Часть 17: Невидимые руки... Они повсюду

Дверь захлопнулась, что занавески зашевелились, будто в открытое окно ветрище подуло. Шедоу, весь такой из себя озадаченный, плюхнулся на койку. Хотел уже лицо руками закрыть, приложился… железка больно ударила ему в лоб. Это он вырвал из этой дешевой двери ручку и даже этого не заметил. Так она и осталась у него в руке, но не на долго — сначала со свистом, а там уже и с характерным металлическим звоном, она полетела прямиком в другой конец комнаты. Надоело ему это все. Парень чертову ручку прикручивал к двери четыре раза (и каждый раз в новое место), на клей дополнительно ее посадил, но один хрен — эта мразь все равно отвалилась. Просто отличный конец дня, как и его начало. Кто там говорил, что: «Утро начинается с кофе»? Ну и гвоздь программы — у него была всего одна единственная задача: свести братца с Черри и навсегда закрыть затянувшуюся главу. Он обосрался и с этим — Бон не шибко и спешил её добиваться, зато к Мэри его тянуло… муху к еде так сильно не тянет, как сие горе-романтика к уже «занятой» даме. Теплилась надежда, что хоть та идея с поездкой в Лос Анджелес прокатит. Они вчетвером поехали бы в неизвестные дали, где персонажи по типу Мэри не смогли бы повлиять ни на кого. Количество человек тоже играло Шедоу на руку: абсолютно все без исключений рейсовые автобусы были с рядами в два сидения, плюс полтора-два часа пути — Шедоу бы точно взял Би Би на себя, чтобы Бон смог побыть с Черри наедине. А затем был и сам кинотеатр, где Шедоу в очередной раз силой «невидимой руки» рассадил бы всех с «одним очевидным условием». Ладно изначальный план провалился, так нет — этот тоже грозился накрыться не начавшись. Нарисовались два элемента, которые точно бы поставили крест на уединенности нужных ему лиц. Черри бы просто сделала как в этот раз. Однако не это было самым страшным: Фредерик… Бон в свое время долго перед ним извинялся, но кажется, он не простил виновника за тот инцидент со взятием в заложники. Здесь в общежитии они еще могли друг друга обойти, а там они бы друг другу погрызли глотки и штаны поразрывали, затем бы и неудобная правда (а ее ХВАТАЕТ) всплыла… Словом, задница. Молиться и еще раз молиться (хоть Рональду Рейгану, хоть Никсону, один хрен не поможет) оставалось, чтобы парочка сумасшедших с ними не потащилась. Единственное, что он мог с этим прямо тогда сделать — как Бон, в подушку поплакать.

