Глава 62. В особняке

***

      На перемене становилось нестерпимо шумно. Тестирование было закончено, и класс обсуждал вероятные результаты. — Я точно ошиблась в третьем вопросе, — с досадой вздохнула Анзу. — Зачем вообще давать четыре варианта ответа? По-моему, двух вполне достаточно. А что у тебя, Юко? — Вроде всё правильно написала, — не очень уверенно ответила я, листая учебник. — Конечно, правильно, — хмыкнул стоящий рядом Сора. — Ты ведь у меня всё скатала. — Ты же знаешь, я не сильна в древней истории, — пожала я плечами, не видя в этом особой проблемы. — К тому же, взаимовыручка облагораживает. Сегодня ты мне чем-то помог, завтра я тебе помогу. — Ну не-е-ет, — засмеялся парень, опираясь ладонями о парту и нависая надо мной. — «Завтра» меня не устроит. Требую свою награду прямо сейчас! — Какую ещё награду? — изумилась я. — Я уже сказала «спасибо». — Одним «спасибо» не отделаешься, — мотнул тот светлыми вихрами. — Предлагаю хотя бы поцелуй. — Что?! Какой ещё поцелуй?! Совсем офонарел?! — возмутилась я, но парень уже вытянул губы трубочкой и потянулся к моему лицу. — Фу, придурок, уйди! Я не собираюсь ни с кем целоваться! — отпихнула я парня, когда его почему-то холодные и влажные губы коснулись моих.       Над ухом внезапно раздалось возмущённое мяуканье, и класс поплыл и начал смазываться, словно акварельный рисунок, на который нечаянно пролили воду. Я широко распахнула глаза и оказалась в светлой просторной комнате. — Оу, как обидно, — послышался саркастический смешок Камбэ где-то в отдалении.       Я услышала сбоку заливистый смех Като. Вероятно я произнесла последнюю фразу вслух, и теперь парни вовсю потешались надо мной. Клёпа с оскорблённым видом сидела у меня на груди и перешла на одеяло рядом, когда я попыталась сесть. Очевидно, именно она и тыкалась в меня мордочкой, желая проверить, всё ли в порядке с её непутёвой хозяйкой. — Прости, Клёпик, — виновато сказала я кошке, которая начала яростно вылизываться, делая вид что ничуть не задета моим поведением. — Ну и дуристика снилась, — вздохнула я и начала тереть глаза, чтобы окончательно проснуться. — Школьные годы чудесные… А, кстати, где это я? На больницу непохоже…       Хотя я и помнила, что произошло, но мыслительный процесс был каким-то вялым и киселеобразным. Впрочем, это не помешало мне, хоть и с некоторым опозданием, сообразить, где я, собственно, очутилась.       Комната была залита мягким светом из окна — настолько чистого, что казалось стекло в нём и вовсе отсутствует. Нигде ни пылинки. На полу безусловно красивый, но совершенно непрактичный кремовый ковёр, стены выкрашены в цвет лимонного сорбета, а светлая ореховая мебель и большое зеркало с рамой, инкрустированной янтарём, довершали эту идеальную картину в солнечных тонах. Кстати, насчёт картин. Парочка тут даже висела. Бьюсь об заклад, это были подлинники известных мастеров. Я не могла сейчас рассмотеть их ближе, но Камбэ вряд ли стал бы тратиться на копии. — У меня в поместье, — ровным голосом озвучил Дайске то, что стало мне уже и так очевидно.       В отличие от сидящего на стуле Хару, Камбэ стоял, небрежно опершись спиной о дверной косяк и взирая на меня сверху вниз, отчего говорить с ним было несколько некомфортно. Но возмущаться я, разумеется, не стала. Всё-таки это я у Дайске в гостях, а не он у меня. Если конечно моё положение вообще можно назвать «походом в гости». — Как себя чувствуешь? — заботливо поинтересовался Като, откладывая книгу, которую читал в ожидании моего пробуждения. — Пока не поняла, — честно призналась я, пытаясь хоть немного пригладить волосы, представляя какой растрёпой сейчас выгляжу. — А кофе тут разжиться можно? — полюбопытствовала я. — Нельзя, — категорично отрезал Камбэ и пояснил: — Тебе сейчас можно максимум бульон или каши на воде. Никакой вредной и тяжелой пищи после отравления.       