Причина жить

Эмми с самого начала была необычным ребёнком. Она видела то, чего не было в реальности. Иллюзии захватили её разум, они стали ближе родителей, друзей, которых и так было немного, да и всего мира в целом. Каждый томик книги о прекрасной принцессе осуждения Фишль был перечитан ею десять, нет, пятнадцать раз каждый. От неё отдалилась семья. Все те хваленые взрослые, что должны были поддерживать ребенка, бросили её, занятые своими собственными проблемами. *** Ей было чуть больше десяти лет, когда она впервые увидела его — гордый чёрный ворон сидел прямо на её по-королевски украшенном креслице (она так долго упрашивала отца купить его), чистил переливающиеся какими-то волшебными оттенками перья, купаясь в лучах закатного солнца. Эмми застыла в дверях своей комнаты, не в силах сделать шаг. Она бы могла закричать, поднять шум во всем доме или разрыдаться, но даже дыхание давалось с трудом. Ещё секунда, и ворон повернул голову в её сторону, сохраняя по-настоящему аристократичное спокойствие, насколько это могло быть заметно в птице. — Приветствую Вас, принцесса Фишль. Ворон Оз к Вашим услугам. С этого момента они были будто неразделимым целым, каждое воспоминание с десяти лет так или иначе было связано с ним. Вот она бежит вслед за ним, пытаясь ухватиться за хвост и так же легко взмыть в небо, увидеть мир его глазами, но в самый важный момент пальцы подвели и соскользнули. Земля под ногами исчезла, и Эмми, теперь уже самая настоящая Фишль, угодила в овраг и сильно повредила левый глаз, от него осталось лишь кровавое месиво, плохо напоминающее изначальный орган. Пришлось делать операцию, а потом и повязку носить. Оз тогда ещё долго извинялся, чуть ли не плакал, лёжа на её груди. Но девочке было все равно, её тело — лишь оболочка, кусок мяса определённой формы на ножках, не заслуживающий жалости, особенно Оза. Главное — Он был рядом с ней. Он заменил ей многих, если не всех, от него веяло теплотой и обожанием своей принцессы. Любовь говорящей птички, даже не человека, заставляла её просыпаться каждое утро и продолжать существовать на этой бренной земле. Вот она снова поссорилась с отцом. Его вечные расспросы о её самочувствии и психическом здоровье мешают ей жить. Они душат её, мерзким осадком остаются в душе, отравляя изнутри. Этот старый неудачник, из года в год пашущий на нелюбимой работе за жалкие гроши, ничего о ней не знает, почему он продолжает лезть, куда не просят? Ещё немного и она порежет вены. Все просто, она много раз тренировались и читала статьи в интернете, сейчас должно получиться. Ванна заполнится красной жидкостью до краёв, и Они все поймут, что были не правы! Где-то в стороне Оз машет крыльями, умоляя остановиться, крича что-то о смысле жизни и о скором прекрасном будущем. Фишль не слушает, не сейчас. Она уже все решила. В конце концов, кто из них хозяин? Первая струйка крови окрасила воду в цвет приближающейся смерти. Очнулась она от ужасно яркого света ламп. Сквозь полусонное состояние пробрались разговоры в противоположной стороне комнаты. Голос отца, снова он. Что же на этот раз. Какая-то женщина в белом халате разговаривала с ним, она чётко услышала свое прошлое имя — Эмми. Только не это. Снова этот ад, лекарства, убогое, никому не нужное лечение и косые взгляды абсолютно всех окружающих людей. — Эмми, здравствуй, я твой лечащий врач. Можешь звать меня ***. Твой отец сообщил о попытке суицида, это так? ≪Что за идиотка, просто оставь меня в покое≫. — Ну предположим, и что с того? — Думаю, тебе придётся немного задержаться здесь и пройти курс лечения, как ты на это смотришь? ≪Да я вижу прекрасно, что моё мнение тебе вообще не всралось, вежливая ты сучка≫. — Никак, — пожала плечами, — не в первый раз тусуюсь в подобных заведениях уже. У меня таких, как Вы, врачей штук пять. — Ясно, — женщина выдавила из себя улыбку, кривую, полную раздражения, но улыбку, — завтра я зайду к тебе, и мы проведём небольшую беседу. *** Прошёл год с начала лечения. Впервые она принимала лекарства так долго и в таких количествах, казалось, пройдёт ещё немного времени, и Фишль будут подкладывать их вместо еды, что и так составляла меньшую часть её рациона. Видать папаша не на шутку испугался за жизнь дочери и основательно насел на несчастную больницу. Но проблема была даже не в этом — Оз исчез. Раньше во время лечения он тоже исчезал, но ненадолго, к вечеру или к утру уже можно было разглядеть очертания крыльев и массивного клюва. Но в этот раз всё по-другому, где бы Фишль не искала, как бы жалобно не звала — ответом была тишина. Она осталась совершенно одна. Надежда снова встретить Оза меркла с каждым часом. Даже отец, что так старался затащить её в психушку, сам заходить ≪в гости≫ не спешил, полностью сломив дочь, которая и так была похожа на хрустальную статую, оставив её наедине с грузом собственных мыслей. — Поздравляю, Эмми, ты идёшь на поправку! Как гром среди ясного неба. Так это и есть ваша хваленая нормальная жизнь. В чем же смысл этой поправки, если от неё все стало только хуже. Здоровая психика возвращается, вытесняя собой самое дорогое, что было у принцессы осуждения. Верный слуга покинул её и, кажется, теперь уже навсегда. Осталась лишь горечь утраты, которую невозможно перекрыть ни одной