Ночь, изменившая волшебный мир

По тускло-освещенной тесной гостиной старого дома-сарая в уже позднее время, ходила женщина, лавируя среди плотно обставленной мебели и оставленных игрушек старших детей. Она не замечала их, тревожно проходя мимо и только чудом не наступая на них, не спотыкаясь, ведь ее напряженный взгляд бегал от окна до странного рода часов, где стрелки были направлены не на цифры, а на слова вроде «дома», «на работе», «в пути»… Женщина замерла, прислушиваясь к звукам снаружи их самопостроенного* дома: ветер стукнул в окно и рыжие кудри рассыпались по плечам от неловкого движения. Она увидела вспышку в окне – муж? А потом услышала торопливые шаги у порога. - Лапушка, это я, - проговорил в дверь рыжий высокий мужчина в очках и зашел, осветив волшебной палочкой полутемное пространство. – Молли… Ты неважно выглядишь… Как ты? Малышка спит? А мальчишки? – мужчина, даже освещая палочкой путь к жене, все же наступил на одну из игрушек и зашипел от боли, но тут же забыл, снова направившись к замершей женщине. Молли Уизли, женщина чуть за 30, немного полноватая из-за последней беременности и пяти предыдущих, но с красивыми выразительными глазами и блестящими локонами рыжих волос, затаила дыхание, не сводя глаз с супруга. - Артур… Это правда? Правда? По радио только и говорят... Муж кивнул и наконец оказался рядом с женой, обняв ее. - Правда, Молли. Он побежден! Все закончилось. - Правда? – женщина наконец не выдержала и расплакалась, уткнувшись в грудь мужа. – Неужели, неужели весь этот ад прекратится? Неужели наши дети смогут спокойно жить, неужели..? - Да, Молли, да, дорогая, - Артур ласково гладил захлебывающуюся слезами и давно сдерживаемыми рыданиями жену. И вдруг она резко отстранилась от мужа, даже в полумраке комнаты бледнея на глазах. - А Поттеры? Поттеры – Лили и Джеймс?... Женщина всхлипнула, прижимая к губам дрожащие пальцы. Это правда. Все читалось на растерянном лице мужа. Правда, что кумушки-тетушки стали присылать ей с совами час назад, правда, что вещало волшебное радио, накапливая слухи и сплетни, громко радуясь счастью освобождения, не забывая и о том, что этому предшествовала жертва… Все так неясно: ведь Поттеров скрыл сам Дамблдор, а их Он нашел, Тот-кого-нельзя-называть… Убил… - И Лили…? – едва стоя на ногах прошептала Молли, чувствуя давящий ком в груди. Артур подхватил ее за плечи и подтащил к дивану, усаживая жену и заколдовывая кувшин с водой и стакан, который тут же преподнес к губам жены, заставляя ее сделать пару глотков. - Пока еще не все ясно, но кажется их предал Сириус, - хмуро сказал Артур, понимая, что не время жалеть супругу, лучше он, чем Мюриэль с кровавыми подробностями сплетен. – Сначала он убил Питера, а потом… Дорогая, - мужчина не находил слов, чтобы утешить жену, которая все последнюю беременность находилась в каком-то беспокойстве, отчего малышка Джиневра была очень плаксива и капризна. – Ничего не поделать, сейчас нам надо лишь узнать правду и рассказать… - А Гарри?! Малыш Гарри?! – вдруг подскочила Молли Уизли. – Где он? Такую чушь говорят – вроде как это он победил Его… Но он же малыш – всего на год старше Джинни… - Женщина решительно сверкнула влажными глазами. – Мы должны защитить его! Где он сейчас? Говорят, он цел и… - Он цел. Он под защитой Дамблдора. Пока точно не знаю, но Хагрид направился к нему… Это мало успокоило Молли. Она хоть и снова села на диванчик, но тревожно заламывала руки, бормоча, как все несправедливо и после плаксиво добавила, глядя на мужа: - Неужели этой жертвой Поттеры купили нам долгожданный мир? Как это печально… Это неправильно… Но я так рада, Артур! Закончилось! Я так… Мужчина снова обнял взволнованную жену. - Иди приляг, милая, ты натерпелась… А я пойду разузнаю что там с Сириусом… Неужели правда?... И еще: меры безопасности все еще соблюдаем. Хоть Он и мертв, но на свободе все еще много его приспешников! Теперь дело за мракоборцами, за всеми, кто еще верен Англии – они должны поймать всех Пожирателей смерти. До тех пор, дорогая, все пока по прежнему, понятно? Заплаканно кивая и заверяя мужа, что пойдет спать, женщина все же долго еще сидела в гостиной после его ухода и всхлипывая, пыталась сдержать в себе две полярные эмоции: боль за потерю друзей по Ордену Феникса и участи маленького Гарри, ставшего сироткой за день. И непомерного счастья, что теперь ее сердце не будет разрываться каждый раз как муж уходит на работу и начало обучения старшего сына в Хогвартсе пройдет не так тревожно и мучительно, в постоянном ожидании плохих новостей. - Мам, - из тени проема двери ведущую на лестницу вышел Билл, ее старший сын – красивый мальчик с чуть длинными рыжими волосами, который уже на следующий год должен получить письмо из Хогвартса, чего женщина ждала все это время с нарастающим ужасом, а теперь - опустошенная неясным облегчением на чужом горе. - Билл, дорогой, что случилось, почему не спишь? – она отвернулась, вытирая слезы и стараясь, чтобы голос не дрожал. - Это правда? – негромко спросил мальчик. – Правда, что Его уничтожили? - Ты слышал? - Ага… Когда ты радио слушала. - Ты поэтому плачешь? – вдруг заявился Чарли из тени брата, ее второй сын – добрый мальчик с той же рыжей копной волос, что и у всего семейства, он и сейчас поспешно подсел ближе к матери и стал похлопывать ее по спине. - Конечно же нет, - появился в гостиной малыш Перси, важно