***

— ЭААААааа… ЫЭЭЭЭэээ… — плакать не было сил, орать тоже, зато хотелось. Тело чувствовалось ватным и разум будто затуманен был. Бон только и мог, что недовольно мычать, корча при этом разнообразные рожи. Хоть такое бесцельное мычание было некоторым утешением после нескончаемой череды потрясений. Не был бы он раздавлен и изнеможён, он быть может и слюни пускать начал для пущего угара — И стоял ор на весь коровник! — на шум ворвался в комнату старший брат. И что удобно - с двумя баночками пива... И (опять же) что удобно - уже открытыми — ЪЮЮЮЮэээааъ… ЙЯЯЯЯэээыыъ… ъЫъ… — было ему ответом. Ноль реакции. Младший точно в «баклажаны с помидорками» превратился: нижнюю челюсть вперед выдвинул, делал икающие звуки и в целом лежал тряпкой на койке, закатив глаза уставившись в потолок. Всовывание живительного отвара в руку тоже не возымело желаемого эффекта — Капрал Клиболд, Вы чего удумали!? — чуть повысил тон Шедоу. Ни в какую. Он поставил банки и попытался его растрясти — Капрал Клиболд, прием! Прием! Не слышу ответ! Только так Бон соизволил подать хоть какой-то признак разумности, переведя взгляд прямо ему в глаза: «УИИИИэээя…» — чтобы затем напомнить о том, какой у него на самом деле уровень интеллекта — Дай угадаю, день не задался? — переспросил старший — ЪЫЪ... — похоже, ответ был утвердительный «Труд превратил обезьяну в человека… что может превратить ИМБЕЦИЛА в (нормального) человека?» — подумал старший. Прокрутил в голове пару раз сие вопрос — осенило: — Чем тебе он плохой? Думаешь, для чего пиво принес? Сегодня вся Страна Свободы отмечает национальный праздник: Фредерика публично опустили! — ЪЫ…ы…ыыы…Бляяя!— тут Бон не выдержал, лошадью заржал на всю комнату. Что называется, свершилось это ваше «О ЧУДО»: Бон действительно излечился (нет) от умственной отсталости… — Господи, Бернар! — на часах, на секундочку было почти 11 вечера, а тут такое. Шедоу столь мощного прорыва обороны противника не ожидал и от шока аж задыхаться начал. Он пал на колени к кровати, приобнял брата и началось — Бернар, ты что, с ума сошел? Ты успокойся, пожалуйста, нас порвут же щас, помрем по-настоящему! Будет кровь, агония, не знаю… Аппендицит, грыжа, чизбургер! На вот, пива выпей! Теперь и сам виновник сего торжества начал задыхаться — очевидно, последняя фраза вызвала в его мозгах ОсОбУю уличную нейронную активность, от чего смех вообще не смолкал, хоть руками рот закрыл (чтоб не сильно шуметь). — Точно! Не отходя от кассы… — сказал Щедоу, хорошенько так отпив — я тебе сейчас расскажу! Я хорошую историю расскажу! — Валяй… — устроился он поудобнее на койке, тоже глотнув живительного отвара — Поведаю, пока вспомнил и не забыл… Историю про Джона Уэйна Гейси. Шедоу сразу подорвался, с трудом встал и шаткой такой походкой поплелся к двери, оглядел коридоры, вслушался — кажется, ничего и никого. Горизонт был чист и тих, собственно на том Шедоу закрыл за собой дверь и дополнительно закрыл ее на щеколду. Но это так, на случай войны всякого. — Много-много лет в чертогах моего разума пылилась эта история. Не хотел долго ее рассказывать… была неприятная, темная, смердящая тайна… Предупреждаю, будут АЛЛЕГОРИИ! — ВАЛЯЙ! ВАЛЯЙ! — с нетерпением произнес Бон, ожидая услышать сочнейшее аудио-зрелище

***

Дело в том, что когда Вы, капрал Клиболд, от горя отходили, некий господин «Ф»… не, не тот, что на купюрах в сотку… ну, Фредерик… Это сейчас его из комнаты невозможно вытащить, а в те времена он после смен пристрастился ходить среди детских аттракционов допоздна. Однажды я остался за пультом в нашей каморке, сижу я, на гитаре струны меняю. И меня что-то дернуло подсмотреть, что Фредерик там такое в ночи делал, может детей хоронил там – мне откуда знать, интересно! Я за шторку, один глаз на него, а он в игровой зоне, на карусель с пони влез, пока все хорошо. «Ребёнок индиго» – вот ему описание! Я чуть вслух не заржал. Слава Дяде Сэму, не сорвался... Не знаю каким пыткам он бы меня подверг, если б засёк. На том мне стало страшно. Знаешь почему? Ты понимаешь, подобного не покажут ни в одном документальном фильме про Вторую Мировую… Что уж там, ни в одном эротическом триллере тебе не покажут! *тут парень сделал глубокий вдох* Он пони на том аттракционе насиловал своей массой и еще такой: «Тыгидык-тыгидык»! Фу, ужас… Терся он… слышу… ХРЯСЬ! Будь бы это дети, я бы сказал что-то из серии: «Бывает, может случиться с каждым». В "Showbiz Pizza" дети роботов ломают как по странствующим голубям стреляют и ничего, никто не жалуется! Но то был господин «Ф» — аттракцион пал невинной жертвой от массы своего убийцы! Думал я: «Страшное позади». Как бы ни так! Военные преступления были только впереди. Слышу нечто протяжное и главное – жидкое! Там почти все лампы были выключены, потёмки считай, но я увидел… Увидел… Вторая жертва — умирала она долго и мучительно… Черная дыра растеклась, пожирала каждый квадратный дюйм ткани… Затем у него появилась третья жертва! Он устроил, а я, черт возьми, пережил его газовую камеру, ПОНИМАЕШЬ! Пересиливая себя, в отчаянной попытке выжить, вгляделся, *тут уже Шедоу начал ржать* смотрю, а лицо он сделал будто Джон Уэйн Гейси! Я обычно сравнений не делаю, но он там ой как был на него похож! Знаешь как он от жертвы избавился? Думаешь, побежал в ванную скрывать улики? Нееее, не-не-не… Стянул и, (внимание) ЗАХОРОНИЛ под этим самым аттракционом, где минуту назад он же совершил первое убийство! Мне стыдно за твоего заложника стало, как никогда в жизни! Чем он не Гейси!?

