Старая башня

— …в общем, приезжай. Например, в эти выходные. — В эти? Слушай, я даже не знаю. Через неделю начало сезона, если Джим опять устроит внеплановую тренировку… На другом конце провода раздалось еле слышное хмыканье — Тодд наверняка закатил глаза: — Скажешь ему, что у тебя семейные обстоятельства. Серьезно, Берт, я тебя два месяца не видел, а мы в одном городе живем. Тебе до дому ехать от силы час! — Ты не знаешь Джима — если я не приду, он меня просто заклюет! — Вечно у тебя отмазки. Ты между прочим обещал домой наведываться, а за свои слова надо отвечать, — нравоучительно изрек Тодд. — Значит так, приезжай завтра часам к шести, я как раз с дежурства приду. В кои-то веки проведем выходные нормально, как семья. И это не обсуждается! — Стой, Тодд, я… — Но в трубке уже слышались гудки. — А, черт! Ну что ты будешь делать! — Что, опять угнетают? — поинтересовался от окна Ред, возившийся с сереньким, видавшим виды ноутбуком. — Да вообще, — раздосадованный Берт сунул телефон в карман и сердито плюхнулся на кровать. — Задолбал уже, как будто мне пять! — А тебе что, сильно больше? — Вообще-то мне уже семнадцать, я по нашим меркам уже год как совершеннолетний. Ред фыркнул, даже не пытаясь подавить широкую усмешку. — Пфф, не верю. И дело даже не в том, что ты носишь разные носки… — …левый постоянно ворует эта мохнатая чупакабра из-под кровати! — возмутился Берт и поджал под себя ноги в разноцветных носках. — Я что, виноват что ли? — …а в том, мальчик мой, — невозмутимо продолжил Ред, — что ты сопли распускаешь, как детсадовец за обедом. — Офигел совсем, гном рыжий, ты за кого вообще играешь! Только команду позоришь! Метко запущенная подушка устремилась Реду в голову, а тот, хитро прищурившись, пошевелил пальцем и заставил ее на полпути шлепнуться на пол. — Вообще-то мой любимый спорт — стопкобол. К тому же в волчьи разборки лезть — себя не уважать. Попадешься еще под горячую лапу… А мы, эльфы, издревле считаемся расой наблюдателей, не вмешивающихся в суету других, не столь просвещенных существ. Ибо что мы можем сделать своими ничтожными силами, когда все предопределено и на все воля Великого Мастера Эфэ… — У-у, все, понесло, как ведьму на Самайн! Какой у тебя разряд-то в твоем стопкоболе — первый детский? В прошлую пятницу ты так надрался, что залез на стол и обещал выйти замуж за того, кто сможет тебя оттуда снять! — Не стоит жить прошлым! — поспешно отозвался Ред и поправил очки. — И вообще, лучше подбирай подушку, пока и ее не украли, и тащи сюда свою мохнатую задницу. — Что, готово? — Берт в мгновение ока оказался рядом и вскарабкался на подоконник. Ред смахнул с ноутбука невидимые пылинки и гордо выпятил грудь: — А то! Я туда такой процессор поставил — просто пушка. Будешь смотреть свой сериал по-человечески, а то таращишься в телефон. Никакого удовольствия! — Вот спасибо… — Только не надейся этим отделаться. Я тебе этого красавца из мусора по микросхеме собирал, так что за тобой теперь должок. — Как скажете, сэр! Держа ноутбук так, словно он хрустальный, Берт вернулся на кровать, любовно провел по гладкому, приятно теплому корпусу. Потом нацепил наушники и включил сериал. Ред с ногами забрался в кресло на колесиках и щелкал по клавиатуре своего компьютера. Неожиданно он повернулся и спросил: — Так что ты надумал, поедешь к брату на уик-энд? — Можно подумать, у меня есть выбор, — пожал плечами Берт. — Поеду, куда я денусь. А что? — Да так, ничего, — Ред выглядел совершенно невинно, однако тон его не предвещал ничего хорошего. *** Несмотря на все ворчание, в глубине души Берт и сам был не прочь провести выходные с братом. И, чтобы хоть как-то оправдать свое двухмесячное отсутствие, решил устроить сюрприз. Поэтому следующим утром он наскоро собрался и отправился на Осеннюю Ярмарку. В этом году она расположилась в человеческом квартале Риверсайд, идти до нее было нужно через примыкавший к университетскому городку парк. Все деревья в нем уже облетели, в прозрачном холодном воздухе были хорошо видны и крылатые мальчишки, стучавшие мячом на спортивной площадке, и затеявшие пятнашки на метлах ведьмочки, и группа пожилых вампиров, сидевших за столами для пикника и игравших в шахматы. А невдалеке, на круглой площади, пестрели яркими навесами ярмарочные палатки, на каждой — эмблема приближающегося праздника. Берт потолкался в толпе однокурсников возле прилавка со всякой мелочью, разжился парой заговоренных карандашей с неломающимися грифелями и, едва не отдавив хвост грозной на вид женщине-львице, зашагал туда, где продавались тыквы. Хотя тридцать первое октября уже давно превратилось из Хэллоуина в День Дружбы Народов или, как его называли