* * *

      Луиза всегда плохо спала. От природы слабая здоровьем и очень нервная, она никогда не могла заснуть достаточно крепко. Легкого шороха хватало, чтобы она проснулась. Отсутствие нормального сна сказалось на нервной системе. Небольшого розыгрыша хватало, чтобы она упала в обморок.       Луиза не делала из этого проблемы. Она привыкла, что немного отличается от других людей. Более впечатлительная и более нервная, Олкотт часто становилась объектом насмешек и грубостей. Однако они не задевали её. Девушка жила в своём мире, наполненном книгами и вымышленными историями.       С тех пор, как она вступила в Гильдию, все изменилось. Над ней перестали смеяться, она стала полноправным членом общества. Ей даже удалось выбиться в помощники руководителя, сэра Фицджеральда. Она стала его личной секретаршей и была этим очень горда.       Конечно, рабочие успехи не исправили её сон, но жилось Луизе теперь спокойнее. Она начала больше внимания обращать на людей, стала общаться с некоторыми. Одну девочку, Люси, она даже взяла под своё крыло.       Но был в Гильдии такой человек, к которому она никак не могла подобраться. Не то чтобы Луиза хотела знакомиться с новыми людьми, однако этот её чем-то заинтересовал. Звали его Говард Лавкрафт.       Даже Олкотт, которая знала обо всех делах Гильдии, не могла бы сказать, когда и откуда он появился. Лавкрафт был молчалив, особенно не откровенничал, а сэр Фицджеральд тоже держал рот на замке. Луиза делала пару робких попыток узнать, однако руководитель лишь отшучивался или вовсе делал вид, что слишком занят. Олкотт приходилось отступать.       Но каждый раз, когда она видела бледное лицо Лавкрафта в коридоре, любопытство вновь поднималось в ней волной. Ей хотелось узнать о нем побольше, хотелось поговорить с этим странным человеком, который всегда твердил только одно — что он хочет спать.       Однажды она сидела на заднем дворе их штаба и смотрела на залив. Обняв колени руками, Луиза просто наслаждалась одиночеством и гулом волн, ударяющихся о каменный берег. Её бирюзовые глаза, будто вобравшие в себя цвет моря в хорошую погоду, были мечтательно прикрыты, а на тонких губах застыла лёгкая улыбка.       Она почти задремала, когда вдруг услышала тихие шаги рядом. Как бы ни старался идущий не разбудить её, Олкотт открыла глаза и пристально посмотрела на него. Им оказался Лавкрафт. Мужчина опустился возле неё на ступени и молча уставился на море.       Как это всегда бывало, когда она оказывалась рядом с чужими или малознакомыми людьми, Луиза ужасно занервничала. Она покраснела, потом побледнела и тоже стала смотреть вперед, старательно делая вид, что ей нисколько не неловко. — Тебе тоже нравится море? — неожиданно спросил Говард.       Голос у него был глубокий и доносился как будто бы из-под воды. Луизу это всегда очаровывало, но она ни с кем не делилась своими чувствами. — Да, — честно ответила она. — Мне нравится слушать его.       Немного помолчав, Олкотт робко добавила: — А вам? — Да, — ответил мужчина, даже не глядя на неё. — Море прекрасно. Это единственное место, где я мог побыть в тишине. Где я мог поспать…       Луиза понимающе кивнула, хотя не была уверена, что правильно поняла последнюю фразу. Говард был известен на всю Гильдию как экстравагантный (если не сказать «странный») человек, и потому все негласно условились не обращать внимание на многие из его фразочек. — Я бы хотела поплавать на лодке, — зачем-то тихо сказала Луиза. — Я никогда не была в море так, чтобы не видеть суши. — Не люблю корабли, — поморщился Лавкрафт. — Они мешали мне спать.       