Мда, значит на вкусную еду рассчитывать нечего. Ну спасибо тебе, Хеби, огромное! Удружила так удружила. — Мне как раз вредно не пить кофе, — решила я немного поспорить чисто из упрямства. — Но ладно, тащите ваш бульон. Я такая голодная, словно сутки не ела. — Вообще-то так и было, — улыбнулся Като, пока Камбэ давал распоряжение дворецкому (не ХЕУСу, а пожилому мужчине в униформе прислуги). — Ты проспала больше суток. — Обалдеть… — присвистнула я. — Выспалась за всю свою жизнь просто… Так… А что вы за это время узнали? — поинтересовалась я, стремясь понять, как много пропустила. Вопросы посыпались из меня как из рога изобилия: — Хеби арестовали? Вы же поняли, что это она меня отравила, да? И почему я здесь, а не в больнице или дома?       Хару остановил мой словесный поток и предложил излагать события в хронологическом порядке, чтобы сопоставить имеющуюся у них информацию с моей. Все признали это рациональным, и вначале я поведала о событиях в музее, а затем Като с Камбэ рассказали о своём визите к Хеби. Правда, вскоре им пришлось прерваться. — Вы сделали ЧТО?! Объявили меня погибшей?! — не могла поверить я своим ушам. — Я же говорил: возмущаться будет, — фыркнул Хару. — Конечно буду! — воскликнула я, чуть не расплескав принесённый бульон. — Вы мне ещё на собственных похоронах предложите поприсутствовать! — Это только до ареста Хеби. — Камбэ небрежно дёрнул плечом, показывая, что его несколько утомили мои вопли. — А до этого момента тебе запрещается покидать территорию особняка. — В голосе парня зазвучали стальные нотки.       Возражения явно не принимались, а если Дайске что-то решил, спорить с ним было бессмысленно. Будет так, как он сказал, и никак иначе. Тем более, что Хару был с ним явно согласен. Иногда эти двое проявляют просто удивительное единодушие! — Да вы издеваетесь… — пробормотала я, со вздохом откидываясь на подушку. — Хотя бы смартфон верните, — я решила сменить стратегию и сделала умоляющие глазки. — Обещаю, сделаю только один звоночек и верну. Или даже нет, просто отправлю одно-единственное сообщение. Пожалуйста!       Мне было жизненно необходимо связаться с Лилит. Что будет с моей сестрой, если женщина сочтёт меня умершей? Вдруг решит, что забота о Хитоми больше не её обязанность? Я так жалобно взглянула на Камбэ, что уверена — камень бы дрогнул. Камень. Но не Дайске. — Он конфискован, — тон парня был твёрдым, а взгляд непроницаемым. — Тебе запрещено связываться с внешним миром. — Запрещено? — возмутилась я, напрочь выпадая из роли слабого трогательного создания. — Я что, заключённая?       Дайске усмехнулся, похоже, находя моё поведение забавным. — Я уже начал забывать, какой ненапряжной была моя жизнь до встречи с тобой, — хмыкнул парень. — Нет, ты не под арестом. Ты — гость, но с ограниченной свободой действий, — терпеливо разъяснил он. — Кажется, у нас разные понятия о гостеприимстве, — закатила я глаза. — И вообще, ты сам меня сюда привёз, вот и не жалуйся теперь, вспоминая прежние годы. — Я и не жалуюсь, — уголок рта Камбэ вновь дёрнулся. — Они были скучными.       