”Ведь я дышу тобой”

«Мрачный день был бы куда лучше, чем это притворное солнце», — подумала Уэнсдей, закрывая темные шторы, даря комнате приятный сумрак. Она подходит к рабочему столу, нервно вдыхая, открывает тумбу и берет чистые листы, вставляет их в печатную машину, переворачивая часы на отсчет, она любит их всем сердцем и жалеет о том, что в них всего лишь двадцать минут, а после придется переворачивать, поглядывая на то, как черный песок медленно стекает по сосуду. Внезапно голову сжимает, тело словно пронзает током, а девушка переворачивается в своем стуле, прикладываясь головой о пол. О боли она узнает после, когда откроет веки, а сейчас она воспринимает только видение. «Лес. Сырость. Тьма. Холод. А он сидит, уперевшись в ствол сосны, внешний вид не такой, как раньше, он больше не выглядит как майское солнце, но все же остается собой, непонятно как, оставляя в себе те лучи света. Роба порвана и где-то даже в крови, он прижимает руку к ране и шипит от боли. В глазах стоят слезы, он тяжело дышит. Глаза укрыты густой пеленой, их зеленый лес словно погружен в туман. Когда взгляд мутнеет, он резко схватывается и превращается, побежав в непонятную сторону». Уэнсдей открывает глаза, затылок ноет. Она встает, слегка пошатываясь, воздуха в легких становится мало. Девушка направляется в сторону ненавистного окна, придется вновь открыть, шторы впустить тот наивный солнечный свет. Однако увиденное приводит в замешательство, лучи небесного светила исчезли, уступая место тучам, это расслабляет. Тучи подобны грозовым, такие темные, неприступные, но какие же облегчающие! Она открывает окно на проветривание, оставляя шторы незадёрнутыми. В комнату заходит свежесть и желанная прохлада. Кареглазая теряет всякий интерес к писанию, поэтому убирает все обратно, вместо этого взяв книгу. Снизу разносится крик Пагсли. Аддамс лишь ухмыляется, в юной голове появляется несколько вариантов развивающихся событий. Первое — что-то случилось, второе —повар приготовил те самые умопомрачительные блюда, и братец радуется им. «Видно, что даже за чужую книгу взяться, мне не судьба». Она выходит за пределы комнаты, и сразу же видит братца, что втихаря закидывает сырные шарики. — Ты похож на обезьяну, что у тёти Клариссы в подвале, — она выхватывает корзину из его рук и отставляет выше, — обед скоро, имей терпение, прикоснешься к ним ещё раз, лишишься пальца. Пагсли кивает, а Уэнсдей направляется сделать себе кофе.

*** ***

При возвращении в комнату, она видит что-то на балконе. Естественно, она была бы далеко не самой собой, если бы не проверила. Молча девушка поднимает предмет, какое же удивление она испытывает, когда видит, что это чье-то глазное яблоко, возле которого записка. «За дамами необходимо ухаживать, но ты ведь далеко не простая. Надеюсь, ты оценишь мой подарок. Я старался». Кровь вместо подписи, но ей ведь она и не нужна, ведь уже известно, от кого такой презент. Оглядев пространство под балконом и не обнаружив там ничего и никого, она забирает глаз и несет его к прочей коллекции.

*** ***

Ночь проходит бессонно, надоев страдать, она вновь садиться за свою книгу. «Третий час ночи, почему бы и нет?». Перевернув песочные часы во второй раз, она докладывает чистые листы, но шум на балконе прерывает эту идиллию. — Пагсли, если это ты, то я снесу твою безмозглую головешку к чертям! Открывая окна, она не видит ничего, что могло бы издавать звук, поэтому принимает догадку о том, что это Пагсли, за правду, и уже возвращается в комнату. Да только, когда закрывает окно, сразу замечает силуэт парня, что расположился на черном кресле за журнальным столом. — А у тебя уютно, — первым прерывает тишину он. — Именно поэтому ты выбрал это место, как свою могилу? — вскидывает бровь она, скрещивая руки на груди. Он лишь улыбается, а после встает из кресла и надвигается к ней. — Нехорошо выгонять гостя, особенно если у него есть подарок для тебя, — он протягивает ей чью-то руку, в которой зажат черный георгин. — Подарками ты не откупишься, и это так банально, будто Лего собираем, — она отворачивается от него. Парень лишь хмыкает. — Признай, что со мной твоя жизнь интереснее, — он надеется услышать ответ, но так и не получает его. Ему не остаётся ничего, кроме того, как положить руку с цветком на её кровать и снова покинуть эту комнату. Но Хайд внутри диктует правила игры, он отказывается отступать так быстро. Тайлер подходит к ней вплотную, наклонившись к девечьему ушку. — Мы обязательно ещё встретимся, Аддамс, — секунда, и когда она повернётся, то его уже не будет, и только окно напомнит о ночном госте.

*** ***

Галпин стал всё чаще наведываться к ней, приносить кровавые подарки. Однако последний превзошел все ожидания. Сегодня он принёс ей ножик, сказав, что тот впишется в её коллекцию, и не прогадал, чего Аддамс не хотелось бы признавать в слух. — В конце концов, ты можешь убить меня им, воткнуть прямо в сердце, избавив от страданий, — он улыбнулся, а после снова скрылся. Он будто давал время ей обдумать такое предложение, а она уже готова согласиться. Быть может, в следующий раз все же это случится?