неофициально, Новый Самайн, тыквы остались неотъемлемым символом праздника. Попробуйте представить себе Самайн без тыквенных пирогов — да это же все равно, что День Благодарения без индейки! Тыковку Берт выбрал отличную — небольшую, но увесистую, бархатно-шершавую и солнечно-рыжую. Спрятав ее на дно рюкзака и бросив сверху пакет с засахаренными орехами, он побежал к выходу из парка. Город встретил его обычным утренним гулом — шелестом автомобильных шин, отдаленным гудением полицейских сирен и криками пестрой толпы на улицах. Пусть на бумагах Риверсайд и значился человеческим кварталом, нелюдей здесь хватало с избытком. Видя, как над машинами летят на службу ведьмы в деловых костюмах и широкополых шляпах, молодой кентавр в форме почтальона обгоняет велосипедистов и роллеров, а какие-то девочки выгуливают в крохотном сквере щенка цербера, трудно было представить, что еще каких-то восемьдесят лет назад люди считали существование других рас сказками, а те, кто все-таки в них верил, заявлял, что нелюдей надо уничтожать как богомерзких тварей. Да, подписанное после Второй мировой Большое Соглашение изменило жизнь доброй половины планеты к лучшему. Нелюдям больше не нужно было прятаться и маскироваться, вампиры могли не бояться осинового кола в сердце, а оборотни или зверолюди — серебряной пули в спину. Ведьм никто уже не тащил на костер и не призывал на их голову всевозможные божьи кары — одним словом, благодаря Большому Соглашению все они вздохнули свободней. Засмотревшись на то, как три головы щенка цербера отбирают друг у друга палку, Берт чуть не попал под копыта кентавру-почтальону и отскочил в самую последнюю секунду. Кентавр поднялся на дыбы, грозя ему кулаком, гневно заржал. Берт разобрал поминание по матери и проклятье всей своей семье и поспешил затеряться в толпе, идущей к метро, пока кентавру не пришло в голову привести свое проклятие в действие. В вагон он забежал, когда двери уже закрывались. Несколько эльфиек средних лет неодобрительно покосились на него, и Берт поежился — под таким пристальным взглядом он всегда чувствовал себя неуютно. Эльфийки этого типа считали, что нерях надо отдавать под суд, всегда смотрели на молодежь оценивающе, и если видели что-то по их меркам непристойное, то начинали буквально-таки светиться от осуждения. Невольно ссутулясь, Берт забрался в самый дальний угол, подальше от них, и уставился в окно. Стало полегче, но все он равно чувствовал на себе эти взгляды. Его словно ощупывали со всех сторон и не упускали ничего: ни заклеенной пластырем переносицы, ни складок на изрядно помятой рубашке, ни кое-как завязанного шарфа, ни посеревших, в жизни не стиранных шнурков. От внимательных, натренированных глаз эльфиек наверняка не ускользнули и забрызганные отвороты джинсов, и растрепанная, торчащая как придется челка. Ставший неожиданно колючим шарф противно защекотал шею, а волосы полезли в глаза. Берт почувствовал, что стремительно краснеет, опустил глаза в пол, постарался сосредоточиться на чем-то другом. Поудобнее взялся за гладкий, спасительно прохладный поручень, вздрагивавший, когда вагон проходил очередную стрелку. Взгляды исчезли, но начались шорохи — эльфийки вдоволь изучили свою жертву и приготовились к обсуждению. Сейчас они поправят и так безукоризненные прически, разгладят несуществующие складки на строгих юбках, и начнется вечная беседа о том, какое же молодое поколение безалаберное и безответственное… На счастье Берта, поезд подошел к следующей станции. Эльфийки, так и не успев ничего сказать, одна за другой чинно покинули вагон. И сразу все вокруг ожили, зашевелились и задвигались. Две молодых ведьмы, сидевшие напротив того места, где стояли эльфийки, начали громко шушукаться и хихикать, паривший под потолком молодой вампирчик стянул капюшон, рассыпал по плечам длинные радужные локоны. Широкоплечий парень-медведь вытащил из чехла обклеенную цветными стикерами гитару и пошел по проходу, бренча что-то веселое и задорно подмигивая девушкам. Берт улыбнулся, с облегчением ослабил узел шарфа и поглядел в окно. Поезд вышел из-под земли и побежал по проложенным над автомобильной дорогой путям, Риверсайдские высотки из красного кирпича сменили черно-белые дома Вольфрэвина и древние сосны. Где-то у горизонта мелькнул и пропал купол старого стадиона, блеснул шпиль церкви святого Марка. Но вот тормоза заскрипели, вагон замедлился и через пару секунд уже стоял у платформы. Бросив медведю-гитаристу в шляпу немного мелочи, Берт выскочил на металлический перрон и полной грудью вдохнул морозный воздух. Улицы Вольфрэвина Берт знал как свои пять пальцев и не заблудился бы на них даже с закрытыми глазами. Он в два счета отыскал