сладостью мира. *** Она лежала на полу. Взгляд был устремлен в потолок, на котором то и дело поблескивали кусочки света от ночных фонарей. Разбросанные книги, порванные листы бумаги, яркие завлекающие журналы с выдранными страницами будто составляли ей компанию в этой тёмной и холодной комнате. Дождь бил в одно единственное окно со всей силы, словно хотел разбить чёртово стекло вдребезги. Единственное, что её ещё удерживало в этом бесполезном и жалко мире — пицца, заказанная два часа назад. Ей уже двадцать шесть. В этом году двадцать семь, а она не может смириться с тем что воображаемый друг бросил её. Ну что за идиотка. Она пыталась пить, принимать наркотики, делала все, чтобы изменить свое сознание, снова увидеть Его. Всё тщетно. Глюки конечно были, не мало, но это не то. С Озом те жалкие пустышки, порожденные больным мозгом, не сравнятся. Она бросила эту затею, сдалась. Понимание, что она навсегда останется одна, что больше никому не нужна, заставляло сердце сильнее биться об грудную клетку, а единственный глаз видел совершенно нечётко от непрекращающихся слёз. С отцом она связывалась редко, только по необходимости. Обида на него никуда не делась, скорее стала ещё глубже и серьёзнее. По щеке побежала крупная слеза, вторая, третья. Если бы не звонок в дверь, Фишль бы полностью расклеилась, пролежала бы, обнимая саму себя, до самого утра. К счастью, доставщик пиццы подоспел как раз вовремя. Она наспех растерла жидкость по лицу, задев тушь и тени. Плевать. Щелчок замка, второй, и дверь легко открылась. На пороге стоял виновато улыбающийся молодой человек с немного помятой коробкой в руках. Он, немного приподняв плечи, смотрел на промокший картон, боясь поднять глаза на хозяйку квартиры. — П-пицца доставлена, простите… На улице дождь, а я снова зонтик потерял, а велосипед украли ещё утром, — парень наконец посмотрел на Фишль и ахнул от её вида, решив, что причина её слез — испорченный вечер без пиццы (а ведь все из-за его невезения) — Вы только не расстраивайтесь, еда все равно очень вкусная! — Он протянул заказ хозяйке квартиры. Фишль смотрела на него, как на идиота. С волнистых запутанный волос парня стекала вода, в его шевелюре можно было найти мелкие листья, комки грязи и, возможно, затерянную цивилизацию. Выглядел он смешно, но и помочь незнакомцу захотелось, несмотря на испорченный заказ. Было в нем что-то завлекающее, напоминающее тот мир грёз из любимых детских сказок девушки. Должен же быть хоть у кого-то хороший день сегодня, правильно? Она заказала доставку за полчаса до закрытия, поэтому вряд ли у работника остались невыполненные заказы. — Спасибо, — Она взяла промокшую коробку из рук парня, — проходите, обсохните хоть. Может и дождь закончится. — Правда можно?! Спасибо Вам… Э. — Фишль… — Фишль! У Вас очень красивое имя правда, как и Вы сами! Ваша прическа такая милая, никогда подобного не видел! От каждой его реплики разило неловкостью и лютым испанским стыдом, но девушка ещё ни разу не видела такого открытого человека. Сейчас, весь в грязи, мокрый, с заклеенными пластырями руками, ногами и даже лицом, он продолжал улыбаться. — Хочешь кусочек пиццы? *** Прошёл час или два. Может больше. Если честно, Фишль было плевать. Она не собиралась считать, сколько они проговорили вдвоём, беря каждый раз новый кусочек от не такой уж и плохой пиццы. Они болтали обо всем на свете, словно старые друзья. Только сейчас стало очевидно, насколько сильно Фишль изголодалась по простому общению. Пускай он был незнакомцем, пускай она видела его впервые в жизни, но те тепло и оптимизм, которые он излучал, ей захотелось навечно оставить у себя и любоваться такими же дождливыми вечерами, как этот. — Ох, дождь закончился, надо идти домой. Фишль посмотрела в окно. В самом деле, небо прояснилось, и тусклая луна осветила дворик перед домом, отражаясь в зеркально-чистых лужицах. — Да, и правда. Тебе лучше поспешить домой, чтобы выспаться, Беннет, — чужое имя слетало с губ неохотно, но после него тепло каждый раз разливалось по телу, вызывая грустную улыбку. Молодой человек быстро собрался и замешкался на пороге, смотря на приближающийся силуэт девушки. Бледная рука Фишль с длинными сухими пальцами положила в кармашек куртки двадцать баксов, включая чаевые. — Не стоит, я ведь ел её вместе с тобой, Фишль. — Спасибо за компанию, думаю, это был лучший вечер в моей жизни за последние лет десять. Это меньшее, что я могу тебе дать. Беннет отвёл взгляд и принялся судорожно перевязывать шнурки на ботинках, краснея с каждой секундой все больше. О Боже, она его засмущала. Самая милая сцена на её памяти. — И тебе спасибо, правда, было весело! Он дёрнул ручку, перешагнул порог, дверь закрылась. Наступила тишина. Слышалось лишь размеренное дыхание, которое проникало глубоко в мозг. Фишль почувствовала, что что-то упустила, ноги начали дрожать, а сердце сбилось с ровного ритма. Она забыла. Забыла даже спросить его номер. Паника её охватила. Неужели возможно, что она больше никогда не увидит Его? Её снова покинули. Ну уж нет, второго раза она не допустит, ни за что! Пальто дёрнули с крючка и резким движением накинули на острые плечи. Девушка выбежала из квартиры с твёрдым решением. Она изменит свою судьбу, ведь теперь ей есть, ради кого её менять.