***

На этой коричневой ноте Шедоу и закончил свой сказ. — СУУУКА! Мистеру Вуду немного совсем до бесплатного горячего шоколада не хватило! – Бон от смеха в спелый помидорчик превратился (не, не в том смысле, что вы несёте?) — Вот да, пишем начальнику письмо-обращение: «Мистер Сталин, расстреливайте всех — Фредерик попустился!». А если серьезно, я подслушал потом, у него после тебя недержание развилось – Ребёнок, блять, индиго... – вспомнил наконец верное наименование. Бон дальше хотел что-то сказать да мысль его улетела далеко вперед, а он за ней не поспел. На том он и махнул рукой – Отныне Вы, капрал Клиболд, тоже знаете одну государственную тайну. Храните ее как зеницу ока... Не обманывайте себя, солдат, ее распространение (даже мне) не поможет совершенно никому. Всегда держите в голове эту фразу: "сила в тайнах"! Вслед за этим Шедоу принялся дальше рассказывать охуительные истории вещать про различные загадки и прочие теории заговора (местного пошиба), инопришленцев, коммунистов и то, что пиво — это моча. В сие шум сливаемых на него сточных вод Бон не вслушивался, уж шибко хотелось спать. Так где-то на теории о коммунистически настроенных владельцах пиццерии Фредди Фазбера парень и забылся.

***

Почти восемь утра. Яркие солнечные лучи, били Бону прямо в лицо, не давали заснуть. Но того и не требовалось – он таки принялся впервые за эти дни заниматься графоманством черкать все новые строки, а лучи и боль в глазах мотивировали его концентрироваться только на работе. А то знаете, бывает такое: сидишь себе за столом и вместо, скажем, выполнения домашки по математике ты десять раз ходишь делать чай, пятнадцать раз на горшок, тычешь карандашом в ластик, клей замазку нюхаешь… Здесь же парень был должен сидеть склонившись над листами и не шевеля головой писать, иначе был риск быть ослепленным. Так и работал. Тем более, ему было о чем писать, и этого "о чем" скопилось достаточно. Мэри, Фредерик, Шедоу, его пьяная езда, последующее еврейское сорокалетнее блуждание по пустыне, и без того далекая от изначальной идея «вечного движения» сменилась нытьём – словом, самоповтор ага, будто сие текст от того же не страдает. Хотя и среди изъезженных мыслей были и новые: «История по Гейси» была довольно смешной, но все равно не верилось, что Шедоу в здравом уме мог рассказать ему СИЕ. Это «сие» могло только присниться: его повествование не было ему свойственно от слова совсем, хоть и в последнее время видимо, из-за амеб из того пруда, попавших через носоглотку к нему в мозг начал подозрительно под него косить. И сам сюжет с опозорившимся врагом КаГБэ намекал. Корпел парень над переносом этой истории из головы на листок очень долго, пытаясь максимально точно передать запах мысли весь спектр безумия. И, не дописав какие-то две строчки, он застыл. То, что он хотел написать забылось, но зато пришло озарение: а что если попробовать устроить полномасштабную диверсию? Бон встрепенулся, адреналин ударил ему в кровь. Идея одержала им вверх и он бы, ведомый старой обидой, пошел претворять это в жизнь… — А, не, херня какая-то. — единственная в его жизни здравая мысль посетила его «тыкву». Пробежался парень по тексту еще раз, а там еще и еще… чем больше читал — тем отчетливее проступали бред, фантазии, презрение. Чем больше думал — тем меньше в это верил. На него что-то начало влиять? Может это с НИМ САМИМ было что-то не так?