магазинчик тетушки Марго. Там ничего не менялось: все те же полки с потрепанными книгами и подержанными дисками, те же незнакомые фамилии на карточках-указателях, тот же запах кофейной гущи и сушеной мяты. Тетушка Марго радостно поздоровалась с Бертом, а когда узнала, что он ищет, понимающе усмехнулась и отперла один из нижних ящиков, где в пластиковых футлярах дремали старые детективные фильмы. Порывшись среди глянцевых обложек и прочитав не один десяток описаний, Берт наконец нашел то, что ему было нужно, торопливо расплатился и аккуратно спрятал подарок в рюкзак. Через полчаса он был уже дома. Бросил рюкзак у себя в комнате, оставил коробку с фильмом на видном месте в гостиной — чтобы Тодд, когда вернется, обязательно ее заметил, — а сам с тыквой в руках отправился на кухню. Рецепт пирога он узнал еще месяц назад у одной из однокурсниц и на всякий случай записал: а вдруг пригодится. И рецепт действительно пригодился. Нацепив наушники и подпевая песне про одинокого дракона, Берт сновал от стола к духовке, сверялся с записями, отмерял, нарезал, смешивал и снова сверялся. Аккуратности брата ему не досталось, зато упорства хватало с избытком, и вскоре почти идеальный пирог подрумянивался в духовке. Берт еще раз заглянул в рецепт, убедился, что сделал все правильно, и хотел было приняться за грязную посуду, но не успел он взять первую тарелку, как в дверь забарабанили. Тодд вернулся раньше — испугался Берт. Однако на пороге стоял взъерошенный, запыхавшийся Ред с горящими глазами. — Ну у вас, конечно, и улочки — хуже, чем в гномьих копях! Пять раз дорогу спрашивал, пока тебя нашел! — выпалил он, не здороваясь. — Что случилось? — недоумевающий Берт посторонился, и Ред, как был в кроссовках и куртке, ринулся в гостиную. — Вот что! — Он задрал рукав и щелкнул по экрану часов. Из корпуса вырвалось голубое облачко, повисшее в воздухе волшебной голограммой; на ней виднелись какие-то мелкие черточки и линии, а в центре красовался большой белый крест. — Видишь? — нетерпеливо спросил он. — Ну вижу, — кивнул Берт. — Крест. Ты решил в монахи постричься, монастырь присматриваешь? — Для монастыря я дьявольски хорош. Ты внимательней посмотри. Что это по-твоему такое? — Как что? Ваше семейное древо — черт ногу сломит, кто где. Вот эта клякса, кстати, на тебя похожа. — Сам ты клякса, — фыркнул Ред. — Это карта сокровищ, неуч! Сокровищ! Самая настоящая! — И нашел ты ее в самом настоящем пиратском сундуке, да? — Берт скрестил руки на груди и насмешливо смотрел на Реда сверху вниз. Тот только отмахнулся: — Неважно, где нашел, важно, что она работает. Вот этот крест — старая башня возле заповедника. — Это которая от старого особняка осталась? Да он сгорел уже тридцать лет как, какие там сокровища? — Особняк может и сгорел, а башня осталась. Я всю сеть перерыл, и знаешь что нашел? Он замолчал, ожидая вопроса, но Берт не произнес ни слова, глядя все так же насмешливо. Эффектная пауза не удалась, и Ред со вздохом продолжил: — Короче, во время Второй Мировой туда въехала семья вампиров — они бежали откуда-то из Европы, то ли из Англии, то ли из Франции, я так и не понял. Но важно другое: эти вампиры прихватили с собой какие-то сокровища, и говорят, что в башне спрятан магический меч! — Какой еще магический меч? — Какой, какой, Экскалибур, конечно! — Если они были из Франции, они не могли им владеть, — возразил Берт. — Экскалибур — меч из британских легенд. Король Артур, Мерлин, рыцари Круглого стола и так далее. — Ну, значит, какой-то другой у них был меч! Ты что, знаток магических мечей? — А ты чего от меня хочешь-то? — Как это чего! — Реда колотило от возбуждения. — Надо найти этот меч! Он же магический, понимаешь — ма-ги-чес-кий! — Ну, в принципе, можно туда наведаться, — Берт задумчиво посмотрел в окно, на темную расческу леса. — С этой башни вид наверняка отличный… — Так ты идешь? — Погоди, ты прямо сейчас туда собрался? — наконец дошло до Берта. Он уставился на Реда, как на тронутого, а тот радостно закивал: — Конечно! Когда ж еще! Вся информация в сети, ее любой может прочитать! Может кто-то уже прочел и тоже собрался за мечом. Идти надо сейчас. — Раз кто угодно может прочесть, то меч скорее всего, уже давным-давно забрали, — не сдавался Берт. — Если он вообще там был. — А если нет? Надо проверить! — Да не могу я сейчас идти, у меня пирог в духовке! — Ничего, карту еще расшифровать нужно, как раз испечется твой пирог. — Ты понимаешь, что я брату обещал быть дома к шести? Он меня без соли съест, если я уйду искать какой-то там меч. — Да мы до шести сто раз вернуться успеем, — уговаривал Ред. — Тут идти-то от силы часа полтора, башня совсем рядом. И вообще, — заявил