Часть 1

Липкие от грязи и пота пальцы мелко дрожат, сцарапывая верхнюю часть пачки сигарет и выгребая оттуда последнюю оставшуюся. Хрупкая сигарета прогибается, и дешёвая бумага мнётся под моими пальцами. Бонд с кнопкой, моя дурацкая детская любовь. Моя дорогая глупость. Мой виноград. Когда тишина прохладного вечера давит на уши, то щелчки зажигалки становятся искуплением. Я щёлкаю раз за разом, и наконец-то яркое пламя пррывается сквозь плотный, влажный, удушающий воздух. Я жадно затягиваюсь последней сигаретой, выпуская слабый дым изо рта. Бонд на вкус отвратителен, похож на американский красный мальборо, на синий винстон, на блядское собрание. Бонд на вкус отвратителен. Зубами с трудом нахожу капсулу и сжимаю её, слыша треск. Он напоминает мне о том, от чего я отвернулся, напоминает о моём новом хобби, напоминает о том, зачем я, собственно, тут нахожусь. Я сжигаю свои губы и лёгкие, вдыхая дым через нос, кашляя и слыша громкий хрип через собственный кашель, вновь отвлекаясь от дел. Наблюдая за тем, как неровно подожглась табачная бумага, я щёлкаю зажигалкой ещё и ещё, всё равно не попадая на единственный целый кусочек, и в конце концов ругаясь и делая две глубокие, болезненные затяжки. Сигарета наконец-то засветилась равномерно. Как бы холмик на кончике, и я наслаждаюсь красновато-оранжевым цветом, скрытым тёмными, догорающими кусочками листков табака. Хмыкаю, ухмыляясь собственным мыслям. Я просто идиот, разрушающий свои лёгкие, просто дурак, сжигающий свои пальцы, просто дегенерат, отрывающий кусочки от собственных губ и пачкающий кровью фильтр дешёвых сигарет. Я оборачиваюсь. Пальцы крепче сжимают зажигалку, а вторая рука тянется к баллончику, лежащему на грязной земле подвала. Подхватываю холодный циллиндр и, держа его прямо за зажигалкой, одновременно зажимаю два механизма. В ту же секунду, когда зажигалка счастливо произвела из своего малого тельча весёлый, танцующий огонёк, из баллончика сильным потоком воздуха и запаха вылетела жидкость. Резко запахло хвоей, и мои беруши защитили мой слух от какого-то громкого звука. Поток из баллончика усилился, приобретая яркий оранжевый оттенок и распаространяясь по светлой коже. Медленно темнеющий нос, горящие брови и ресницы, бодро сгорающая щетина, широко открытый рот, зажмуренные глаза. Постепенно сигарета кончается. Сердце начинает биться быстрее, затяжки становятся короче и легче, и вот я выпускаю дым из ноздрей, постепенно вжимая останки сигареты в ближайшую стену. Несколько мелких искорок — и всё кончилось. Кидаю зажигалку и баллончик на землю и сажусь на корточки. Той же рукой, которая только что держала сигарету, касаюсь зияюще-открытого живота перед собой, пальцами медленно раздвигая органы, забираясь вверх, всё дальше и дальше, наконец-то находя мягкие лёгкие и, с небольшим количеством приложенной силы, вырываю их из тела. Но жизнь продолжается. И я поднимаюсь с земли, и, прокашлявшись, выхожу наружу. Один, в темноте, я быстрым шагом иду куда-то, сам не имея понятия, зачем лететь в никуда, отталкиваясь от холодного асфальта разорванными кедами.