Олкотт мучительно покраснела. И зачем у неё вырвалась эта фраза? Могла бы ничего и не говорить! — Но ты права, — продолжил Говард, медленно повернув к ней голову и уставившись на неё своими блеклыми серыми глазами. — Было бы прекрасно однажды вновь оказаться в море и забыть про существование людей на суше.       Луиза, затаив дыхание, смотрела ему в глаза. Ей чудилось, что там она видит волнующееся море, в котором плавают миллионы кораблей. — Люди такие суетливые создания… — вздохнул Лавкрафт. — Они постоянно куда-то спешат… И даже не думают о том, что все их старания бессмысленны… — Почему? — удивленно спросила Луиза.       Говард вновь смерил её пристальным взглядом, но ничего не ответил и снова посмотрел на море. Девушка смутилась и уставилась на каменные ступеньки, на которых сидела.       Они провели еще некоторое время, погрузившись каждый в свои мысли, пока в кармане Луизы не зазвонил телефон. Сэр Фитцджеральд требовал её присутствия на заседании Гильдии, и Олкотт не могла ему отказать. Со вздохом она положила трубку и встала, отряхивая юбку. — Ну, я пойду… — тихо сказала она, будучи не уверенной, нужно ли вообще оповещать Говарда об этом. — Как часто ты приходишь сюда? — отстраненно спросил тот.       Его голос вновь звучал так, словно он говорил с ней через толщу воды. Луиза с трудом поняла смысл его вопроса. — Почти каждый вечер, если выдаётся свободная минутка, — ответила она. — Приходи завтра. — Хорошо.       И она ушла, оставив странного мужчину сидеть на ступеньках и смотреть на море, освещённое закатным солнцем.       А ночью ей впервые приснился странный сон. Будто она плыла на лодке, и какой-то голос говорил ей, куда надо поворачивать. Она старалась следовать его указаниям, но в какой-то момент в сон начали пробиваться другие голоса. Они кричали и смеялись адским смехом, заставляя её застывать в ужасе. Луиза проснулась посреди ночи вся в поту и с сильно бьющимся сердцем и до утра не могла уснуть.       В следующий раз они встретились только через несколько дней. Собрания Гильдии, ежедневные задачи сильно выматывали её, и Олкотт не могла выделить ни одной свободной минутки, чтобы прийти на задний двор и посидеть, глядя на море.       Но наконец даже у неё наступил выходной. И вечером Луиза вышла на улицу, закутавшись в тёплый платок, уселась на ступеньки и стала смотреть на водную гладь. Море сегодня слегка волновалось, но не слишком сильно, и его гул успокаивал Олкотт. — Здравствуй, — услышала она глухой голос.       Повернувшись, Луиза увидела Лавкрафта, который опустился рядом с ней и тоже стал смотреть на море. — Здравствуй, — она немного робко улыбнулась, решив тоже перейти на «ты». — Прости, что я не пришла тогда. Слишком много было дел. — Это не страшно. Я и не заметил. Когда ты не спишь, дни летят слишком быстро…       Луизу нисколько не покоробило это замечание. Она знала, что Лавкрафт странный, а значит, нормы этикета ему чужды. Признаться, Олкотт была бы разочарована, если бы Говард вдруг стал вести себя, как обычный человек. — Я соскучилась по морю, — поделилась она, обнимая колени. — Так долго не слышала его гула! — Я тоже скучаю по нему, — откликнулся Лавкрафт. — По его холодным водам, в которых можно заснуть…       Луиза не сдержалась и тихонько хихикнула. Говард посмотрел на неё своими серыми, как чешуя рыбы, глазами, но девушка только мотнула головой. Он не понял её и снова стал смотреть на море. — Тебе не хотелось бы отправиться в путешествие по морю? — поинтересовался он. — Хотелось бы, — призналась Олкотт. — Я даже мечтала стать путешественницей, но моя мама отговорила меня. — Почему?       Хотя Говард задал этот вопрос спокойно и даже несколько равнодушно, Луиза все равно сжалась и отвернулась. С этим были связаны неприятные воспоминания.       