он, прищурившись, — ты мой должник, не забыл? Ну вот, отрабатывай долг! В общем, мы идем за мечом, и это не обсуждается! — Вы с Тоддом сговорились, да? — Берт устало потер переносицу. — Ладно, угнетатель, пойдем за твоим мечом. Но сначала надо подготовиться — просто так по лесу не ходят. Ред просиял, в один миг сбросил кроссовки, куртку и с ногами забрался на диван; чувствовал он себя совсем как дома. Бормоча себе под нос, он вызвал еще одну голограмму и стал что-то чертить на ней тонким пальцем. А Берт проверил, не сгорел ли пирог, и пошел на чердак. Там в огромном старом шкафу пылилась старая одежда, которую больше никто не носил, а выкидывать ее Тодд не хотел — мало ли, еще понадобится. Берту это всегда казалась странным и бессмысленным, но сейчас он готов был расцеловать брата за эту его привычку. После тщательных поисков ему удалось найти теплые, относительно маленькие ботинки и свитер. С этим добром он и вернулся в гостиную, где Ред по-прежнему не отрывался от карты. От запаха пыли он поморщился: — Что это? Особое оружие для дезориентации потенциальных соперников? — Специальное снаряжение, — Берт положил свитер и ботинки рядом с ним. — Если уж собрался искать святой Грааль, надевай доспех. Без него я тебя никуда не пущу. И сам не пойду. Не знаю, как там меч, а лес у нас точно магический, и неизвестно еще, на что мы наткнемся. Ред оценивающе посмотрел на пыльную шерсть, провел по ней двумя пальцами и осторожно натянул свитер. Потом сунул ноги в ботинки и так же осторожно завязал шнурки; при этом с лица его не сходило выражение, словно он забрался в пасть голодной мантикоре и ждет, что его вот-вот съедят. Ботинки пришлись впору, а вот свитер повис на его тонкой фигурке мешком. Впрочем, повертевшись перед зеркалом и прилирчиво оглядев себя со всех сторон, Ред сумел кое-как его подоткнуть. — Ну, в целом сойдет, — вынес он вердикт. — О, а давай возьмем платки и лица закроем! Ну, мало ли кого встретим, лучше будет, если нас не узнают. Возьмем, а? — Ты б еще предложил маски для плаванья взять! — Берт закатил глаза, но все же протянул ему шарф. — Доволен, расхититель гробниц? — Более чем. Кстати, у тебя, кажется, что-то горит. Наверное, пирог. Из кухни в самом деле потянуло горелым. Берт чертыхнувшись бросился туда и успел спасти пирог от преждевременной и бесславной кончины: корочка только слегка почернела с одного бока. — Спас? — поинтересовался из гостиной Ред. — Тогда иди сюда, я закончил. Теперь над его часами висела всего одна голограмма, и на ней можно было разглядеть не только крест-башню, но и ближайшие к лесу домики, несколько загогулин, обозначавших, по видимому, овраги, и Квик-Флоу, лесной ручей, известный своим быстрым течением и коварными порогами. — А тут что написано? — Берт показал на мелкие буквы в углу голограммы. — «В чаще леса глубокой, глухой, там, где ветер восточный поет, старый замок стоит над рекой, он хозяина нового ждет. Через лес к замку тропка ведет, каждый знает секрет тропки той: верный путь сквозь чащобу найдет рыцарь лишь с благородной душой. Он пойдет синей тенью ветвей, не боясь леса темных оков, и в речной серебристой воде он себе не найдет двойников. И коль в замке большом отыскать сможет ножны с волшебным мечом, меч из ножен сумеет достать — станет рыцарь Ветров Королем», — с выражением прочитал Ред. — Похоже на напутствие тем, кто собрался искать меч. — Все еще хочешь его найти? А не боишься, что мы окажемся недостаточно благородными рыцарями и бесславно сгинем в глухом лесу? — Не попробуем — не узнаем! Ну, ты готов, идем? — Да идем, идем, одевайся. Я сейчас. Ликующий Ред кинулся за курткой, а Берт натянул ботинки, влез в теплый свитер, еще один вместе с аптечкой на всякий случай сунул в рюкзак и, немного подумав, вытащил из шкафа старый шарф-маску, который Тодд надевал на зимние дежурства. — Ух, ты, это что, бафф? — Ред кое-как накинул куртку и с интересом уставился на шарф. — Можно? — Он закрыл лицо баффом до самых глаз и натянул капюшон: — Ну как, похож я на расхитителя гробниц? — Ага, вылитая Лара Крофт. Только она пофигуристей будет. Ну, ладно, пойдем. В лесу было куда холоднее, чем в городе, и Ред, поначалу жаловавшийся на колючий свитер, довольно спрятал нос в высокий воротник. Он ни на секунду не вылезал из сети, листал какие-то статьи, время от времени сверяясь с картой, и без умолку говорил: — Вот тут пишут, что Королевство ветров действительно существовало в двенадцатом или тринадцатом веке то ли в Англии, то ли в Новой Англии. — Ничего себе диапазон! — присвистнул Берт. — Ты хоть знаешь, где находится Новая Англия? Это же Вермонт! Какие там в тринадцатом веке были рыцари? — Ну значит просто в