***

«Новый комплект заряжен, затвор передернут — пулемет готов к тому, чтобы крыть все вокруг шквалистым огнем…» Выглядит как описание сцены из фильма про Вьетнам, не так ли? Но нет, это автор таким вот изъебистым путем описал то, как Мэри печатала все новые и новые главы к своему долгострою. Одну главу про некое «великое знамение» девушка наконец забила до смерти добила. И ей было приятное занятие и, что самое главное — пациент (в лице сюжета в романе) сделал экий-некий намек на то, что он скорее жив, чем мертв и совсем слегонца шевельнул мизинцем средней ноги. Хоть в этой истории разводной ключ и не водится… (блин, ну откуда ему взяться, если к нему в свое время по шумок «приделали ноги») так да, о чем это я? Хоть разводного ключа и не было, но зато у Мэри жизнь им забила только в путь: отдельные идеи пришлось записывать на отдельный листок, чтобы потом не забыть. Возможно они никогда бы не потребовались, были бы вычеркнуты и (так и быть) забыты, но в качестве приятного бонуса, голова была занята делом и определенные навязчивые мысли не возникали. В конечном счете подобных «заметок на полях» накопилось достаточно, чтобы строить новые главы исключительно из них. И если все звезды сошлись бы, то ближе к ноябрю сие монументальный, великий, ужасный, классный, хороший, охрененный, просто очень хороший (нужное подчеркнуть) труд бы логично завершился. А там можно было бы отнести его в какое нибудь издательство, чтобы там его приняли и издали в формате книги… Отец бы наверняка гордился ей. Через всю страну перевезти печатную машинку, починить ее и это все ради того, чтобы по памяти воссоздать тот красочный фантастический мир, созданный им в те далекие… *шум и вибрации от перфоратора* Утро, по видимому, началось слишком хорошо, чтобы оно обошлось без актов строительного содома прямо под ногами. Судя по тому, что аж лампа на столе чечетку отплясывать начала аки Фред Астер, долбежку в сра… то есть, стен те ироды начали в «комнате для празднований» №3, а это точно под ней. — Не очень то и хотелось! — недовольно буркнула та. До позднего вечера можно было забыть о нахождении в комнате - оглохнешь И что делать ей в таком случае? — вот насущный вопрос. Завтракать она завтракала. Со строительными работами снизу особо не приберешься. Пойти к Фредерику, а хотя зачем? Она и так была закована в его кандалы с ним виделась каждый божий день. Радио разнообразия ради включить? Книгу прочесть? Так Мэри сама не заметила, как мысли о делах обыкновенных и обыденных сменились на другие. Те мысли, от которых воздух как бы каменеет в легких, сердце сжимается, напряжение нарастает. Те мысли, что способны пробудить в человеке самые худшие эмоции… Тут то девушка наконец опомнилась. Нет, она не могла этого допустить вновь. Нельзя здесь было больше находиться. Мэри, не раздумывая ни секунды, вскочила с места, взяла первый попавшийся маркер, дернула пару листов из пачки, на одном накалякала надпись покривее, на другой — пОкРаСиВшЕ. Впопыхах отыскала диспенсер (нет, не диспАнсер для умственно отсталых) с узким канцелярским скотчем, оторвала меленький кусочек, не глядя прилепила на лист, лист на дверь, а сама — пулей из здания.

***

— Америка говорит Вам доброе утро, мисс Деграссо! — прозвучало вместе со скрипом кухонной двери. Шедоу в гордом одиночестве, но от того не менее мирно, попивал вкусный чай, ел сосисочки и борщик. Хотя это его «мирно» выглядело как качание на стуле с закинутыми на стол ногами и потенциально расшибленное в кровь табло — Пошел нахуй! — на этом весь оставшийся день Бон мог считать испорченным — Ой, ой, ой-ей-ёй!!! Капрал Клиболд, штаб просит прощения, ну не может никто свыкнуться с… — здесь старший истошно заржал — фа… фа… фактом… что ВЫ, Бернар Клиболд, не являетесь той милой девушке… СЕСТРОЙ! — Пиздато, блять! Как охуенно, что самый совершенный вид на планете, считает смешным макияж на мужских лицах! Если мы красимся, то НЕЕЕЕ, мы ТОЧНО не контора для детей - мы ебаный гей-бар, где все беспричинно трахаются! — Окей, окей, не буду я больше! Во имя дяди Сэма, успокойся! — Шедоу сразу дал заднюю — Вчера был… а, не, два пиздеца! Этот проехался и, сука, хуйня опять снилась! — начал ворчать Бон, наконец плюхнувшись на стул — Блин, ну извини. Кто ж знал, что… погоди секунду. А что тебе снилось, если не секрет? Опять она мучила? — Пфф…ффф…пф… Блять, меня нихуя не мучили и вообще не она… — тут на злом его лике улыбка проступать начала — ТЫ и сугубо ТЫ хуйню безостановочно говорил! Про… опасные, блять, для здоровья аркадные машины… что Финляндии не существует... что владельцы этой забегаловки коммунисты и что на нас ставят идеологические эксперименты… — Что!? — очевидно переигрывал Шедоу — Ну, приснилось сегодня, я ж сказал. — на лице Бона растянулась улыбка психопата — Повтори, что ты перед этим сказал! — Бля, ну работодатели-социалисты над нами опыты ставят... Че спрашивать? — Я спрашиваю, потому что теорию про эксперимент вынашивал месяца четыре и никому о ней не говорил до этого! Даже больше - я не планировал это вообще кому либо говорить! Теперь, благодаря тебе, меня в дурку свезут… — плохая актерская игра все пёрла из Шедоу. Вы бы видели эту гротескную рожу, изображающую бесконечное лето удивление — А, да, там была еще история про Гейси… запомнилась пиздец! — посмеялся младший, видимо пропустив мимо ушей все сказанное братом — Там типо ты говорил, что когда поздно ночью сидел… — Так… — А, не, не скажу. Ты сам запретил ее мне говорить! — хитро улыбнулся младший — Э! Раз начал, так продолжай! Ты меня клоуном-убийцей, знаешь ли, заинтриговал! — (кто нибудь, срочно дайте Шелдону Клиболду «Золотую Малину» за актерскую игру) — Но, но, но! Ты! Лично ТЫ — Бон для пущего эффекта аж вскочил со стула и ткнул в брата пальцем — сказал, цитирую: «Сила в тайнах!». А из уважения к тому «тебе», я обещание сдержу! — Каков хитрец! Фиг с тобой, в этот раз убедил. Но ничего, воню… секрет я твой раскрою! Ни одна гос. тайна не может вечно оставаться тайной. — Что у нас жрать осталось, не знаешь? — выдохнул младший, устремившись к холодильнику — Там хлеб, молоко и пачка яиц. Я ходил вчера, брал, но нам сегодня закупиться надо по полной. — старший тяжело выдохнул — И сухпайки на завтра собрать для всех. И расписание автобусов найти.