О них девушка никому не рассказывала, потому что это было слишком личное. Она редко говорила о себе, больше слушала людей. Ну, а такие воспоминания и вовсе старательно прятала за стеной в своём сердце.       И почему-то только рядом с Лавкрафтом ей захотелось открыться. Быть может, потому что она хотела сблизиться с ним. А может, потому что уже давно мечтала поговорить об этом хоть с кем-то и чувствовала, что Говард никому не расскажет её секрет. Кто знает… Но в любом случае Луиза крепко обняла свои колени и прикрыла глаза, готовясь погружаться в воспоминания. — Мой дядя был путешественником, — тихо проговорила она. — Он объездил множество разных стран. Побывал и в джунглях Амазонки, и на диких островах в Тихом океане, и в загадочных гробницах фараонов в Египте… Он столько всего видел! Я обожала слушать его истории, сидя у него на коленях. Он непременно привозил мне что-нибудь из своих путешествий. У меня до сих пор хранится коллекция его подарков.       Лавкрафт слушал её не перебивая. Олкотт мельком подумала, что мало кто способен на такое. — А потом он решил, что достаточно исследовал сушу. И отправился в море. Он плыл через Атлантический океан в Средиземное море, чтобы попытаться отыскать Атлантиду, хотя и знал, что шансы на успех очень малы. Посреди пути его… — голос чуть дрогнул, но Луиза мужественно продолжила, — его настигла буря. Корабль затонул. Никто не смог спастись.       Она закрыла глаза. Все было будто вчера: известие от спасателей, которые тщетно искали хоть кого-то из выживших в ближайших районах океана; слёзы её матери, которая в один день лишилась брата; её собственное непонимание и отрицание, а потом громкий плач и даже истерика. Последовали долгие процессы о наследстве, похоронах и прочих вещах. Этот кошмар продолжался с месяц, а потом все более-менее вернулось в норму. И больше ничто не напоминало о смерти дяди, кроме того, что он перестал появляться на праздниках и рассказывать свои истории. А сама Луиза перестала спокойно спать. — Мама сказала, что она очень боится меня потерять, — продолжила Олкотт, смахивая слёзы с глаз. — Вот и запретила мне даже думать о путешествиях. Поэтому я стала простым клерком, а вот теперь доросла до секретарши сэра Фицджеральда.       Говард слушал её молча, даже не смотрел на неё. И когда она закончила, долго молчал, словно не знал, что сказать. Но Луизе и не требовалось слов. Достаточно было и того, что он выслушал её и помог выплеснуть хоть немного этой боли. — Сейчас море пугает тебя? — наконец спросил он. — Нет, — ответила Луиза и сама удивилась тому, что сказала действительно правду. — Это был лишь несчастный случай. Он не обязательно мог случиться со мной, если бы я стала путешественницей.       Лавкрафт медленно кивнул. Его иссиня-чёрные волосы слегка колыхнулись, словно были слишком тяжелыми для того, чтобы двигаться вместе с головой. — А ты хотел бы попутешествовать? — спросила Луиза. — Нет. Я достаточно видел вселенных, чтобы меня можно было чем-то удивить, — буднично ответил мужчина.       На лице девушки отразилось явное непонимание, но Говард как будто и не заметил его. А может, действительно не распознал её выражение лица. — Вселенных? — Да. Мы можем путешествовать по самым разным вселенным, поэтому нас не удивляет ваш мир. Хотя он безусловно красив и даже необычен. — Мы — это кто? — вырвалось у Луизы прежде, чем она успела сообразить.       Некоторое время Лавкрафт молчал, точно не желал говорить об этом. Девушка уже успела пожалеть о том, что задала вопрос, и собиралась перевести тему, когда вдруг он все-таки ответил. — Вы называете нас «Древние».       