Рыженькая

– Слушай сюда, красавчик: либо ты мой парень, либо у меня пистолет. Съездил в супермаркет, называется! Вероятно, именно так чувствуют себя люди, по шею закопанные в песок: ничем не шевельнуть, конечности холодеют, и никто, вообще никто не придёт к тебе на помощь. Мало того, что угрожает, мимоходом, почти что ласково – так ещё и красавчиком назвала. Издёвка победителя. Джером насилу скосил глаза на подсевшую к нему и минуту назад вообще ничем не примечательную соседку по автобусу. Она была рыженькая, того цвета, которым бывает липовый мёд, растрёпанная, с живыми, пытливо бегающими зрачками. А чего он испугался, собственно? Вот сейчас она скажет, что пошутила… Джером ждал. Она всё не говорила. – Не вздумай позвать на помощь, – она мягко приобняла парня за шею, обжигая горячим дыханием ухо, – Уложу любого, кто приблизится. Их смерти будут на твоей совести. Если понял – кивни. Он сразу же кивнул. А ведь было же предчувствие! И надо было угнездиться на заднее сидение! Подождать, возможно, она выдвинет условие, минуту… – Так, милый мой… Улыбайся, на нас смотрят… Да, умничка, – рыженькая как ни в чём не бывало прижалась к нему бедром, – Через четыре остановки выходишь со мной. Идём под ручку. Решишь бежать – стрельну по ногам. Мы встретимся с моими друзьями, потусим, и, как все разойдутся – свободен как песня. Кивни, если понял. Давай, это несложно. Прав был папа, надо было ходить на курсы самообороны, а тепер что?! Кивай, Джером, кивай! Рыженькая почти что с нежностью похлопала рукой по сумочке. Наверняка там какой-нибудь наикрутейший «глок» с глушителем, наверняка… Через четыре остановки она выволокла не оказывающее абсолютно никакого сопротивления тело в объятья вечера и свет ласковых желтоватых фонарей. – Красавчик, не напрягайся так. Мы идём в хорошее место. Выдохни… А ты на диво послушный, надо же! – От… отпусти меня… – Разумеется. Дельце провернём – и на все четыре. Мы ведь условились. «Дельце». Точно встречается со своими дружками-бандюками. Наверное, грабанут магазин и оставят его посреди заварухи с бриллиантами в карманах. Отпустит – как же. А в тюрьму, Джером, не хочешь? Алиби, нужно придумать алиби. Кто видел, как ты, Джером, вылез за едой в самый неподходящий момент за всю историю рода человеческого? Разве что Арти, старина Арти, который – чёрт бы его побрал! – вечно тестирует новые сорта травки. Может, и запомнил его вылазку – но кто торчку поверит? Арти на днях тыкал в столб сэндвичем, приговаривая: «Держи, хорошая собачка!». Вот же влип! Влип!! – Ты просто убийственно милашный, мы хорошо смотримся вместе, они ничего не заподозрят. Любишь пиццу? Там вкусно готовят. А коктейли – закачаешься! Коктейли… Нет, всё ещё хуже. Асфальт под ногами перестал ощущаться как часть реальности. По новостям слыхал. Накачают наркотиком – этим их так называемым «коктейлем» – и вот ты уже благополучно очухиваешься где-нибудь в подворотне, в одних трусах и отныне укомплектованный половинным набором почек. Лучше в тюрьму – но целым, а тут инвалидность на всю оставшуюся… Зачем он сегодня вообще встал с кровати, зачем?! – Мы пришли, – рыженькая остановилась перед дверью в подвал, – Топай вниз. Вход в преисподнюю внезапно открылся с внутренней стороны: – А, Присси, вот и ты! Этот твой, что ли? – пробасил показавшийся громила, сложенный как среднестатистический гиганопитек, – А хорошенький. Нет. Всё гораздо хуже. Джером как по сигналу покрылся холодным липким потом. Это секс-рабство. В газетах писали. Точно! Он понравился этому самцу гориллы. И глазки-то поблёскивают! Это конец… Его, Джерома, вывезут в страну третьего мира, заберут паспорт и сменят пол. Даже горбатиться особо не придётся, с его-то хлипким телосложением. Только… Родные части тут же испуганно прижались к хозяину от одного намёка о возможном расставании. Да, потом-то конечно, и свободы не жалко. Но куда останется идти, сломленному, одинокому… Или одинокой… Мир Джерома погружался в мрачную, беспросветную печаль, несмотря на то, что пиццерия была полна вполне себе радостных людей. Хорошо им. Они, наивные, даже не подозревают, что прямо здесь решается судьба одного разнесчастного студента… – Чакстер, ты опять с этой простудой? – Я уж и не знаю, что с ней делать. Может, вы, ребята, моя последняя надежда. «Что ж. Испытание лекарств это ещё ничего… вроде». – Прис, слушай, я ему, хахалю твоему, кличку придумал – Молчун. Круто, а? «Нет. Всё же в банду». – Да пей же ты, лимонад