На полянке

— Сможешь позаботиться о нем? — Грей повернулся к Дождии, прятавшейся за его спиной — все-таки ей было слишком любопытно, чтобы отходить дальше. Девушка, нахмурившись, зажала рану на боку юноши, намекая на то, что в первую очередь стоит заняться им. Грей чуть не потерял сознание от боли, оперся на девушку, согнулся и положил свою руку поверх ее, сильнее зажимая рану. Адреналин рассосался, нахлынули усталость и боль, сознание затуманилось. Любопытные жители вылезали из своих укрытий, наблюдая за тем, как девушка осторожно уводит охотника в дом и окружает своей собранной заботой. Грей попросил было зашить себя самостоятельно, но Дождия ему не позволила: усадила на постель и встала рядом на колени. Жители, увидев это через разбитую дверь, засуетились: кто-то принес ткани и воду, кто-то обезболивающие травы и алкоголь, кто-то просто ушел, чтобы не лезть под руку. Недооперация проходила лишь с недовольным шипением Грея, который то и дело норовил куда-нибудь подвинуться, дернуться, лишь бы сбежать от боли. Дождия сосредоточенно работала, не обращая внимания на непроизвольные попытки ей помешать. Чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных ощущений, юноша заговорил: — Как в Магнолию приехал, сразу стал возвращаться израненный, — в очередной раз зашипел и сделал глоток спиртного. — Такой серьезной раны у меня еще никогда не было.       Дождия была где-то в своих мыслях. Она и не расслышала, лишь продолжила аккуратно завязывать узелки. Только во время перевязки решилась спросить: — Вы ведь знаете его. Кто это? — Когда-то он был мне как брат, — легкая улыбка тронула его губы и сразу же исчезла. — Когда-то очень давно, так давно, что уже и не вспомню, когда именно. Как будто в другой жизни. — И что случилось потом? — Потом умерла учительница, а наши пути разошлись. Я привел демона к нам домой, и он убил сначала учителя, а потом сделал Леона подобным себе. — Милый Грей, — она впервые отвлеклась, чтобы разглядеть эмоции на лице юноши. Их там не было. Они были только глубоко внутри, где снова начал расходиться шов на сердце. — Давно пережил, — соврал он, глядя ей в глаза. Соврал неправдоподобно, они оба все понимали. От неловкости и стыда за свою ложь улыбнулся ее готовым расплакаться от жалости глазам. Вот только жалости ему тут не хватало. — К тому же, я пьян. — А почему… — надо было перевести тему. Дождия наложила последний слой бинтов и села на кровать рядом с Греем. — …почему он не рассыпался в прах, как тот, у собора? — Слишком молодой. Если демон молод, то тело способно пережить изгнание и вернуть человека. Повзрослевшим, конечно, но уж такова жизнь, даже демоны взрослеют.       Где-то со стороны пола раздался протяжный стон. Девушка сразу метнулась ко второму пострадавшему, склонившись над ним. Леон лежал на настиле, служившем Грею ночью постелью, и пытался открыть глаза. Получилось с трудом. Первое, что он увидел — голубые локоны, заправляемые тонкими пальцами за ухо, и синие большие обеспокоенные глаза. — Как вы себя чувствуете? — ее голос, полный тревоги, прозвенел в тишине дома. Мысли смешались, разделившись на воспоминания и на настоящий момент. В воспоминаниях была ярость, а сейчас — восхищение красотой склонившейся над ним девушки. — Как будто поездом переехали, — честно признался бывший демон. — Думаю, это означает, что я чувствую себя нормально. — Вы чего-нибудь хотите? Воды, обезболивающее? — какая же добрая девушка. Откуда такая только взялась? — Нет, спасибо. Я просто полежу.       