хорошо всё видно, — мужчина посмотрел на ночное небо, усыпанное звёздами, улыбнулся и продолжил. — Я тот ещё мечтатель. — Я тоже люблю мечтать. Именно поэтому я часто прогуливаюсь тут… И… — восемнадцатилетний прервал свою реплику, глубоко вздохнул, хотел было продолжить начатое, но промолчал. — И что же ты хотел сказать? Я чувствую, что тебе хочется чем-то поделиться со мной, но ты не договариваешь. Мужчина придвинулся поближе к Артемию, положил свою руку ему на плечо и сказал: — Молчание — золото, но в данном случае оно неуместно. Не нужно держать в себе то, что ты можешь рассказать мне. Доверься, Арти, я ведь твой давний сосед. Я выслушаю тебя. Мальчик округлил глаза от неожиданности и с удивлением уставился на Акмаля Ренатовича. Только папа называл Артемия «Арти». Это прозвище вызвало у него приятные воспоминания и он дал волю эмоциям. Акмаль не стал препятствовать проявлению эмоций, и даже наоборот, был рад тому, что Артемий не держит всё в себе. Когда обстановка стала спокойнее, Акмаль Ренатович обратился к мальчику с вопросом: — Что тебя беспокоит помимо смерти родителей? — Я… Я должен идти. Вспомнил, что свет дома не отключил, а электричество нынче дорогое, — пытался приврать брюнет, но его аргументы звучали неправдоподобно и слишком уж неуместно. Акмаль Ренатович не поверил Артемию, поэтому одним только выражением лица дал понять мальчику, что не стоит отдаляться и уходить. Его плечо настолько же крепкое и надёжное, каким когда-то было плечо Андрея Новикова, отца Артемия. Вокруг всё так же ни души. На часах три ночи. Солнце уже давно село за горизонт, но до восхода оставалось ещё достаточно много времени. Двое встали со скамейки, чтобы вновь пройтись по аллее. Акмаль воспользовался случаем и спросил у мальчишки: — О чём ты думаешь, когда ходишь взад и вперёд по этой дорожке? — Вас действительно это интересует? — Если бы не интересовало, я бы и не спрашивал, — уголки рта слегка приподнялись, а между верхней и нижней частями губы показался ряд стройных белых зубов, похожих на крупный жемчуг. Артемий был рад, что наконец им по-настоящему заинтересовались. Обычно если он и нужен был кому-то, то лишь ради выгоды. — Один мальчик общался со мной так, словно я его лучший друг, а потом оказалось, что он надсмехался над тем, что я остался сиротой. Его компания специально подослала его ко мне, чтобы я сдружился с ним, открыл свою душу и затем остался ни с чем. Им хотелось огорчить меня и причинить ещё больше боли. Другой, появившийся в моей жизни чуть позднее, начал общаться со мной из чувства жалости, но затем бросил меня, оставив наедине с собой. Тогда он и признался в том, что ни о какой настоящей дружбе и речи не могло идти. Жалость и дружба — не одно и то же. В этих двух понятиях нет ничего общего. — Да уж, сынок, с дружбой тебе не повезло. Мне жаль, что ты столкнулся со всем этим, но всё прожитое тобой — опыт. Береги себя и свои нервы. На твоём жизненном пути ещё встретятся люди, которые будут достойны тебя. — Спасибо Вам, не знал, что с Вами можно так душевно и искренне поговорить… — Артемий пустил мужскую скупую слезу и приостановил свою речь. Акмаль Ренатович, воспользовавшись неловкой паузой, промолвил: — И кстати, мы же с тобой отныне друзья. Обращайся ко мне на «ты». Зови Акмалем, не ошибёшься! — мужчина подмигнул Артемию левым глазом, а другим внимательно разглядывал восемнадцатилетнего парня, выглядевшего таким усталым и измученным жизнью. — Друзья? — удивлённо спросил мальчик, вытаращив на соседа глаза. — Ну да. А что тебе не нравится в этом слове? — Акмаль задумался. В воздухе повисла тишина. Теплотой своей души Акмаль Ренатович согревал воздух, находящийся рядом с ними. Он с восхищением смотрел на сломленного, но сильного мальчика, способного пережить все утраты и разлуки. Ему хотелось стать наставником для Артемия, быть для него примером. Акмаль и сам пережил немало потерь. Единственное, что греет ему душу в этом холодном, полном непонимания и безразличия мире — его семья. Ради них он продолжает жить и не опускает руки перед воспоминаниями из прошлого. Благодаря своим близким он, сосед Артемия, имеет возможность сидеть на одной скамейке с мальчиком, прожившим не так много лет на этой Земле, но познавшим за эти годы столько, что и по пальцам не пересчитать. — Боюсь снова быть брошенным. Каждый, кто назывался другом, постепенно входил в моё доверие. Я открывал им душу, а затем меня оставляли у разбитого корыта. Одного. Понимаешь? — Я и сам прошёл через это. Думаешь, перетерпевший подобное на своём жизненном пути человек причинит боль тому, кто тоже это проживает? Ни за что! Я набрался опыта, но назвать меня эгоистом и нахалом сложно. Я и мухи не обидел. — Я не считаю тебя нахалом или эгоистом, просто… На подсознательном уровне такие мысли появляются автоматически. А вместе с ним появляется страх быть брошенным и обманутым, осмеянным и жалким в глазах окружающих, — веки мальчика потяжелели, брови опустились ближе к глазам, а сами глаза блестели от накопленной в них воды, что называют невыплаканными слезами. — Сам подумай: общение с тобой не приносит мне никакой выгоды. Поэтому этого варианта тут точно и быть не может. — Согласен. Далее… — начал было Артемий. — И из чувства жалости я не общаюсь. Мне хочется, чтобы ты не ощущал себя одиноким, как когда-то чувствовал себя я, на месте тебя. Будучи восемнадцатилетним парнем, и мне пришлось непросто. Я лишь желаю тебе лучшего и хочу подарить то, чего не подарили в нужный момент мне — внимание, понимание, заботу и уважение. — Твои слова звучат убедительно, — Артемий придвинулся ближе к собеседнику. — Всё потому, что в это слова вложены не только звуки и буквы, но и моя душа… — Акмаль, скажи, тебе когда-нибудь разбивала сердце девушка? — Безусловно, было и такое, Арти. А почему ты спросил именно об этом? — нижняя губа Акмаля дрогнула. — Да так, просто… Первое, что в голову пришло, — скрывал Артемий. — Но ведь в голову первые мысли не просто так лезут. Значит, этот вопрос беспокоит тебя. Я готов выслушать, Арти, дерзай! Он положил руку на плечо Артемия, дружески подмигнул ему левым глазом и добавил: — Мы с тобой в одной лодке. Я тебя не брошу, друг. Теперь мы с тобой не просто соседи, изредка говорящие друг другу сухое «здравствуйте», столкнувшись лицом к лицу на лестничном проёме в подъезде, теперь мы… — Друзья! — закончил начатое предложение своего нового друга Акмаля Артемий.