Tonight

So slide move the here, Так скользни ко мне в комнату, Give me a moment. Подари мне этот момент. Your moves are so raw Твои движения такие грубые I've got to let you know, Я хочу, чтобы ты знала, I've got to let you know, Я хочу, чтобы ты знала You one of my kind. Ты в моем вкусе. I need you tonight. Ты нужна мне сегодня ночью. Аратаки Итто не зря зовётся демоном. Не зря его кровь бурлит этой силой, не зря глаза сверкают дикой жизненной тягой. Не зря жизнь эта непредсказуема и вольна, не зря ей можно позавидовать. Не зря своевольные «Реванш, Кудзё Тэнгу!» красуются на доске объявлений Инадзумы. Вернее, меньшая часть этих слов. Сама Сара сыта была по горло этим наглым демоном. Для нее он был ненужной помехой, особенно, после всех событий, произошедших в стране. Все счастливы, все вновь получили свои глаза бога, а этот — никак не угомонится. Может быть, не так рьяно просит той самой битвы, но девушка (тэнгу, всё-таки) замечает его вдалеке за углом каждый день. И в чем же уличает? В подглядывании! Позже, даже в открытую разговаривает с ней, пытается флиртовать и шутить. Вламывается прямо в здание клана Кудзё. И как бы генерал не гнала его прочь, как бы не отталкивала от себя, каждый раз демон вновь стучится в дверь ее кабинета. Сара не приходит уже к нему сама с момента, когда демон впервые признается. Ждёт унижения с чужой стороны, и, не теряя грозного нрава, даёт ответ «если» или «сильно не надейся». Казалось бы, чтобы подарить неугомонному себя, вдвоем провалиться в пучину грешного блаженства. Вот только у генерала на это свои планы. Их первый раз, — если тот вообще можно назвать таковым, — прошел для Итто очень напряжённо. Он не привык совершенно, чтобы девушка управляла им и не позволяла двигаться, не привык к умелым пыткам. Не думал даже, что генерал не растает душой даже в такой момент простого соития. Но что-то все равно тянет продолжать. Например, безграничная возможность через все муки наблюдать чужое тело, лицо, прекрасные глаза рядом, чувствовать девушку на себе (пусть и немного не в том желаемом ключе). Бесценно для влюбленного сердца. И сегодня оно бьётся, будто в вакууме, снова. Девушка на него смотрит грозно и уверенно, холодно даже. До пробирающего кости жара. Яркое золото остро́ внутри ряда черных ресниц. Любой бы в страхе тотчас бы умер под ней, но Итто завороженно любуется её жестокостью. Он ею дышит и жить без нее не может. Вот только чувствует уже почти не иллюзорно, как все тело и лёгкие начинают сгорать, медленно и до одури мучительно. Он бесстрашно принимает тот факт, что по всем меркам совпадает с клеймом «мазохист». Его собственная одежда медленно слетает на пол. Сара никогда не торопится в этом: мучает о́ни до последнего, лишь иногда, дразняще и грубо скользя пальцами по коже. От этого по разгорячённому телу пробегает холодок. Глаз бога вновь оказывается в руке Кудзё. Словно в тот день, когда она впервые одержала победу над Аратаки и прибрала артефакт к своим рукам. Что удивительно, демон почти никоим образом не беспокоился об этом, жил себе спокойно, постоянно требуя реванш. А потом с резким и недовольным «забирай, пока возможно», поймал налёту сияющий, свой глаз бога. Когда оглянулся — Сары уже нигде не было. Так и остался он ещё пару минут стоять у здания клана комиссии Тенрё. Остался и не мог проронить и слова, только настойчивая мысль билась в голове, что эта девушка нужна ему в душе и в постели. Забавно, подумал бы он сейчас, если бы разум не был бы покрыт тугой горячей пеленой. Забавно, что он добился своего, но почему-то вынужден многим за это платить. Например, своей гордостью. Сара во время процесса никогда не даёт ему сделать и движения — раньше, в первый раз, она просто связала демона. Сейчас же просто угрожает тем, что воспользуется своим глазом бога, если Итто захочет проявить инициативу. Пару