Дождия отстранилась, сверху раздался приглушенный сознанием голос, девушка скрылась в дверном проеме. Послышался скрип кровати, какая-то возня, в ногах кто-то сел. Леон с трудом отвел взгляд от потолка и не поверил своим глазам: перед ним сидел Грей. Повзрослевший, бледный, раненый и очень уставший. Воспоминания пронеслись яркими картинками, полными отчаяния, гнева и безысходности. Всего того, что оставило после себя демоническое проклятие. Он вспомнил, как увидел у ворот деревни Грея и решил, что будет убивать его долго и мучительно, скрываясь, ведь кто как не Леон знал верх способностей охотников на демонов. Он знал, как избежать собственной смерти, как застать охотника врасплох, как заставить его отчаяться. Все было бы хорошо, если бы проклятие не ослабили каким-то зельем. Этого кого-то надо было вычислить и убить. Даже жаль было такую прекрасную девушку. Он обрадовался, когда Грей ее защитил. И еще больше обрадовался тому, что защитил он ее своим телом. Воспоминания пробудили всю ту злость, которую Леон вынашивал в себе годами, придумывая планы по отмщению. — Сильно ты меня потрепал, — неуверенно улыбнулся Грей. Леон явно был не рад его обществу, зато сам Грей был рад узнать, что теперь с его когда-то братом все будет хорошо. — Ты меня еще сильнее, — Леон приподнялся на локтях и неуклюже сел. — Ну и что с тобой приключилось? — нелогичный и одновременно логичный вопрос. Все-таки во время боя Леон рассказал свою историю весьма поверхностно. — Помимо того, что я стал демоном? — злобно шипя, выплюнул беловолосый. — А знаешь, ничего, я прожил охуенную жизнь, полную счастливых моментов. — Мне жаль, что всё так сложилось, — и ему правда было жаль. Он чувствовал свою вину. Вину за то, что не смог уберечь ни учителя, ни друга. Что обрек их на страдания. На страдания похлеще его собственных. Ту вину, которая грызла его годами, которую он запрятал поглубже в себя, делая вид, что вся его жизнь начата заново. — Мне тоже жаль, — честно признался Леон. Кем его растили, а кем он стал? Собственным врагом. И кто его от этого спас? Его враг, которому все еще хотелось отомстить. Хотя бы просто проехаться по роже. За то, что тот продолжил их дело. За то, что не нашел его раньше. А искал ли вообще? И что теперь? Будет его обвинять в том, что Леон не боролся? Он боролся. Но это невозможно. — Ты же знаешь, что я не мог убивать демонов, пока сам им был? — Да, иначе тебя бы сразу уничтожили, — пялясь куда-то в стену, ответил Грей. Он не знал, как вести этот диалог. В нем было две части: рабочая и личная. И личную совсем не хотелось трогать. Но любопытство брало верх. — Каково это там — в аду? — Ещё хуже, чем ты можешь себе представить, — очередные воспоминания, вызвавшие еще больше злости. Врезать хотелось все сильнее. Сколько страданий Грей ему причинил? — Тогда на кой черт ты проклял всех жителей, если знаешь, что все проклятые потом варятся в адском котле? — холодный взгляд Фуллбастера пронзал насквозь. Он впервые посмотрел на него, и Леон понял, как же они оба изменились. Он больше не мог назвать этого человека даже своим соперником, в душе истерически билось только одно чувство: враждебность. Из-за его взгляда хотелось врезать еще сильнее, чем прежде. — Я надеялся, что из меня выйдет вся демоническая сущность, хотя что ты поймешь в этой борьбе, — злоба перерастала в ярость. — Ты не представляешь, какого это — не владеть собственным телом! Убивать, насиловать и причинять страдания против своей воли… — Все закончилось, Леон, — отрезал Грей. — Больше тебе не придется этого делать.       И все-таки врезать было сейчас необходимо. Грей невозмутимо остановил занесенный кулак и крепко сжал его, выглянув из-за руки. — Ты слишком слаб. Врежешь, когда будут силы.       Признавая свое поражение, Леон опустил руку. — Ага, блять, закончилось. Как же. Мне всю жизнь с этим жить. Кто ж знал, что судьба такая сука.       Повисло напряженное молчание. Грей не знал, что спросить дальше. Что сказать или какую помощь предложить. Он не силен в душевных ранах, свои-то залечить не может. Но все же даже в демоне-Леоне должно было найтись что-то хорошее. — Почему ты не проклял Дождию? — первое, что пришло на ум из клубка мыслей. — Не смог. — В смысле «не смог»? — удивленно переспросил Грей. В голове зашевелилась неприятная догадка. Только не с ней. Она слишком чиста, чтобы это было правдой. — В том смысле, что она уже проклята.

