Часть 3

      Гарри не знал, как начать разговор, поэтому инициативу проявила Гермиона, как-то разговорив Лили, которая оказалась разведенной. Муж ее бросил, друзья как-то исчезли, женщина жила совсем одна в доме своих родителей, работая в Лондоне, куда ездила каждый день. Она была какой-то потерянной и очень грустной, отчего юноша едва держал себя в руках. Наконец Гермиона перешла к цели их визита.       — Скажите, Лили, а вы знаете о Магическом Мире? — поинтересовалась девушка.       — Знаю ли я? — грустно улыбнулась женщина, обхватив руками чашку с чаем. — Я-то знаю, а вот вы откуда?       — Мы пришли из другого мира, — вдруг вступил в разговор Гарри, что был не в силах уже сдержаться. — И там вы… Я… Ты… — он резким движением скинул личину. — Вот.       — Джеймс! — женщина резко вскочила, опрокинув чашку. — Гад! Сволочь! Чего тебе от меня еще надо! Это же ты! Ты и твои Мародеры! Ты! Пошел вон из моего дома!       Гермиона пыталась что-то сказать, что-то объяснить, но Лили уже впала в истерику, она бессвязно кричала, потом схватила неизвестно как у нее оказавшуюся бейсбольную биту и замахнулась почему-то на Гермиону, отчего у Гарри сработал рефлекс. Лежа на полу, связанная женщина что-то бессвязно выкрикивала под взглядом своего сына из другого мира, во что она не верила.       — Прав был Хагрид, я действительно похож на отца, только глаза мамины, — мертвым голосом произнес Гарри.       — Тише-тише, родной, — девушка обнимала своего любимого, из глаз которого, кажется, уходила сама жизнь. — Нужно разобраться, мы должны всё выяснить, проверь ее на подчинение, пожалуйста. Ну же, аврор! Ну!       — Да, душа моя, — юноша взял себя в руки, накладывая диагностику и наблюдая отклики. — Остаточные воздействия вижу, и у нее почти полностью разрушено ядро, причем как-то странно. Проверь по своей линии, пожалуйста, а то у меня только курсы аврората.       — Хм… Умиротворяющее я ей давать не буду, — Гермиона изучила результаты отклика колдомедицинских чар. — Тут что-то непонятное…       Лили рыдала, связанная, на полу, понимая, что находится в полной власти этих магов, один из которых был вылитым Джеймсом Поттером, только вот его глаза… Когда женщина еще раз посмотрела в эти глаза, полные боли, она увидела такой же цвет, что отражался в зеркале по утрам. Но Гарри, которого обнимала и будто пыталась согреть какая-то девушка, уже заговорил. Он рассказывал о детстве мальчика, которого называли «уродом» и «ненормальным», о безрадостных днях, избиениях и полной безнадежности существования; юноша говорил о том, с какой радостью мальчик встретил волшебную сказку и каким кошмаром она стала. Гермиона уже сама рыдала, заново переживая все рассказанное Смертью. А Гарри все рассказывал, какой иконой для него была мама, закрывшая его собой… От невыносимой, будто выворачивающей наизнанку боли, звучавшей в словах совсем молодого юноши, хотелось даже не плакать, нет, Гермионе хотелось выть.       — И вот я увидел тебя, мама, — юноша заканчивал свою речь, обнимая девушку, любовь к которой пронес через всю жизнь и смерть. — Увидел… И не смог сдержаться… Я уйду, мама, уйду навсегда, не беспокойся, я не буду мучить тебя…       — Гарри! Гарри! — Гермиона пыталась докричаться до него. — Остановись!       — Что, любимая? — На девушку взглянули глаза, полные боли. — Ты же видишь, я ей не буду нужен никогда, пусть остается как было. Моя мама умерла, закрыв меня от Авады, а мисс Эванс я никогда больше не потревожу. Ай! — вскрикнул он, получив достаточно сильный подзатыльник. — Ты чего?       — Гарри, ты себя ведешь, как Лили! — Гермиона замахнулась еще раз, но была поцелована и опустила руку. — Не эта Лили!       — Почему, жизнь моя? — спросил юноша, не понимая, при чем здесь доченька.       — Потому что ты аврор! Возьми себя в руки, развяжи ма… мисс Эванс и давай разберемся. Она тебя впервые в жизни видит, — объяснила девушка. — Ты похож на Джеймса, за кого она должна была тебя принять? Закричать «здравствуй, сын»? Ты думать когда будешь?       — Аврорату думать не положено, — Гарри наконец улыбнулся, потом движением руки левитировал Лили на диван и отменил чары. — Думаешь, получится поговорить?