Я не нашлась, что сказать. Видимо, всё ещё сказывалось плохое самочувствие. Спорить вдруг расхотелось и я, нахмурившись, сосредоточилась на бульоне. — Давайте вернёмся к делу, — предложил Хару, подустав от нашей перепалки. — Может получится связать Хеби с убийством директора? — начал рассуждать парень вслух. — Неплохо бы проверить его квартиру. — Или с кражей картины, — мрачно добавила я. — Камбэ, она, между прочим, твою картину свистнула! — Внезапно осознала я, упустив эту важную деталь при недавнем пересказе. — Мировой шедевр! Это непростительно! Я не могу сидеть в особняке сложа руки. «Бабочку» нужно вернуть! — энергично взмахнула я ложкой. — Это не твоя забота, — отрезал Камбэ не терпящим возражений тоном. Кажется, кража картины его не особо огорчила. А если и огорчила, то парень не подал виду. — Твоя задача сидеть тихо и не высовываться, — сухо сообщил он. — Но… — Юко, Камбэ прав, — мягко заметил Хару. — Твоя жизнь намного ценнее любого мирового шедевра. Хотя, разумеется, если получится связать Хеби с кражей, это нам только на руку. Как считаешь, она может попытаться сбыть картину?       Я попыталась мысленно встать на место Хеби. Как мошеннице, мне это было несложно. Что бы сделала Иволга, если бы ей нужно было продать мировой шедевр? — В ближайшее время, вряд ли, — покачала головой я, обдумав вероятности. — Слишком известное полотно. Да и хранить дома я бы на её месте картину не стала. Хотя ключ от сейфа, камеры хранения или места, где Хеби держит полотно, скорее всего, у неё под рукой. Кстати, если она найдёт покупателя за рубежом, то как раз сможет передать ему ключ и указать местоположение картины. — Каждого въезжающего в Японию мы проверить не можем, — признал Камбэ. — Точнее, можем, но это займет много времени и будет неэффективным. Значит действовать нужно, пока Хеби не улетела. Можно, к примеру, подбросить ей что-то в машину и затем «обнаружить», — задумчиво предложил он. — Тогда у нас хотя бы будет ордер на обыск её дома. — Ты предлагаешь сфабриковать улики?! — ужаснулся Хару. — Категорически возражаю! — Не вижу иных возможностей, — нахмурился Дайске.       Мне было понятно желание Камбэ засадить Хеби за решётку любыми способами. Я и сама была бы не против увидеть бывшую «подружку» в тюремной робе. Но… мы имеем дело с Тайпан. — Так. Оставим на этом варианте закладку, но попробуем придумать что-нибудь другое, — покачала головой я, прерывая спор. — Как ни странно, на этот раз я согласна с Като. Сделаем что-то не по закону, и Хеби обязательно этим воспользуется против нас. А следовательно, у неё появится немаленький такой шанс ускользнуть.       Честно говоря, я опасалась, что Хеби и ожидает от парней что-то подобное. А значит, будет начеку. В результате, в ближайшей перспективе, Хару может лишиться работы, а репутация Дайске будет подмочена. Такого будущего я для парней совсем не хотела. Должен быть другой, легальный способ припереть Хеби к стенке. — Ваши предложения? — выразительно вскинул бровь Камбэ.       Он явно придерживался принципа: «критикуешь — предлагай». — Почитай уголовный кодекс, — кинул ему книгу Хару, оказавшуюся ни чем иным как сводом законов Японии.       Дайске поймал книгу и некоторое время молчал, то ли оскорбившись подобным обращением, то ли просто обдумывая иные варианты действий. По лицу парня всегда было трудно понять, что у него на уме. — Ладно, — в конце концов пожал плечами Камбэ. — Попробую нарыть на неё что-то как на Тайпан. — Вот только надо ещё доказать, что это она, — цокнула я языком. — Знаешь что, — задумчиво посмотрела я на Дайске, — дай-ка я тоже почитаю уголовный кодекс, так сказать, освежу в памяти. Вдруг осенит.