***

      В поезде они с Дождией ехали молча. Она — потому что делала вид, что дуется. Ну что за дураки устроят драку в таком состоянии? Из-за чего она произошла, девушка так и не поняла. Ни один из них не понял. Грей был в своих мыслях.       Возможно, вам не стоит общаться с Дождией, господин Грей.       Сколько раз он возвращался невредимым с череды заданий до встречи с ней? Насколько серьезные травмы стал получать после? Может, просто стало сложнее из-за участившихся заказов? Надо бы спокойно отдохнуть как-нибудь при случае.       Дождия приносит одни несчастья.       Бок уже не болел — Дождия постаралась. Она не приносила несчастья, наоборот, несла в себе заботу и доброту. Так почему же все вокруг нее страдали?       Вокруг Дождии всегда кто-то умирает, понимаете…       Дети в детском доме, в котором она выросла. Ее не просто так называли ведьмой, только она была в этом не виновата. Было ли это силой проклятия?       Как будто она сама приносит смерть.       Дети в больнице. Тот мальчик на кладбище. Даже охотившийся на нее демон погиб. Было ли это действительно заслугой Грея или страдают все, даже демоны? Она странно среагировала на демона тогда, в ресторане. Тоже влияние проклятия? Но на других же реагировала спокойно, как нормальный человек. Почему она знает рецепт зелья от проклятий? Ее этому научили в детстве. Тот, кто знал, что она проклята? Охотник или демон? Если демон, то зачем?       Дождия покорно проследовала за Греем в небольшую хижину, где он жил. Юноша тоже знал кое-какие рецепты и сейчас собирался применить один из них. Надо было проверить, не солгал ли Леон. Точно ли это проклятие? Или что-то другое? — Милый Грей, не надо, — Дождия внимательно наблюдала за процессом. Он был ей знаком. Она осторожна взяла любимого за локоть. Не могла позволить ему так страдать. — Вам будет плохо. — Знаю. Но должен кое-что проверить, — и он продолжил сосредоточенно замешивать травы в отвар. — Ты и про это зелье знаешь? — Дождии говорили, что оно дает возможность незрячему прозреть на какое-то время, но эффект длится недолго и причиняет кучу страданий, — девушка сильнее сжала локоть Грея, не давая пошевелить рукой. Юноша аккуратно поставил склянку на стол и развернулся, крепко сжав предплечья Дождии и смотря в ее обеспокоенные глаза. — Но зачем оно вам? — У меня есть предположение, которое я хочу проверить. Оно о тебе, — он вобрал побольше воздуха в легкие, словно сообщал ей, что кто-то умер. Наверное, эта новость воспримется еще хуже. — Это зелье помогает увидеть проклятие. И я хочу посмотреть на тебя. Обещай мне, что не будешь мешать. — Дождия не может позволить вам это сделать, милый Грей… — А я не могу не помочь тебе, — перебил он ее, сжав руки сильнее. Они смотрели друг другу в глаза в молчаливой борьбе очень долго, раздавалось только бульканье отвара, что-то возмущенно заявляющего то ли о своей готовности, то ли о своей опасности, то ли о том, что может помочь, пока девушка не сдалась. — Джувия приготовит противоядие, чтобы снять эффект как можно скорее. Он ведь вам понадобится ненадолго? — Ненадолго, — Грей расслабился и опустил руки, вздыхая. — Спасибо.       Когда все было готово, они вышли на полянку за собором, под серое небо и угрожающе нависающие деревья. Где-то вдалеке шумели птицы, улетев подальше от обещающего быть неприятным зрелища. Дождия встала, сложив руки в замок перед собой. Было страшно. Страшно узнать правду. И еще она очень переживала за милого Грея. Он открыл склянку и залпом выпил ее содержимое, по запаху напоминающее мертвую кошку. Глаза сразу зажгло. Так, будто в глазницы вложили раскаленные угли. Грей покачнулся, опустил веки и закрыл глаза рукой, потерев их. Стало только хуже. Челюсть была сжата так, что зубы скрипели. Дождия достала из кармана в юбке противоядие.       