Англии, не перебивай! Так вот, — продолжил Ред тоном лектора, — считалось, что его Король может повелевать всеми семью ветрами с помощью волшебного меча Орканасверда. По легенде, поднять его мог только истинный Король. Поэтому меч не передавался по наследству, как другие реликвии, а… Слушай, прекрати! — Что прекратить? — Да свистеть! Отвлекает! — Ой, извини, — Берт только сейчас понял, что последние минут десять насвистывает какой-то переливчатый мотив. — Мелодия привязчивая попалась. — А ты от нее отвяжись. На чем я… а, да, меч. Меч, в отличие от других реликвий, не передавался по наследству, потому что королем мог стать только честный и благородный рыцарь. Когда правящий король умирал, его хоронили вместе с мечом. А через три дня после похорон меч появлялся в ножнах того рыцаря, которого он сочтет досто… да перестань ты свистеть, это уже бесит! — Прости, прости, молчу. Сам не знаю, что это. Я этот мотив уже слышал где-то, но вот где, никак не вспомню… — Возьми резинку пожуй, чтобы рот был занят, — посоветовал Ред, сменив гнев на милость. Он порылся в кармане и протянул Берту упаковку мятной резинки. Тот покачал головой: — Не, спасибо. Мне все чутье перебьет, я как-нибудь постараюсь сдержаться. Что ж это за мотив-то… — Может, реклама какая-то? Она всегда прилипает надолго. — Да нет, тут что-то другое, — Берт сосредоточенно нахмурился. Казалось, что еще чуть-чуть и он вспомнит заевшую в голове мелодию, но всякий раз, когда он уже готов был схватить нужное воспоминание за хвост, оно ускользало из рук, как саламандра. — Я ее очень давно слышал. — Ну, может еще вспомнишь. Так вот, возвращаясь к мечу: где-то в конце тринадцатого века он пропал, сейчас найду эту статью… Но найти статью ему не удалось — голограмма с окошком сети пошла белыми помехами, а затем и вовсе отключилась. Ред несколько раз безуспешно попытался перезапустить сеть и махнул рукой: — Ладно, когда связь покажется, покажу, главное, что карта работает. В общем, если коротко, то в конце тринадцатого века меч пропал, и королевство осталось без короля. Его очень быстро забыли, а меч стали считать сказкой. Несколько раз появлялись какие-то люди, утверждавшие, что меч и его хозяин нашлись, но им никто не верил. А потом примерно лет двести про него вообще не вспоминали — я думаю, его забрали те самые вампиры, которые потом приехали сюда и привезли его с собой. О, вспомнил, кажется, они были из Венгрии! — Ты так скоро договоришься до того, что они из Трансильвании, и что главой семьи был сам граф Дракула, — усмехнулся Берт. — Кстати, ты там в карту-то смотришь? Мы не заблудимся? — Смотрю, конечно! Нам надо взять севернее, потом дойдем до ручья, повернем на запад, а там и башня рядом. Не бойся, ворчун, — Ред приподнялся на цыпочки и снисходительно похлопал Берта по плечу, — со мной не пропадешь! Именно в этот самую минуту его часы издали прощальное «дзинь», экран их погас, и карта растворилась в воздухе. — Черт, батарея села! Как мы теперь вернемся без карты? — Вернемся. Дом я найду, чутье меня еще не подводило. Можем, если хочешь, вернуться сейчас, пока мы далеко еще не зашли. — Ну уж нет, я так просто не сдамся! Я запомнил дорогу, идем дальше. Нам надо севернее, то есть туда, — воспрявший духом Ред повернулся и указал на едва заметную под палой листвой тропинку, петлявшую среди высоких сосен. Берт с сомнением прищурился: — Уверен? Севернее это левее, вон где дерево поваленное. И оттуда водой пахнет и тиной. Мне кажется, ручей там. — Нет, я точно тебе говорю, нам туда, я карту наизусть запомнил. — Карта может ошибаться, а мое чутье никогда не врет. И оно мне кричит, что вода там. А оттуда, — Берт махнул рукой в сторону тропинки, — я ничего не чувствую. — Значит, вода просто далеко. Карта сказала туда — значит надо идти туда. — Ред скрестил руки на груди и упрямо поджал губы. — В глушь эту я не полезу. Хочешь — иди сам. — И пойду! Посмотрим еще, кто из нас прав! И Берт решительно зашагал к поваленному дереву. Вслед донеслось преувеличенно грозное: — Иди-иди, скептик! Ты еще вернешься ко мне, вот увидишь! Приползешь поджав хвост, пес несчастный! Берт, не оборачиваясь, показал Реду средний палец, и в спину ему полетели ругательства на эльфийском, стихшие, едва он ступил в тень старых сосен. Вокруг не было слышно ничего, кроме дробного шуршания листьев под ногами. Привыкший ловить каждый звук, Берт пытался услышать еще что-то, но тишину не нарушал ни щебет птиц, ни шепот ветра в голых ветвях. Конечно, осенью в лесу всегда становилось тише и спокойнее, но сейчас казалось, что он попросту вымер. Догадки о том, что же могло заставить лес притихнуть, так захватили Берта, что он не почувствовал, как