Олкотт впервые слышала это название. От него веяло чем-то странным и неясным, чем-то тревожным и притягательным. Она поймала себя на мысли, что сравнивает это загадочное слово и глухой голос Говарда. — Кто вы? — Великие силы, занимающиеся мирозданием. Мы существуем вне времени и вне пространства. Мы можем посещать разные миры и смотреть за развитием разных цивилизаций. Когда-то мы отправили вам наших идолов, чтобы вы узнали о нас и начали поклоняться нам.       Луиза тихо хмыкнула. План Древних определенно провалился. Сейчас у людей множество самых разнообразных религий, и она ни разу не слышала, чтобы кто-то поклонялся неким высшим силам, подобным хаосу. — И что же стало? — поинтересовалась Олкотт. — Древние цивилизации были стёрты с лица земли, — проговорил Лавкрафт. — И люди забыли о нас. Но до сих пор в самых потаенных уголках земли скрываются последователи культа.       Последнее слово он произнес так глухо, словно успел погрузиться в воду на добрые десять метров. Луиза не утерпела и переспросила: — Культа? — Культа Ктулху, — голос Говарда все ещё звучал очень глухо.       От этого названия девушку почему-то пробрало холодом до костей. Она вздрогнула и уставилась на море. Но оно больше не успокаивало её. — Чего хочет этот культ? — тихо спросила Луиза.       Она не понимала, что с ней происходило. Раньше Олкотт быстро прекратила бы страшный разговор с любым человеком, если бы почувствовала себя неуютно. Но теперь что-то манило её, как иногда манит фильм ужасов, и не давало закончить. — Его последователи ждут нашего прихода, — Говард тряхнул тёмными волосами, и ей впервые пришло в голову сравнение с водорослями. — А что потом?.. — почти прошептала Луиза.       Лавкрафт молча взглянул на неё своими бесцветными глазами и негромко проговорил: — Уже поздно. Пора в здание.       Олкотт покорно поднялась, отряхнула юбку и ушла. Она даже ни разу не взглянула на море. И потому не видела, как после её ухода рука Лавкрафта превратилась в огромное склизкое щупальце, и оно почти с нежностью провело по ступеньке, на которой сидела Луиза.       Ночью Олкотт снова приснился странный сон. Она опять плыла на небольшой лодке в огромном океане. Сине-зелёные волны бились о её борт, угрожая перевернуть шлюпку. Но что-то влекло Луизу, и она плыла все дальше и дальше. Больше её не направлял один голос. Она слышала какофонию из голосов, которые что-то твердили ей на непонятном языке. Даже не слышала, потому что они звучали не из внешнего мира. Голоса были в её голове, все до единого. И она слышала их лишь потому, что точно знала, что и как они сейчас скажут. Их шепот, их крики заставляли Олкотт вздрагивать, мутили её сознание. Разум выхватывал отдельные слова.       «Ктулху Р’льех! Ктулху Р’ЛЬЕХ! КТУЛХУ Р’ЛЬЕХ!..»       И вдруг перед глазами возник город. Он вышел из глубин моря и появился прямо посреди водной пустыни. Он возвышался над морем на несколько метров и был чёрным, как смоль. Его башни и строения были влажными, и они постоянно меняли свою форму. Один раз казалось, что это башня, в другой раз Луиза видела, что это просто площадка. Выпуклые поверхности становились вогнутыми, углы превращались в плоскости, а те — в огромные черно-зеленые сферы. Город менялся постоянно, и неизвестный свет, льющийся из ниоткуда, из самого хаоса, озарял его, создавая ужасную картину.       Голоса стали громче. Они почти кричали, и Олкотт буквально чувствовала, как они бьются о её сознание, пытаясь выбраться и попасть в этот страшный город. Она сама застыла, глядя с ужасом на странное место, в котором скрывалось что-то такое, о чем простым смертным не следовало знать. Но голоса в голове продолжали кричать что-то бессвязное, напоминающее бред сектантов, и ей оставалось только двигаться вперёд, к страшному месту…       Луиза проснулась посреди ночи и долго не могла уснуть. Никаких мыслей в голове не было. Только раздавались бессвязные крики этих странных голосов, а перед глазами стоял образ жуткого неземного города.       