***

Одиннадцать утра, позднее утро (да, дорогой Читатель, это очень важное для сюжета уточнение). Черри, как и обещала предыдущим вечером, пошла спрашивать у Мэри окончательное решение касательно одного сомнительного заманчивого предложения. Дверь была закрыта. Впрочем, как и всегда. Девушка постучалась — сразу после этого послышался какой-то тихий шелестящий звук, хотя ответа не последовало. Постучала она еще раз — теперь вообще никакого звука. Мэри точно боялась выдать свое присутствие, не хотела, чтобы ее трогали. — Это я! К тебе можно? — на всякий случай крикнула Черри в дверь перед тем как попробовать зайти Черри попробовала открыть дверь, но та не поддалась, как если бы та была закрыта. Исходя из этого, она все-таки решила не ломиться в комнату во имя «норм этикета» и прочей моральной чепухи и решила немного подождать. Не зная, что еще делать, та начала сверлить взглядом дверь — так она надеялась получить ответ. Но она тут же заметила листок на двери, где синим по белому было написано: !ДОБАВИТЬ СЮДА ДЕТАЛЕЙ! Поняв, что Мэри ждать не стоило, та озадаченно вздохнула и пошла обратно к себе. А они ведь договаривались. Ненароком та подумала, каково это было парням тем вечером, когда она так же их оставила… Собравшись приземлиться на стул, Черри вдруг почуяла что-то неладное. Не могла понять она только что именно. Было что-то с той дверью нечто странное. Она рванула обратно к комнате Мэри. Дверь по-прежнему не открывалась, шумов не было, листок тоже был на месте… Пробежалась по нему взглядом еще раз — прорвало на (нет, даже не хохот) дикий смех. Да, она в первый раз правильно прочитала: «!ДОБАВИТЬ СЮДА ДЕТАЛЕЙ!». Признайтесь, товарищ Читатель, Вы успели уже подумать, что автор до такой степени не умеющий читать идиот, что допустил сие глупый конфуз? Что Мэри хотела подобными письменами сказать — Черри так и не поняла. Возможно, имелось в виду, что за дверью вместо комнаты может быть пустота, которую девушка забыла наполнить некими деталями. И чтобы никто в пустоту не шагнул и не провалился, она налепила это предупреждение. Насмеявшись вдоволь, она вспомнила о наличии во вселенной Фредерика и пошла к нему, ожидая там увидеть и его даму сердца. Только вот он оказался бесполезен, так как в характерной для него детской манере заявил, что: — с Мэри с прошлой ночи не разговаривал; — не знал где она была сейчас; — при всех выше указанных пунктах утверждал, что Мэри не поедет, так как она с ним «солидарна». Твердо и четко. «Первоклассный» семьянин и «безупречный» муж, конечно, фигни не скажет, но Черри все же решила дождаться, когда Мэри вернется и спросить лично… так, на всякий случай.