Темнота

      Темнота стекала по моим векам откуда-то сверху, обволакивая, поглощая. В ушах пульсировала, отдавая в висках, музыка, льющаяся из чудом оставшегося в одном ухе наушника. Я слышала только, как чьи-то крики сливались с моей любимой песней в жуткую какафонию. Я не могла пошевелиться. И вздохнуть тоже не могла.       Кровь, разливаясь рекой по асфальту, внезапно заставила страх уступить место тихому смирению. А ужасная боль постепенно тоже сходила на нет, оставляя за собой лёгкость и одновременно — тяжесть. Всё тело будто исчезало, но меня тянуло куда-то с неведомой силой. Будто вырывало из сна. Однако в этот раз я точно знала, что не сплю…       Свет? Нет, никакого света. Тьма просто начала приобретать новые очертания. Я не слышала ничего. И не видела ничего, кроме этой бурлящей жижи-тьмы. Тогда меня во второй раз обуяло чувство страха: родители! Что с ними будет, когда они узнают, что их долгожданная дочь, вырасшая и уже готовая войти во взрослую жизнь, оказалась раздавленный каким-то безумцем-водителем?! Шла в наушниках, как и всегда, не глядя, куда надо. Уперевшись взглядом в землю.       Я не успела полюбить так, как надеялась. И меня не полюбили так, как я об этом мечтала. Я — ничто. Я ничего не добилась.       Так глупо погибнуть! Неужели врачи меня не вытащат?! Кто-нибудь! А почему я, собственно, сохранила способность мыслить? Или это мой мозг — последнее, что ещё живёт и работает, причём в ускоренном режиме?..       Что будет дальше? И неужели мне не дадут нажать на «рестарт»?       Тьма, в которой я плыву, постепенно раскрывается, впускает меня куда-то внутрь. А, может, весь мир — это всё-таки матрица? И я сейчас окажусь в реальном? Интересная история… жаль, что я о ней уже не напишу.       Я открываю глаза. А они были закрыты? Боже, словно впервые открываю! Всё вокруг слишком яркое, и я закрываю их обратно, ослепнув в первую секунду. Через некоторое время открываю их снова. И это ваш пресловутый Рай? Детская комнатка, не иначе. Везде игрушки, и стены — ярко-розовые. Или это — изолятор, в зависимости от возраста умершего? Или я всё-таки в больнице? Или психушке…       Поднимаю руки и замираю. Да это же… и не руки вовсе. Очертания. Тени словно. Я пытаюсь их повернуть, как-то рассмотреть, но ничего не вижу. Не меняются. Я — тень, я — чёрный туман.       Эй? Пытаюсь сказать что-то, но из моего рта не вырывается ни звука. Более того — я сомневаюсь, что у меня вообще есть рот.       Оглядываюсь и замираю. Чёрный силуэт в кресле кивает мне головой, и я отчётливо понимаю, что это мой дедушка. Рядом — ещё силуэт. И ещё. Их слишком много: я сбилась со счёта. В конце концов, они сливаются в одну большую тень.       Я отворачиваюсь от них и смотрю на дверь. Неестественно огромную. Пытаюсь встать. Я, вроде как, сижу на полу? А чем мне вставать, если вместо ног расплывчатые палочки тьмы? Не оставляю попыток и всё-таки поднимаюсь. Тянусь к ручке двери, тянусь… Падаю. Проваливаюсь. На уровень ниже.       На этом этаже страшно. Мне — очень. Скрипящие крики душ заставляют несуществующее фантомное сердце сжаться. Тени двигаются вокруг меня и скрипят, пытаясь что-то сказать, но в итоге получается лишь этот звук. Будто гвоздём по стеклу. Я пытаюсь что-то показать им жестами, словно задать вопрос, но они оставляют меня, кажется, потеряв интерес.       Я мысленно вздыхаю и бьюсь об пол, проваливаясь ещё дальше. Меня начинает охватывать паника. Как когда мне казалось, что я потеряла в незнакомом месте родителей. Родители! Теперь мелодия — гвоздём о стекло — звучит вибрацией уже откуда-то из меня. Именно из меня: не из горла, а из всей массы, которую я осмелюсь назвать телом.       Новый этаж неожиданно пустой. Белый, уже больше напоминающий то, что говорили о Рае. Если, конечно, один белый цвет приравнивают к Раю.       Меня берут за шкирку. Существо передо мной вводит меня в ступор и ужас. Глаза цвета пламени смотрят насквозь, ведь я тень, но будто бы в одну точку — душу. Я издаю скрежет, и существо скалится, морщась от неприязни. Неужели я попала в Ад? Хотя, с моим образом жизни… Но я надеялась, что это всё — выдумка, а после смерти есть что-то… что-то неплохое. Хорошее? Звучит смешно теперь, когда я всё понимаю.       Существо открывает свою пасть и запихивает меня туда.       Я открываю глаза. Меня сожрали? Нет. Я не сплю. Я в своей комнате, в своей постели. Утро четверга. Я дышу, я вся в поту и с колотящимся сердцем — жива! Сегодня прекрасный день и столько удовольствий, и столько возможностей, и столько чувств! Все мои родные и любимые живы, и я могу позвонить им! Боже. Никогда! Никогда больше не захочу умереть! Вообще не хочу умирать. Как же хорошо! Как же хорошо, что это был просто сон…       Вместо облегчённого смешка из рта вырывается скрежет.