***

      Прошло пару дней прежде чем я начала вставать. Первое время я чувствовала слабость, и у меня ужасно кружилась голова, поэтому за мной неустанно ходила Сузуэ. Камбэ где-то пропадал, возвращаясь лишь поздно вечером. Оно и понятно — времени у нас было всё меньше.       Разумеется, никому и в голову не пришло принести в особняк мои вещи. Рабочая одежда за время отключки испарилась непонятно куда, и на мне была лишь хлопковая больничная пижама. Разумеется, хорошего качества, но разгуливать в ней по особняку было как-то не комильфо. Хотя вскоре я пришла к выводу, что дело вовсе не в забывчивости. Когда я, наконец, почувствовала себя готовой к променаду, Сузуэ пришла ко мне с планшетом в руках и с радостной улыбкой сообщила, что нам нужно выбрать одежду по каталогу, и она мне в этом поможет. — Сузуэ, давай посмотрим другие каталоги. Попроще, — застонала я, едва взглянув на экран и увидев количество нулей на ценнике. — Мне даже пуговицы от этой одежды не по карману. — Юко, — с укоризной сказала девушка, — о чём ты говоришь? Ты наша дорогая гостья и ни о какой оплате не может быть и речи. — Но почему было просто не принести мою одежду? — недоумевала я. — Кошку же забрали. Можно было и из гардероба что-то прихватить. — Чтобы ты ходила по нашему особняку в своей дерматиновой курточке и прочем ширпотребе? — брезгливо поморщился Камбэ, возникший на пороге.       Даже в особняке он выглядел безукоризненно, словно не домой пришёл, а на деловую встречу. Впрочем, пиджак парень всё-таки скинул, оставшись в серой жилетке. Интересно, он вообще про домашнюю одежду слышал, не? — А ты пришёл мою одежду обсудить? — тут же ощетинилась я. — Нет, заглянул домой пообедать, — флегматично откликнулся Дайске, игнорируя мой выпад. — А заодно сообщить, что нам удалось выиграть ещё несколько дней. Хеби получилось связать с мелким правонарушением в документации по её бизнесу, — пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд. — Конечно, это даёт лишь несколько дней форы до выяснения обстоятельств. — Но всё же лучше чем ничего, — резюмировала я и вздохнула: — Значит, я тут подзадержусь. Придётся придумать себе программу развлечений. — Кстати об этом, — невзначай заметил Камбэ, словно его это не особо интересовало и он только что вспомнил об этом досадном обстоятельстве, — одну из комнат уже оборудовали под мастерскую и закупили необходимые материалы. Если что-то ещё понадобится, сообщи Сузуэ, — бросил он через плечо, намереваясь выйти из комнаты. — Подожди, ты серьёзно, что ли? — изумлённо захлопала ресницами я. — А посмотреть можно?       Я, конечно, не планировала целыми днями заниматься рисованием, но как-то же нужно было проводить внезапно образовавшийся досуг. Ну и то, что Камбэ вообще об этом подумал, не говоря уже о том, насколько быстро организовал, было, как ни крути, приятно. — Можно, — усмехнулся парень. — Когда сменишь пижаму на что-то поприличнее. — Ладно, — я закатила глаза. — Так уж и быть. Ну, Сузуэ, давай сюда планшет, закажем быстренько какой-нибудь комплект «мэйд ин не наше» и пойдём смотреть мастерскую.       Камбэ хмыкнул и вышел из комнаты. И чего, спрашивается, заходил? Проконтролировать, что всё идёт согласно его распоряжениям?       Одним комплектом дело не обошлось и уже примерно через час я задумчиво осматривала спешно принесённую курьером гору одежды. Кажется, я упустила тот момент, когда мне наскучило выбирать себе шмотки, и я просто начала кивать головой на предложения Сузуэ, не особо всматриваясь и вслушиваясь в то, что она с энтузиазмом предлагала. — Кажется, когда я буду съезжать, мне понадобится грузовик, — пробормотала я, — и новый шкаф, чтобы это всё влезло… Сузуэ, я не могу всё это принять! Давай вернём часть одежды в магазин. — Ещё как можешь! — заспорила девушка. — Ты же мне жизнь спасла, когда меня похитили. Позволь хотя бы так тебя отблагодарить.       