Луиза пришла на море на следующий день. Вся бледная и невыспавшаяся, усталая. Но в её сознании прочно засел образ города, и больше она ни о чем не могла думать. Её охватило болезненное любопытство: узнать, что это за город, расспросить Говарда о голосах, понять, где можно найти это место. Ей хотелось побывать там, хотелось узнать больше о Древних, и девушка не могла сосредоточиться ни на чем другом. Мысли о том, о чем она не ведала ещё три дня назад, захватили её разум в плен, а Олкотт будто и не понимала этого.       Лавкрафт уже ждал её. Он сидел и смотрел в море, точно прислушивался к его голосу. Море сегодня сильно волновалось. Его волны с большими барашками с силой бились о берег, разбиваясь на множество брызг. Большие капли будто пытались улететь в небо, в серые тучи, которые плотно накрыли город.       Усталая девушка не заметила, что мужчина стал выглядеть иначе. Пропорции его тела были слишком странными для обычного человека, глаза глубоко запали и стали темно-серыми, словно чешуя глубоководных рыб. — Здравствуй, — тихо сказала Луиза, присев рядом. — Здравствуй. — Я видела город. Во сне. Город, который находится посреди моря. В нем нет людей, есть только что-то страшное, что скрывается в глубинах.       Говард даже не посмотрел на неё. Он будто точно знал, что она скажет. Олкотт и не заметила его реакции. Она продолжала говорить. — Этот город был таким странным! В нем все было не так. Башни становились площадями, а углы вдруг превращались в сферы. Так странно и неясно. Он будто пришёл из другого мира, возник посреди нашего совершенно случайно. Я никогда не видела таких снов. И эти голоса… — Голоса? — Они сопровождали меня постоянно. Какофония голосов, адских голосов! Они всегда были рядом со мной, пока я плыла.       Она не заметила, как страшная улыбка исказила лицо Говарда. Это не была улыбка человека. Его рот стал шире, губы пропали, и лишь кожа растянулась в разные стороны. — Что это было?.. — тихо спросила Луиза. — Я ничего не понимаю… Я никогда не видела таких снов… — Ты нашла город, где я жил, — ответил Лавкрафт. — Это мой дом на этой планете, в этом мире. Дом, который я соорудил для себя, когда пришёл в Ваш мир из глубин необъятного космоса. Последователи культа знают о нем. Они ищут его постоянно, чтобы в один момент пробудить Древних ото сна. Но они нашли не город. Культ нашёл тебя, Луиза.       Он впервые назвал её по имени. Олкотт вздрогнула, будто была готова пробудиться от долгого сна, и взглянула на Говарда. Тот улыбался ей, и она вдруг заметила, что его глаза вспыхнули зелёным. Тем самым загадочным светом из космоса, который озарял город в море.       Кожа Лавкрафта стала совсем прозрачной. Из-под неё появлялось что-то странное, такого же зеленоватого цвета. Другая, склизкая кожа прорывалась сквозь человеческую. Говард начал превращаться во что-то совершенно иное. — Кто ты такой?.. — прошептала она. — Я Ктулху. Мой земной культ нашёл тебя, Луиза.       Ктулху! Тот самый Древний, которому поклоняется культ! У сектантов есть идол, который когда-то должен призвать Ктулху. И этот Древний сейчас перед ней, разговаривает с ней. Он все это время был рядом, был среди людей!       У Луизы захватило дух от восторга. Она вскрикнула, чуть не упала, но Лавкрафт успел подхватить её чем-то липким и холодным. Девушка успела увидеть край огромного толстого щупальца, и у неё закружилась голова. — Посмотри мне в глаза, Луиза… — пророкотал Ктулху.       