земля стала пружинить от каждого шага. И не заметил бы этого, если бы она вдруг не ушла из-под ног. Раздалось громкое хлюпанье, и Берт оказался по колено в мутной зеленой воде. Стало ясно, куда вели запахи воды и тины: никогда не ошибавшееся чутье затащило его прямо в болото. Так, главное не паникуй, сейчас выберешься, приказал себе Берт, тревожно озираясь. Звать на помощь Реда ужасно не хотелось. Еще не хватало, чтобы этот рыжий гном начал над ним подшучивать. Как назло, лес расступился в стороны, рядом не было ни крепкой ветки, ни даже куста, за которые можно было бы ухватиться. Берт попытался вернуться к тропе, которой шел, но не сумел сделать ни шага. Он накрепко увяз и стремительно погружался — вода доходила ему уже почти до пояса. Дело складывалось хуже некуда, и выбраться самому у Берта не было никаких шансов. — Ред! — крикнул он, забыв про гордость. — На помощь! Ред, я тону! Ре-е-ед! Лес проглотил его крик и снова окутал густой тишиной, от которой уже звенело в ушах. Но вот от тропы донесся приглушенный звук, похожий на человеческий голос. Берт сложил ладони рупором, закричал в ответ, и минут через пять на тропе показался испуганный Ред: — Что случилось? — Не подходи ближе, — предостерег Берт, — а то тоже провалишься. Найди длинную крепкую палку и протяни ее мне. Только скорее, меня засасывает! Ред в панике заметался между деревьями, поднимая в воздух палую листву и мелкие сучки. Наконец он выругался, взялся за сухую ветку у ближайшего куста и с трудом отломил ее. Подобрался к самому берегу и протянул толстый конец Берту. Тот ухватился за него и скомандовал: — Тяни! Медленно, шаг за шагом, Ред стал пятиться. Он покрылся красными пятнами, пыхтел и отдувался, но не останавливался. Вода заколыхалась и Берт сдвинулся с места. Он перехватывал ветку все выше и выше, еще немного — и сможет дотянуться до берега… И в этот момент Ред оступился и, выпустив ветку, шлепнулся на землю. Болото чавкнуло и затянуло Берта по грудь, вода просочилась в рукава, поползла за шиворот. Отчаянно ругаясь, Ред вновь схватил ветку и потянул. Прошла минута, другая, третья. И вот грязный, весь в тине и водорослях Берт выбрался на берег, сбросил тяжелый рюкзак и улегся на жухлую траву. — Да уж, хреново ты постарался, — сварливо заявил он плюхнувшемуся рядом Реду. — Если хотел меня утопить, то надо было с головой под воду толкать, понимаешь, с головой! И держать подольше. — Вот всегда так, — пожаловался лесу Ред, — стараешься, помогаешь исключительно из альтруистических побуждений, а тебе потом заявляют, что ты недостаточно альтруистически помогаешь! А ты не простудишься, в мокром ходить? — забеспокоился он. — Может, действительно вернемся, а то ты еще заболеешь… — Ну не-ет, — ухмыльнулся Берт. — Поздно звать священника, когда демон уже забрал душу. Мы слишком далеко зашли, теперь мы просто обязаны найти этот пресловутый меч. — А как же ты пойдешь? Вместо ответа Берт перевернулся на живот, выгнул спину и перекинулся. Сердце застучало быстрее, из носа словно вытащили здоровенный клок ваты — каждый запах чувствовался куда отчетливей. Берт шумно, с удовольствием втянул носом воздух, пахнущий тиной и мятной резинкой Реда, расставил пошире лапы и как следует встряхнулся. Во все стороны полетели темные брызги, Ред отполз в сторону, закрываясь рукой, а Берт перекинулся обратно и пригладил вставшую дыбом челку. Грязь и тина с одежды никуда не делись, но зато она хотя бы стала почти сухой и не тянула со страшной силой вниз. — Ну, вот так как-то. Пойдем? — Хоть бы предупредил, — немедленно заворчал Ред. — Всего забрызгал, веник лохматый… Как мы вернемся-то? Я когда к тебе бежал, дорогу не запоминал, уж прости. — Вернемся по следам. За тобой целый шлейф тянется — так мятой несет, что за километр слышно. Они вышли на тропу и немного погодя опять оказались на поляне с поваленным деревом. Ред отыскал свою тропинку, первым шагнул в коридор из высоких сосен, росших по обеим ее краям. Берт больше не спорил и еще старательней вслушивался в лесное безмолвие. Тишину по-прежнему нарушали только шорохи листьев под ногами. Но вот из-за деревьев повеяло холодом, донесся отдаленный плеск воды. Он приближался, между ветками что-то блеснуло, еще раз, и еще — и вот уже мальчишки стоят на берегу бурлящего ручья. Ред поправил очки и, не удержавшись, бросил на Берта торжествующий взгляд. — Как ты там говорил, чутье никогда не подводит, да? — Ну, фактически, оно меня и не подвело. Болото — тоже вода. — Ага, только малость привязчивая. Жаль пить ее нельзя — умираю от жажды. Эх, газировочки бы сейчас… — Откуда в лесу газировочка? Вон, ручей есть, из него пей! — И попью! Но учти, если я подхвачу какую-то