Легко догадаться, что сильно сопротивляться я не стала. Сузуэ была слишком сильно похожа на Хитоми, и видя её искреннее желание сделать мне приятное, я уступила и, переодевшись, мы отправились смотреть мастерскую.       Зная мажорские замашки Камбэ, я в принципе ожидала чего-то грандиозного, но переступив порог помещения, всё же была поражена. Увиденное превзошло мои самые смелые фантазии. Светлые стены и обилие пространства пока ещё обезличенной мастерской создавали ощущение чистого листа, на котором вот-вот появятся первые мазки краски. Высокие окна впускали достаточно солнечного света, но в помещении по всему периметру всё же были установлены точечные светильники, дававшие ровное освещение. Здесь стоял тонкий запах свежей древесины от подрамников и новеньких деревянных стеллажей, с упорядоченно разложенными на них красками и кистями. Мастихины разного размера блестели под светом словно начищенные столовые приборы. А идеально натянутые, пахнущие текстилем пустые холсты, были выставлены рядами вдоль стен, в ожидании когда на них появятся первые красочные миры. — Вау! — только и сказала я, осматриваясь. — Нравится? — с улыбкой уточнила Сузуэ. — Не то слово! — активно закивала головой я. — Ещё бы витражные окна и была бы мастерская моей мечты.       Я прошла к стеллажам и в нерешительности остановилась, осматривая бутылочки с растворителем и льняным маслом. — Я передам господину Дайске… — Сузуэ потянулась к серёжке. — Нет-нет! — замахала я руками. — Здесь просто прекрасно! Мне, правда, всё очень нравится. Передай ему спасибо, — улыбнулась я, придирчиво окидывая взглядом холсты и прикидывая, с какого бы начать.

***

      Но как бы Сузуэ с Дайске не старались скрасить моё пребывание взаперти, не всё шло гладко. Впрочем, это уже касается моих суперспособностей нарываться на неприятности. Хотя тут, скорее, больше виновато моё любопытство. На четвёртый день я решила исследовать приусадебную территорию. На случай если встречу кого-то из обитателей дома — неважно, хозяев или слуг — решила одеться поприличнее. Всё-таки в люксовой одежде и впрямь есть своя прелесть. Юбка из летящей ткани так и струилась при каждом движении, а блузка из натурального шёлка с ручной вышивкой приятно прилегала к телу, не создавая ощущения липкости, как это бывает у искусственных материалов.       Едва я вышла за порог особняка, как ко мне с лёгким жужжанием незамедлительно прилетели три небольших дрона и зависли в воздухе, сканируя появившийся объект. — Я просто хочу погулять по саду, — зачем-то сообщила я им. — Я вовсе не пытаюсь сбежать.       Вряд ли дронам хватило просто моих слов, чтобы успокоиться и улететь. Скорее, сканирование моих параметров и сетчатки глаза их удовлетворило, и они практически бесшумно взмыли в воздух и притаились на крыше дома, словно их и не было. Здесь и впрямь можно было не волноваться, что на территорию проникнет кто-то посторонний. Он не то что к дому, к подъездным воротам не сможет подойти, оставшись незамеченным.       Сад поражал своей геометрической выверенностью. Аккуратно постриженные газоны и кусты, грамотно расставленное освещение, огромный бассейн у дома. Интересно, в нём кто-нибудь купается, учитывая что обитатели дома, помимо госпожи Кикуко, бывают здесь крайне редко?       Я прошла дальше, по выложенной камнями дорожке к кипарисам. Эта часть сада была другой — сбоку от дорожки находились вечнозеленые кустарники, камни, поросшие мхом, и традиционные каменные фонари. Захотелось прогуляться вдоль них, проникнуться старинной японской атмосферой, а в итоге, залюбовавшись естественной красотой природы, я умудрилась нарваться на бабку Камбэ. — Добрый день, Юко, — приветливо поздоровалась женщина. — Как себя чувствуете?       