раз такое уже случалось: электрический ток пробрал его на мгновение, а тело неконтролируемо вздернулось. Опять же, эта боль доставила ему наслаждение, но если бы он продолжил двигаться специально, на зло — Сара бы потом ударила так, что от парня остался бы только пепел. Иных отношений между ними быть не могло, вот, что понял демон за все это время. Тэнгу вновь не спешит, когда острым ноготком скользит по чужой шее. Так, что на ней алеет царапина. Совсем не глубокая, также доставляющая Итто совсем малое, но удовольствие. И мучение от возбуждения, что накатывает на него неистово. Девушка полностью снимает с него верхнюю часть одежды. Не трогает ни сантиметра так желающей этого кожи. Вместо всех ласк лишь возвышается гордо над любующимся ею демоном. Возвышается, заставляет любоваться. С каждой секундой она всё ближе к цели сломить его. Сломить и все равно вынудить завороженно смотреть на себя. Острые колени на своих бедрах Итто предпочел бы не чувствовать: именно в тех местах у него незаживающие синяки, что каждые несколько дней вновь и вновь оставляет тэнгу. Властная, холодная, неприступная. Она возбуждала о́ни до пятен перед глазами. Была так близко многими ночами и так далеко — в те же моменты. Сейчас, когда его член уже почти касается ее тела, Кудзё привстает и не даёт даже этой сладости. Демон готов поклясться, если бы все сложилось чуть иначе, он бы позорно кончил от одного прикосновения. Все его тело — напряжённый нерв. Ужасно напряжённый, как и воздух в лёгких. А ведь говорят, должен быть кнут и пряник. Кнут и пряник… Что ж, у Сары только два кнута между изящными сильными пальцами. Эта мысль застревает в голове. Ещё одна, и ещё. Кожа дымится от желания прижаться вплотную к девушке, ощутить и ее жар (на самом деле, все тот же холод), одарить страстью и испить её самостоятельно. Войти в притягательных форм тело, удовлетворить просто-напросто плотские потребности. И так много чего ещё. Итто даже мечтать о таком перестал, понимая, что до скорого одиночества сможет лишь недвижимо липнуть к кровати под своей королевой. Да что там! Сара не позволяла даже целовать себя. Возможно, это было самым обидным из всего списка издевательств. Между тем она зарывается пальцами в белоснежные волосы, оттягивает их до боли; наклоняется, а кожа ее близко-близко, хоть и скрытая слоями одежды. Итто чувствует ее совсем немного, и жадность рвется наружу. Ужасно желанно сейчас прикоснуться ещё, теснее, приятнее. Вот только генерал не обделена чувством меры. Сердце демона не знает уже, как биться сильнее, пульсирует в груди — тоже болью. А золотые глаза смотрят на него теми самыми двумя кнутами. И перестать заглядываться на это в ответ не представляется возможным. До чего же довел себя он, разгульный и беспечный о́ни. Жар везде, в каждом уголке складного тела. В каждой крупице сознания. Итто больше не может терпеть, руки скоблят простыни. Испарина выступает на лице. Прожигающий насквозь взгляд Сары слишком долгий даже для демона. Вот, кажется и оно. Кажется сейчас, (прямо сейчас!) прижмется к нему стройное тело, сольются воедино две фигуры. Растает тонкая, как сталь острая граница между ними. Момент соития ощущается почти наяву, Аратаки думает — наконец! Весь он изнемогает от желания. Пытка слишком, слишком долгая. Но Сара только отрезвляюще тянет его за волосы, резче обычного, одергивает руки и встаёт. Оставляет распаленное тело свободно лежать. Так хуже вдвойне. Итто хочет потянуться к себе, когда Кудзё уходит в другую комнату. Хочет, но продолжает мучительно, недвижимо лежать. Тэнгу все узнает. Демон просто дожидается ее, чувствуя, как тело привычно ноет. Как струится со лба пот. Как колотится сердце и трепещет дух. Как бы жестока ни была девушка, все равно душа о́ни полностью отдана ей. Ей, в её нежные, но жестокие руки. Со стороны двери слышатся шаги. Размеренные, точные. Итто