бациллу и умру молодым и прекрасным — виноват будешь ты. — Ред опустился на колени возле ручья и вгляделся в бурный поток. — Странно… — Что? — Вода бурлит, а я себя вижу, как в зеркале, словно волн и нет. — Как в зеркале? — встрепенулся Берт. — Стой, Ред, не надо!.. Но Ред уже зачерпнул в пригоршню прозрачной воды. И вот тот же миг истошно завизжал: отражение схватило его за запястье и потащило в ручей. Берт в один прыжок оказался рядом, обхватил Реда поперек туловища и рванул на себя. Скользкие пальцы неведомого чудовища разжались, оно злобно забулькало и ушло в глубину, ударив по воде раздвоенным хвостом. — Ч-что эт-то было? — еле сумел вымолвить дрожащий Ред. Ноги у него подгибались, и он цеплялся за Берта, чтобы не упасть. — Речная сирена, — нахмурился тот. — Людоедка, как и морская. Только те моряков песнями заколдовывают и заставляют с корабля в воду прыгать, а эти жажду насылают и отражением твоим прикидываются. Сунешь руку в воду — утянет за собой, и поминай как звали. Их узнать можно только по тому, что вокруг них вода всегда спокойная, как мертвая. Поэтому ты ее как в зеркале и видел. Я думал, они только в заповеднике остались, а они живы-здоровы… — С-слушай, так вот что значит «себе не найдя д-двойников», — перебил его Ред, стуча зубами. — Похоже на то. Эй, ну ты чего дрожишь, плотвы этой испугался? Ред возмутился до глубины души. Он расставил ноги и гордо вскинул лохматую голову: — Пфф, мечтай! Какая-то там жалкая зубастая русалочка не сможет заставить меня отступить! Найти меч — дело чести! И мы почти у цели, нам бы только как-нибудь перебраться через этот треклятый ручей… — Через ручей перебраться несложно, — Берт поглядел по сторонам. — Вон там вроде мелко, камни из воды торчат. По ним перейдем, на мелководье сирены не суются. — Прекрасно! Тогда вперед, мой верный оруженосец! — Эй, с каких пор я оруженосец? Ты и на рыцаря-то не похож! — В легенде не говорилось, на кого должен быть похож рыцарь! — Ред лихо вскочил на плоский камень, чуть не упал, но все же удержался и победоносно вскинул голову. — Только то, что у него должна быть благородная и отважная душа. А поскольку мы все еще живы, то, кажется, я вполне подхожу под это определение! Перебравшись через ручей, они свернули на запад и зашагали вдоль берега. Шорох листьев сменился хрустом гальки, но в лесу стояла все та же мертвая тишина. Берту она уже давила на уши, словно их заложило ватой, да и Реду, привыкшему к городскому шуму, было, похоже, не по себе. — В лесу всегда так тихо? — поинтересовался он, когда тропинка стала подниматься в гору. — Обычно нет, и это очень странно. У меня такое чувство, что лес вымер. Осенью, конечно, половина зверей впадает в спячку, но это все равно не нормально. Даже птицы не шумят, а они тут совсем непуганные… Ред перебил его восторженным криком и что есть духу побежал к вершине холма — и не скажешь, что десять минут назад еле держался на ногах. Берт догнал его, взобрался на плоскую вершину и присвистнул от удивления. Остатки старого особняка уже поросли кустарником и бурьяном, кое-где между уцелевших камней пробивались молоденькие деревца, но башня выстояла, словно пожар до нее не добрался. Нетронутая огнем и временем, она гордо возвышалась над развалинами как одинокий воин в полукруглом шлеме и зеленой накидке из ползучего плюща. — Потрясающе, — выдохнул Ред, переводя дух после бега. — Прямо как в книге — настоящая рыцарская башня… — Да уж. Странно, не находишь? Эти башни строились в Европе, в Средние века. Откуда такая у нас в Орегоне? — Спустимся и узнаем! Догоняй! Мальчишки наперегонки бросились к башне, оступаясь на крутом склоне холма. Берт первым оказался у стены, сложенной из крупных, грязно-белых плит. Провел пальцами по шершавому камню и нащупал глубокие царапины. Присмотрелся — царапины сложились в слова на незнакомом языке. — Ред, иди сюда, тут что-то написано! Как думаешь, что это? Ред прищурился, поправил очки, посмотрел на слова сначала вблизи, потом отошел подальше и медленно прочел: — «Великий Мастер и Отец Наш Эфе, защити и сохрани дом сей и жителей его, любимых детей Твоих». Это эльфийский, обычная защитная молитва, высекается в основании дома во время закладки. — Так это эльфийская башня? — Конечно, а кто еще будет писать на камнях эльфийские молитвы и заклинания? — Заклинания? — Ага, вот тут. Видишь, буквы круглые? Это староэльфийский, на нем уже не говорят, он только в заклинаниях всяких и используется. Ого, да они до сих пор действуют! Вон, в камне розовые прожилки, это магические нити. — Но нам в школе и в универе говорили, что эльфы уже давно разучились колдовать! — Ну, последние лет триста нас здорово трепало, — согласился