поправляя очки, подражая отцу. – Мама бы не стала плакать от смерти Того-кого-нельзя-называть. - Я и не это имел ввиду! – надулся Чарли, а Билл внимательно смотрел на мать и кажется готовился выполнить любую ее просьбу, что, наоборот, растрогало ее сильнее. - Мои дорогие, мои мальчики, - Молли подозвала всех ближе и обняла сыновей, пытаясь сдержать все накатывающие и накатывающие горько-счастливые слезы. Ее мучило то, что она так рада – все закончилось, если Его не стало. Но Поттеры – Лили, Джеймс и несчастная кроха Гарри… Решение пришло моментально, женское сердце отозвалось на него с радостью. – Возможно, если все получится, у вас будет еще один братик… - Ты снова беременна?! – отпрянули от нее трое мальчишек, отреагировав как-то по-взрослому, удивленно и будто с укором – только-только родила младшую… - Нет-нет… - Замахала рукой смущенная Молли Уизли, видя некую смесь любопытства и страха в глазах старших сыновей – а уж пятилетний Перси смотрел так внимательно, будто даже понимал процесс создания детей… - Я про Гарри, про Гарри Поттера! Если получится - мы возьмем его к себе. Чарли просиял и закивал, Перси задумался: - У нас и так мало места. - Мы можем еще построить, - улыбался добряк Чарли. Но Молли ждала мнения самого старшего – спокойного и рассудительного мальчика. Его слова она ждала даже больше, чем слова мужа – тот всегда поддержит ее, а вот Билл… Нелегко быть страшим в такой большой семье, где мал мала меньше и еще будет один. Билл очень помогает ей с остальными детьми. И Джинни и Рона он может успокоить быстрее – возможно потому, что у матери последнее время такое тревожно-плаксивое настроение, старший Билл просто брал рыдающую сестренку из рук матери и прижимая к себе, ходил по дому, по огороду, что-то рассказывал, отчего девочка успокаивалась на раз. И когда неуемные близнецы Фред с Джорджем затевали какие-то игры с ползунком Роном, которого приходилось тоже успокаивать от проказ старших братьев и также выговаривать близнецам за обиду над младшим. Молли все это видела. Долгожданная девочка, любимые мальчики – все они родились в мире, где убить могли ни за что, где тьма и злоба нависли над страной, где все ее жители были заложниками одного властолюбца… Молли поддалась отчаянию, и куча детей постоянно ужасала представлениями их потери. Вечные оглядывания, вечно по трижды заколдовать дом охранными чарами, держать поблизости порох для побега, если вдруг заявится Он со своей бандой. Все это так давило, что руки опускались. Билл и Чарли очень помогали, но Билл еще и понимал мать и она каждый раз мысленно просила у него прощения, когда он брал ее обязанности в свои маленькие ручки… - Милый? – Молли воспрянула в решительности. Где семь детей – там и восемь будет. Но мнение Билла очень важно для нее. Если Чарли и Перси волновало лишь где его поселить, то старший понимал больше – они живут в переделанном сарае с надстройками, на большего не хватило средств, да и сейчас едва концы с концами сводят. Но после уничтожения Того-кого-нельзя-называть ведь будет лучше! Непременно будет лучше… Билл кивнул и вдруг резко повернул голову к темному входу, где стояли близнецы с крошкой Джинни и недовольным Роном, готовым расплакаться, которого Фред подтаскивал за подмышки. - Ах, Мерлин! Чего вы все подскочили? – всплеснула руками женщина и кинулась забрать малышку, начинавшую кряхтеть от недовольства как и брат. А умный Билл без вопросов взял на руки Рона, которого явно разбудили неугомонные как чертики близнецы. - Ладость или гадость? – улыбался Фред – и Билл повел носом в сторону самого младшего брата и его пеленок, сморщившись. - Гадость! – захохотали оба близнеца. Молли виновато наблюдала, как Билл спокойно и уверенно понес Рона купать. - Милый, я сама… - Джинни скоро кушать захочет. – Даже не повернулся Билл и близнецы потопали за ним, замышляя что-то нехорошее. Малышка на руках матери закряхтела, сморщилась и заплакала. Молли растерянно повела взглядом в сторону не спавших сыновей с какой-то прострацией понимая – как их много. Она всех страшно любит, но как их много… Трое старших самостоятельны, но разве и им не требуется внимание и ее ласка? И уже давно понимая, что если бы не они - Билл и Чарли, она бы не справлялась. - Чарли, дорогой, присмотри за братьями… - Да, мама. Молли ушла в свою спальню и дала хныкающей малышке грудь, которую та не сразу, но схватила. Женщина не включала свет, заново погружаясь в состояние последних часов – горькое облегчение от того, что все закончилось. Она не замечала, что малышка уже перестала есть и теперь кряхтела на руках, капризно требуя внимания. Машинально Молли прислонила дитя к плечу, легонько похлопывая по спинке дочки, а мысли женщины находились в доме-убежище Поттеров, представляя в красках как все произошло. Девочка захныкала в руках, а женщина механически прижала ее к груди, покачивая, думая о том, что там с мальчиком Поттеров. Джинни расплакалась и вдруг прекратила – резко и неожиданно. Молли не замечала, что ее слезы падали на личико дочери. Не замечала, как внимательно, в полумраке комнаты, девочка смотрит на мать; не замечала, что почему-то отныне Джинни будет очень мало плакать; не замечала, что оплакивая судьбу друзей и чужого ребенка, Молли еще крепче будет держаться за своего, за всех своих детей, среди которых может появится и малыш Гарри. А комната… комнату пристроят.