отличный! Джером пил и практически нутром чуял подмешанное туда снотворное. Всё плохо. Очень, очень, очень плохо. Как авиакатастрофа, цунами и апокалипсис в одном лице. В единственном таком. Под сумбурной рыжей чёлкой. Ну что, сгонял в магазин, недоумок? Хотя… компания уже начинает расходиться, а рыженькая всё никак его не продаёт. Видимо, недорого тут выручит. Интересно, сколько его душонка стоит? Или… Неужели для себя держит? Точно, что ли, приглянулся? Вот это да. Джером уцепился за новую мысль как за спасательный трос. Они станут новыми Бонни и Клайдом, будут колесить по миру, купаться в роскоши, а потом за ними откроют погоню где-нибудь в американских прериях, которую будут транслировать в прямом эфире. Сухая трава, жёлтая пыль, полицейские машины и непременно вертолёты – и они вдвоём на мотоцикле, мчащиеся наперерез закату. Джером и… Присси это Присцилла. Присцилла и Джером, Джером и присцилла, легендарные преступники. Что за глупости! Она ему пистолетом угрожает! Вовсе они не напарники! – Идём, пора баиньки. На улице совсем обезлюдело. – Да, засиделись, однако… – с удивлением протянула она, с хрустом потроша лимонную карамельку. – Слушай… – решился, наконец, Джером, – Я уже… весь извёлся. Чего ты от меня хочешь? – Чел, да всё уже закончилось. Мы встретились с ребятами, ты сыграл моего парня, так что всё, спасибо за помощь, ты свободен. Джерому показалось, что он несколько часов в кромешной тьме пробирался на секретный объект, который, как оказалось позднее, вовсе не охранялся безжалостной стаей доберманов. Не верится! Где-то подвох! – Я не скажу полиции, отдам все свои деньги… – Но-но-но, – она мягко похлопала его по плечу, – Хватит уже играть. – «Играть»? – Разумеется! Хотя я не спорю, убедительно. Ты ведь понял, что у меня нет пистолета, да? Ага. Земля и правда вертится, вот чудо-то. Первый раз почувствовал. – Как это нет? – Вообще нет, – девушка открыла сумочку. Помада, футляр для очков, два блокнота, зеркальце, связка ключей и много чего ещё – но ни следа пистолета. – Но он должен был быть! – Прости, реально нет. – Я что же, целый вечер трясся понапрасну?! – в голосе Джерома наряду с негодованием прорезалась какая-то парадоксальная обида несостоявшегося заложника чокнутой девушки. – Откуда мне было знать, что ты такой тупой?! – взвилась в ответ рыженькая, – Сам виноват, что такой дёрганый! Я думала, ты мне подыгрываешь, помогаешь по доброте душевной! – Да ты ведь мне угрожала!.. Стой, погоди, ты что, плачешь?.. По щеке пробежала тёмная от туши слезинка: – А ты представь себя на моём месте! Просыпаешься утром, твоего парня нигде нет, а на столе записка: «Всё было хорошо, но мы слишком разные. Не звони мне больше». И это был тот парень, которого добиваешься несколько месяцев и хочешь им похвастаться! С друзьями встречу назначила – а он свалил! – Не плачь, пожалуйста… – совершенно растерялся Джером. – И что я должна сделать?! Сказать, что меня использовали и бросили?! Пить в одиночестве и обжираться взбитыми сливками? Или рискнуть, решиться на форменное безумство, поставить на кон всё, и… Ты что делаешь? – Вроде пытаюсь тебя обнять. – Да не надо, – из последней гордости завертелась она, правда, без особого рвения. – Мне очень жаль, что так вышло, – шепнул Джером, пока они стояли, облокотившись на фасад старинного дома. – Я выживу, – пробурчала она в ответ, выплёвывая полезшую в рот медовую прядь. – Но ведь друзья захотят встретиться ещё. С тобой и… твоим парнем. – Что-нибудь придумаю. – А что, если… – Джерому понадобилось некоторое время, чтобы поверить в задуманное, но он справился с задачей, – Я и дальше буду играть твоего парня? – Тебе что, заняться нечем? – Взамен ты будешь играть мою девушку. Мои друзья меня по этой части тоже порядком изгрызли. – Как? У тебя нет девушки? Ты ведь такой тихий и покладистый, просто клад… – А с тобой не соскучишься. Она принялась хихикать, даже немного всхрюкивая от удовольствия: – Звать-то тебя как, заложник? – Джером. – А я Присцилла… Ой, ты ведь куда-то направлялся перед тем, как я тебя перехватила! – В супермаркет. – Ещё не поздно? – Он круглосуточный. – Может… вместе сходим? Раз уж у нас теперь договор и всё такое… – Да! То есть… Нужно потренироваться и… – Угу. Идём. Развернувшись, Джером неловко подал ей локоть, и, стоило рыженькой взять его под руку, он понял, что произошло чудо. После сегодняшнего вечера в мире больше не осталось событий, которых можно было бы бояться.