Олкотт встретила взгляд зелёных глаз. Она вдруг разом увидела море, и небольшой кораблик в море, и шторм, и странный город, на который высадились путешественники. Из ниоткуда появился ужасный монстр глубин и стал махать щупальцами и кричать страшным голосом. Путешественники попрыгали в воду и утонули все до единого под рёв чудовища.       Потом девушка узрела идола, и последователей культа, и их дикие танцы вокруг жертв. Услышала их крики, их страстные песнопения, их хвалу Древним. Лавкрафт пронёс её над всем миром, который она хотела увидеть, показал ей далеко-далеко прошлое, когда люди спокойно принимали Властителей, и настоящее, где никто о них не ведает. А после увёл в будущее, и Луиза разом прозрела.       Она увидела, как восходит со дна океана Ктулху, как начинает он размахивать своими щупальцами, создавая гигантские цунами, уничтожающие все на своём пути. Вот он доходит до до суши и начинает громко кричать, призывая своих собратьев. И в космосе открываются бесчисленные порталы, и появляются Древние — посланник их Ньярлатхотеп, и султан всех демонов Азатот, и другие. Начинают они разговаривать с людьми своими громоподобными голосами, и люди внемлют им. Они бросают сражение и начинают убивать друг друга, хохоча и смеясь. И познают они вкус великой радости, и умирают они с улыбками на губах. — Ты станешь прекрасной жрицей моего культа, Луиза, — услышала она глас Ктулху в своей голове. Он пробивался через множество других голосов, которые кричали и смеялись, плакали и шептали ей что-то загадочное. — Хочешь ли ты стать ею? Хочешь быть свободной? — Да… — с придыханием ответила Олкотт.       Вдруг она широко раскрыла глаза и начала смеяться. Дикий смех вырывался из горла и разрывал её на части изнутри. Луиза вырвалась из щупалец Ктулху и начала хохотать так громко, что её жуткий смех разнесся над морем. — Да! Да! Да!       Вдруг её тело разом изогнулось, да так резко, что хрустнули все косточки. Луиза упала как подкошенная и осталась лежать на каменных ступенях. Её синие глаза, будто вобравшие в себя цвет необъятного космоса, были прикрыты, а на тонких губах застыла дикая улыбка.       Говард вновь принял свой обычный вид. Он встал и поднял девушку на руки. Как-то нежно провёл щупальцем по её лицу, убирая мокрые пряди волос. На чистой бледной коже осталась полоска слизи. — Лавкрафт, там тебя..! О, Боже, что случилось?       Джон Стейнбек вышел позвать своего друга и застал его со спящей Луизой на руках. Но Говарда это нисколько не смутило. Он повернул голову к Джону и негромко сказал: — Ей надо поспать. Нам всем надо поспать. А когда мы проснемся, мы будем жить по-другому. — О чем ты? — настороженно спросил Стейнбек.       Лавкрафт только исказил губы в подобии улыбки. Он не стал ничего рассказывать Джону. Ни того, что согласился на контракт с Фитцджеральдом, потому что сразу понял, что здесь сможет найти кого-то, кто возродит его культ. Ни того, что сразу же отыскал Луизу по сигналам, которые посылал её нервный и впечатлительный разум. Ни того, что наслал эти странные сновидения, пока она спала, и показал чудесный в своём ужасе город, где он провёл так много времени. Ни того, что это он затопил лодку некого путешественника и убил человека, который оказался дядей Луизы.       Ничего этого Лавкрафт не рассказал. Только посмотрел в небо, на серые тучи, обещавшие суровую бурю, и проговорил: — Скажи, что я скоро приду.       Джон даже ничего не успел сообразить, а Говард вдруг высоко подпрыгнул — из-под плаща мелькнули странные конечности, подозрительно напоминающие щупальца, — и скрылся в море вместе с беспробудной Луизой на руках.