Одно усилие — и взгляд окутала тьма. Проморгавшись, Грей стал различать формы — стоящую перед ним девушку, траву на земле, стволы деревьев. Все было черно-белым и расплывчатым — в глазах стояли кровавые слезы. Шаг, еще один. Пока не дошел до Дождии, оперся на ее плечи и заглянул ей в глаза — черные, словно небо в безлунную ночь. Вокруг нее все чернело, трава увядала, воздух становился плотнее, дышать было сложнее. На лбу словно кровью высечена уродливая и кривая звезда — знак проклятия. — Дождия, противоядие, — прохрипел он, сильнее сжимая ее плечи. Девушка судорожно откупорила колбу и поднесла ее ко рту юноши, аккуратно вливая содержимое в него. Слезы перестали течь, дышать стало проще. Грей сжимал и разжимал пальцы, сминая ткань платья на плечах Дождии, успокаивая себя. — Ну и дрянь. Что то, что это. — Как вы себя чувствуете, милый Грей? — тревожно спросила Дождия, помогая охотнику опуститься на колени. Она достала платок и принялась дрожащими руками аккуратно вытирать кровь с его лица. — Ты и правда проклята, — тяжело вздохнул он. — Есть какие-то идеи о том, кто, как, когда? — Никаких подозрений, — так же тяжело вздохнула девушка. От правды стало тяжело. Очень. Но она ведь и раньше догадывалась, что с ней что-то не так. Но теперь съедало чувство вины. Просто за то, что она существует. — Эй, не отчаивайся. Я поищу твоего демона, — слова надежды, которую ей мог подарить только он. Дождия не удержалась, прижалась к его груди, ища поддержки. И Грей ей дал ее, обнял и накрыл голову своей рукой, защищая от всего мира. — Послушай, проклятия неповторимы. У каждого демона свое индивидуальное, его не может повторить никто другой. Я спрошу каждого, кто попадется мне на пути. Кто-нибудь нам точно даст подсказку. — Милый Грей, — шепотом, потому что мир сейчас весь сузился, оставив в себе только их двоих и маленький лучик надежды. — Как думаете, какое именно проклятие на Дождии? — Судя по твоим рассказам из детства, ты заставляешь детей болеть. Но в этом я не уверен. Меня смущает только одно. Что ты знаешь рецепт лекарства от проклятий. Тот, кто тебя этому научил, знал, что с тобой. Демон. Ты сама видела, что надо человеку, чтобы такое разглядеть. — Она, может, и была вредной и злобной, — усмехнулась Дождия, явно с теплотой вспоминая своего учителя. — Но уж точно не демон. — Но это так. — Нет, — уже не так уверенно. — Ты не сможешь вычислить демона просто так, Дождия. — Но она всегда так заботилась… — Не все демоны ходят и вырезают кого попало. — Дождия все равно не может в это поверить, милый Грей. — Знаю, это тяжело, — он осторожно отстранил ее от себя и взглянул в глаза. — Но другого объяснения у меня нет. Возможно, стоит с ней пообщаться? — Да, — нехотя согласилась девушка. Выбора у нее не было. — Да, стоит. Но Дождия сделает это сама. — Как скажешь.       Они поднялись с колен и отряхнули сырую почву с одежды, отправляясь по домам после тяжелого путешествия. Перед собором остановились, восхищаясь его молчаливым величием. — Дождия? — Милый Грей? — Тебе повезло с работой. Болеющим детям не страшно твое проклятие. Ты обезопасила окружающих как только могла. — Спасибо, милый Грей. За все. За вашу помощь. — Пока что не за что, Дождия, — он взглянул на нее, любующуюся собором. — Я постараюсь избавить тебя от этого, но прошу пообещать кое-что. — Что, милый Грей? — Никогда больше не отправляйся со мной на задания. Это может стоить тебе жизни. — Дождия ничего не обещает.       Этот ответ его не устроил. Ну ничего, ещё устроит взбучку Жерару. Попросит получше приглядывать. А пока им просто надо отдохнуть. Они медленно двинулись по каменным дорожкам в сторону его хижины. Навстречу им вышел Фернандес, слегка запыхавшийся и, кажется, взволнованный, что было ему несвойственно. — Хорошо, что я тебя нашел, — выдохнул он. — Тебе пришла срочная телеграмма от некоего Джуда Хартфилия.