***

      Чтобы не нервировать ма… мисс Эванс, Гарри натянул личину. Они опять расселись за столом, но Гермиона обнимала своего возлюбленного, не давая ему самому войти в состояние, в котором Лили была так недавно. Лили Эванс видела эту заботу, любовь и единение; понимая, что у нее вполне могло быть так, она тяжело вздохнула и заговорила.       — Я была обычной девочкой, магглорожденной, как говорят маги, — начала она свой рассказ. — Счастливой от того, что тоже являюсь такой, — женщина помолчала и заговорила с надрывом, с тоской, эмоционально. — Да что там, я была маленькой засранкой, считала себя лучше Петуньи, лучше всех, за мной бегал Снейп, — она буквально выплюнула эту фамилию. — А потом сказка закончилась… Джеймс ухаживал за мной, мы собирались пожениться, когда Снейп начал подливать мне зелья, желая отомстить за то, что я выбрала не его. Мы поженились, и выяснилось, что я бесплодна. Джеймс развелся со мной в тот же день, выгнав из дому в чем была; у меня был выброс — и я теперь сквиб, — женщина опять зарыдала.       — Странно, — Гермиона вспоминала характеристики зелий, что темных, что светлых, что-то просилось из памяти, но никак не формулировалось. — У мистера Снейпа уже в школе была такая квалификация?       — Какая квалификация? — удивилась Лили, посмотрев на задумчивую девушку, и тут дошло до Гарри.       — Такие зелья, ма… — он запнулся, помолчал немного, справляясь с собой. — Мисс Эванс, такие зелья может приготовить кто-то уровнем не ниже мастера, неужели мистер Снейп уже в школе обладал этими знаниями?       — Как — мастер? — Лили расширила в удивлении глаза, переводя взгляд то на одного, то на другого своего собеседника. — Мастер зелий?       — Да, Лили, — кивнула Гермиона, прижавшись к юноше. — Школьник даже на шестом курсе не сможет приготовить зелья такого типа, это не оборотное. Да и, насколько я помню, мистер Снейп был довольно беден, ингредиенты за тысячу и более галеонов ему вряд ли были доступны.       — Как за тысячу? — мисс Эванс была раздавлена. — А кто тогда, если не он? И за что?       — Будем разбираться, — в Гарри заговорил аврор. — Мистер Снейп к вам больше не приходил?       — Он издали смотрит каждый раз, когда я выхожу, — грустно произнесла Лили. — Но зачем ему сквиб?       — Насколько я помню, Снейп любил маму даже мертвой, — вздохнул юноша и повернулся к Гермионе: — Помнишь его Патронус?       — Здесь все может быть иначе, — напомнила девушка. — Надо разбираться. Кстати, а Темный Лорд здесь есть? Пожиратели Смерти? Рыцари Вальбурги?       — Какой Темный Лорд? — удивилась Лили. — Были какие-то нападения на магглорожденных, но в этом обвинили «Орден Феникса», а «Рыцари Вальбурги»… Так, кажется, личная гвардия Министра называлась…       Гарри тщательно выговорил длинную фразу не по-английски, от которой веяло экспрессией и чем-то древним, что заставляло шевелиться волосы на голове. Гермиона вздрогнула, узнав некоторые слова из тех, что произносил Виктор, уронив себе на ногу что-то тяжелое, да и после третьего этапа Турнира тоже, и покраснела.       — Ты откуда ругаться по-русски научился? — поинтересовалась девушка, с удивлением глядя на Гарри.       — Да пили мы как-то с русскими, — отмахнулся он. — Первый раз вообще очнулся в аврорате и ничего не помнил, а потом как-то пообвыкся.       — Это тот «первый раз», когда авроры учились песенке про елочку и хороводу? — ехидно поинтересовалась Гермиона.       — Ну… да, — смутился Гарри, припоминая, как ему влетело от любимой тогда, которая… Ладно, это прошлое.       — Аврорат — это диагноз, — припечатала девушка.       — И тебя не обижает то, как она к тебе относится? — поинтересовалась Лили, слушая это пикировку.       — Гермиона меня не может обидеть, — спокойно ответил Гарри. — Я ее люблю.       — А я люблю его, — Гермиона произнесла это с такой нежностью, что Лили всхлипнула.       Они долго сидели за чаем и рассказывали друг другу о жизни. Гарри чувствовал, что чего-то не понимает. Он привык к тому, что когда что-то не понимает — надо спросить Гермиону и почитать книжку, которую она укажет. Книжки пока не было, Гермиона сама ничего не понимала, но отклик колдомедицинских чар ей не нравился совершенно.