узнает их из тысячи. Он их обожает не меньше, чем обладательницу. В неярком свете, из проема к нему подходит она. Руки свободны от перчаток, а чёрное боди под остальными частями платья пропадает. Белая ткань скрывает большую часть оголенной кожи. Итто голодно и разочарованно облизывает губы: хочется видеть не частями и не кратко, видеть все и сразу. Задыхаться горячим воздухом, ведь бедра прикрыты также, едва. Едва, но так сильно, черт побери! Сара вновь оказывается на нем. Вновь давит коленями прямо в кости — но Итто не может замечать сейчас боли. Ткань иногда вздымается от движений, открывая все более страстные места жадным очам демона. Он этим упивается. Он это обожает и каждый раз ждёт. Глазам его всегда предоставлена свобода. Сара резко берёт его руку, сжимает запястье, грубо тянет на себя. Подносит под оставшееся на ней платье. Итто сверкает взором почти что лихорадочно. Эта дозволенность бывает не всегда. Так Сара дразнит его, что ничего, кроме длинных пальцев демона, не посмеет проникнуть в манящее нутро. Знает ведь, как это до боли возбуждает Итто и как ранит иронией. Но девушка над ним слишком прекрасна, чтобы противоречить остроте ее характера. Парень осмеливается сказать это вслух. — Ты... — Молчать, — все так же, ударом по голове ощущаются ее слова. Холод и протест. Но как же он манит о́ни. Сара раздвигает ноги — терпеть боль от ее давления уже невозможно, но Итто, не двигаясь от восторга, этого не замечает. Просто отдаётся действиям, когда девушка все так же резко принимает его пальцы в себя. Демон теряет голову. Все чувства разом: жар, тяжесть, трепет окутывают его волной, стоящий член пульсирует налитой к нему кровью, невыносимо требует к себе внимания. Но ощущение влажного, настоящего огня внутри чужого тела — вот самая кульминация, сладость среди всей жестокости и напряжения этой ночи. Ради этого, ради любования самой Сарой сейчас — терпеть стоит. Она не двигается только сейчас — наблюдает строго за изменениями на чужом лице. Итто довольно скалится, ко лбу от пота липнут белые пряди волос. Его пальцы с жаром и жаждой доставить удовольствие движутся умело и разнообразно. — И всё-таки, ты… — Я сказала молчать. Генерал Кудзё не меняется в лице никак. Уверенно нависает над огромным телом о́ни, также, как и раньше, прожигает взглядом. От него Итто пробирает мучительно сладкая дрожь. Вновь и вновь. Не волнами: настоящими скалами. Демон понимает, что с каждым разом оказывается под ними все глубже. Как и его ладонь. Движения пальцев отработанные, глубокие, быстрые, чувственные. Итто знает, что Саре плевать, что Сара специально никак не реагирует. Игра в одни ворота ранит, но не настолько, чтобы перестать стараться. Чтобы перестать бороться за ледяное сердце. Только лишь о́ни думает об этом, Кудзё отстраняется. Резкая прохлада бьёт по влажным пальцам. Демон ухмыляется, размазывая белую смазку в ладони. А девушка следит за этим действием и смотрит с таким презрением, будто Итто — самый большой идиот в этой жизни. Да, он идиот, а она — искусный палач. Даже кончить не позволяет ни себе, ни ему. Никогда не позволяет увидеть и этой прелести. Демон с долей досады лежит, дрожь и возбуждение поначалу не дают двигаться. Сара одевается, — и лишней минуты не задержится. Тому виной даже не статус главы комиссии Тенрё. Итто в ногах у нее готов лежать, чтобы убедить остаться ещё на пару секунд, что уж там. Но дверь уже хлопает. Железные оковы с запястий спадают с поразительной реалистичностью. О́ни может наконец выдохнуть. Наконец стянуть штаны с изнывающей плоти. Наконец представить эту ночь чуть слаще. Чуть иначе. Чуть по своим мечтам. Снова и снова. Каждый раз, пока он влюблен по уши. Каждый день, исподтишка глядя на ведущую полк Сару. Каждый час, мечтая о своевольно распахнутой двери и Тэнгу в ней. О Тэнгу в своей постели и душе.