Отвратительно себя чувствую, если честно. Периодически подташнивает, полнейший упадок сил, ещё и волосы клочьями лезут. Хотя, конечно, при отравлении таллием это вполне закономерные последствия. Но не будешь же всё это говорить почтенной главе семейства. Доктор — пожилой профессор в солидных очках — сказал, что я хорошо восстанавливаюсь, и негативные последствия скоро пройдут. Уже через пару часов после его ухода на моей тумбочке оказались дорогущие витамины. Судя по цене, им следовало прийти в золотом пузырьке, инкрустированном бриллиантами, но нет, пузырёк выглядел на удивление нормальным. И это не говоря уже о том, что в меня едва ли не силком впихивали всякие укрепляющие организм бульоны, отвары и смузи. — Спасибо, намного лучше, — вежливо ответила я. — Ваши внуки так усиленно обо мне заботятся, что у меня нет шансов не пойти на поправку, — пошутила я, но тут же осеклась, заметив острый взгляд на мгновение промелькнувший за внешней доброжелательностью.       Не нравится, что Дайске с Сузуэ со мной возятся? Ну, в общем-то могу её понять. Для госпожи Кикуко я что-то вроде приблудной кошки, и ей совсем нежелательно, чтобы какая-то нищая сиротка тут обосновалась. — Юко, можете составить мне компанию в чайной комнате? — неожиданно спросила женщина, когда я уже приготовилась под каким-нибудь благовидным предлогом свалить обратно в дом. — В моем возрасте приятно побеседовать с кем-то из молодёжи, — с ласковой улыбкой сказала она. — Там уже приготовлено всё необходимое. — С удовольствием, — откликнулась я на это предложение с таким кислым видом, как будто в пристройке были приготовлены не чайные принадлежности, а принесённые из музея инквизиции.       Согласно традиционным верованиям, гость, входящий в тясицу, должен оставить мирскую суету за порогом и настроиться на чайную церемонию. Вот только в присутствии этой «железной леди» расслабиться как-то не получалось, а потому с внутренней гармонией в итоге не задалось. — Похвально, что мои внуки готовы протянуть руку помощи тому, кто попал в беду. — Голос Кикуко был необычайно мягким, как карамельный сироп. Аж тошнить начинало от такой сладости. — Хотя Сузуэ всегда была доброй девочкой, а вот Дайске вырос немного эгоистичным, — женщина мило улыбнулась, но в глазах так и читалась настороженность.       Ох, не зря она акцентировала внимание на Дайске. Мне стало понятно, что госпожа Кикуко осторожно прощупывает почву, пытаясь понять, не увлекся ли случайно её внук девицей сомнительного происхождения, и какие у меня самой имеются виды. Чисто из упрямства я не стала сразу же убеждать женщину в том, что ей не о чем беспокоиться. Хотя-я… вообще-то есть о чём. В мои планы всё ещё входило поспособствовать развитию отношений между Хару и Сузуэ. А такие перспективы бабуля Камбэ тоже вряд ли одобрит. Впрочем, сообщать я ей об этом всё равно не собиралась. — Мне кажется, вы несправедливы к своему внуку, — с вежливой улыбкой откликнулась я. — Он, конечно, производит впечатление холодного и отстранённого человека, но на деле очень надёжный. Я немногим доверяю в этой жизни, но ваш внук один из таких людей.       Соглашаться с бабулей Камбэ мне не хотелось, но и затевать спор себе дороже. Надеюсь, такая нейтральная оценка её устроит. — Вот как? Приятно это слышать, — госпожа Кикуко кивнула. — Думаю, он станет достойным преемником семейства Камбэ. Ведь в конце концов, весь бизнес отойдёт ему.       Бамбуковый венчик, которым женщина взбивала чай до появления густой изумрудной пены, на мгновение замер, и меня окинули цепким внимательным взглядом. Женщина наблюдала за моей реакцией в явной надежде, что я не клиническая дура и понимаю посыл из разряда: «Не для тебя в садочке такой цветочек растили». Я понимала. Но всё же почему-то почувствовала себя уязвлённой.       Я гордо выпрямилась и чётко сказала: — Госпожа Кикуко, давайте не будем ходить вокруг да около. Я вас прекрасно поняла и хочу заверить, что у меня есть определённые планы на эту жизнь. Ваш внук в них не входит.       Как ни горько это осознавать, но это было действительно так. Даже если на долю секунды вообразить, что Дайске, как того опасается его бабушка, ко мне что-то испытывает, то отмести план мести за сестру я попросту не имею права. Как и впутывать в него кого-то… — Ох, до чего же нынешняя молодёжь прямолинейна, — засмеялась госпожа Кикуко. — Я ведь ничего такого не имела ввиду. Вы очень милая девушка, и я совершенно не против вашего присутствия в этом доме. Я всегда твержу своим внукам, что нужно уважать других людей, независимо от их положения в обществе.       Вот и ещё один укол в мою сторону, подчёркивающий социальную пропасть между мной и семейством Камбэ. — Прошу прощения. Значит я вас неправильно поняла, — заставила я себя улыбнуться, хотя по тому, что взгляд женщины перестал быть таким напряжённым, было видно: я всё поняла правильно, и даже очень.

***

— Ты, похоже, от кого-то прячешься? — услышала я за спиной насмешливый голос Камбэ и вздрогнула от неожиданности.       Не очень-то приятно, когда тебя застают, осторожно выглядывающей из-за угла. Ещё и ковровая дорожка приглушила шаги парня.       Я медленно повернулась, как ребёнок застигнутый родителями за поеданием спрятанных в буфете конфет, и вздохнула: — Ты не очень обидишься, если я скажу, что от твоей бабули?       Кажется, такого поворота Дайске всё-таки не ожидал. — Она сказала тебе что-то неприятное? — уточнил парень, внимательно вглядываясь в моё лицо, словно пытаясь там что-то прочитать. — Нет, ничего такого, — быстро заговорила я, отведя глаза. — Просто она меня немного пугает. Пойду, пожалуй, в свою комнату. Что-то я устала.       Зевнув для наглядности, я попыталась прошмыгнуть мимо Дайске, но была вынуждена остановиться, когда его рука упёрлась в стену прямо перед моим носом, словно закрывшийся шлагбаум. — Сразу после того, как расскажешь мне, о чём вы говорили, — твёрдо сказал Камбэ, ясно давая понять, что пока я всё не выложу, отсюда не уйду. — Ла-а-адно, — протянула я, недовольно прищурившись. — Сам напросился. Мы говорили о тебе. — Увидев удивлённый взгляд, я нарочито небрежно пояснила: — Мне ясно дали понять, что тебя ждёт то ли коронация, то ли инаугурация, и ты возглавишь семью Камбэ. Ну и мягко намекнули, чтобы я помнила своё место. Само собой, я заверила госпожу Кикуко, что она совершенно напрасно волнуется, и я прекрасно помню, что я тут временный гость, — картинно развела руками я.       Губы Камбэ сжались в тонкую линию, а брови сошлись на переносице. Какое-то время он молчал, переваривая услышанное. — Ясно, — наконец сказал он, опуская руку. — Юко, не обращай внимания на слова моей бабушки, — неожиданно произнёс парень. — Она из тех людей, кому крайне необходимо всё контролировать. Иногда она забывается и пытается контролировать чужие жизни, — усмехнулся Дайске. — И в чём она была неправа? — уточнила я, вопросительно взглянув на парня, но тот хранил непроницаемый взгляд. — Ну хотя бы в том, что я не собираюсь вставать во главу семейного бизнеса, — ответил Камбэ после паузы, — и я ей уже об этом говорил.       Я посмотрела на него с нескрываемым интересом. — Вот как? — весело улыбнулась я, склонив голову набок. — Бунтарский возраст? — Возможно, — хмыкнул Дайске и добавил крайне серьёзно: — Но я сам вправе решать, как мне прожить собственную жизнь.

***