Ред. — Сам посмотри, — он стал загибать пальцы, — куча революций по всей Европе, Война за Независимость, Гражданская, две Мировых — конечно, почти все магические свитки уничтожили. И это не считая того, сколько вместе с ведьмами сгорело в Средневековье! Ну и самих эльфов сожгли и убили прилично. Когда-то наши маги считались самыми сильными — а вот у меня, например, остались только чары обольщения… — Угу, отлично работают, девчонки чуть ли не на шею вешаются, — проворчал, насупившись, Берт. — Не-не, ты не путай чары и мое природное обаяние. Я не виноват, что девушки при виде меня устоять не могут. Так вот, как я и сказал, чары обольщения и еще по мелочевке, вроде того, как я подушку левитирую. Еще, может, если постараюсь, чашку смогу усилием воли разбить, а так… не особенно магический мы народ, тут ты прав. — Допустим. Но это все еще не объясняет, почему у нас посреди леса стоит средневековая эльфийская башня. — В период позднего Средневековья много эльфов бежало из Старого света за океан через Гренландию. Спасалось от инквизиции. Ну и строили сторожевые башни, чтобы, например, индейцы не напали. — И откуда ты все это знаешь? — Меня в детстве историей эльфов знаешь как пичкали? Врагу не пожелал бы такого. Ладно, хватит истории, прошлое прошло, а нас в настоящем ждет волшебный меч, если ты еще не забыл! — А башня нас пустит, если защитные заклинания еще работают? — Берт с сомнением покосился на прочные стены. — Нет, они для других целей нужны. Заколдованную башню, ни огонь, ни ветер, ни катапульта не возьмут. Теперь, когда до заветной цели оставалось совсем немного, Реда снова охватило возбуждение. Он размахивал руками, не зная, куда их пристроить, то и дело забегал вперед, возвращался и чуть ли не силой тянул Берта за собой. Они обошли башню по кругу и с южной стороны, под зарослями плюща обнаружили старую деревянную дверь; на ней тоже были вырезаны эльфийские буквы. — Видишь, я ж говорил: в огне не горит, в воде не тонет! — ликовал Ред. — Особняк сгорел, а ей хоть хны! Берт ожидал, что дверь за тридцать лет заржавела, и придется помучаться, чтобы попасть внутрь, но когда он потянул на себя тяжелое дверное кольцо, петли даже не заскрипели. А проведя по ним пальцами, он ощутил тонкий слой масла. Петли совсем недавно кто-то смазывал. Но кто и зачем? — Эй, Ред, не нравится, мне все это. Пошли отсюда, а?.. Ред? Ред, ты где? Реда и след простыл: уже просочился внутрь, неугомонный. Полный дурных предчувствий, Берт на всякий случай натянул шарф до самых глаз и шагнул следом. В первую секунду ему показалось, что в башне царит непроглядный мрак, затем он присмотрелся и разглядел на полу груду камней, больших и маленьких, сваленные в углу доски и ведущую под самую крышу широкую каменную лестницу. Ред прыгал по ступенькам и совал голову в крохотные окошки-бойницы, разбросанные по стенам. — Круто! Она реально совсем как в книгах по истории! Ну, чего ты там застыл? Я все здесь уже осмотрел, меча нет. Значит, он под крышей. Идем, идем скорей! — Ред, пойдем отсюда, тут что-то не так, — позвал Берт, но Ред его не слушал: с веселым свистом он летел по ступенькам все выше и выше. — Стой, Ред, послушай меня! Он побежал за ним, преодолевая лестничные пролеты в два прыжка, и ни разу не перевел дух, пока не очутился на самом верху. — Ред, слушай, тут что-то… Берт замер на полуслове: на площадке под крышей расположились четверо мужчин в камуфляже. У стены рядком выстроились ружья, тут же валялся медвежий капкан и мертвый вапалузи со связанными лапами. Браконьеры. — Так-так, — один из браконьеров поднялся и шагнул к мальчишкам, замершим у края лестницы, — и кого же это к нам занесло? Что скажешь, Майк? — Вот этот здоровый — волчонок, — Майк бесцеремонно ткнул в Берта пальцем. — Чистокровный. А мелкий, похоже, эльфеныш. — Уверен? А по-моему, больше на гнома рыжего похож, — вмешался третий браконьер. — Эй, мелкий, твоя мамочка что, с гномом папаше изменяла? Ред промолчал, но на скулах у него заходили желваки, а тонкие руки задрожали. Берт успокаивающе тронул его за плечо, одними губами произнес: «Дождись моего сигнала». А браконьеры не умолкали. — Эльфеныш тощий, за такого много не дадут… — Зато смазливый, в любом притоне оторвут с руками. — Как думаете, сколько за волчонка на рынке выложат? Первый браконьер прищурился, посмотрел на Берта оценивающе. Тот внезапно почувствовал себя полностью раздетым. Взгляд браконьера словно ощупывал каждый мускул, изучал каждый дюйм его напрягшегося тела. Он скользнул от ног к поясу, задержался на сжавшихся в кулаки ладонях, медленно поднялся по рукам и остановился на груди. Берту казалось, что этот взгляд пытается снять с него кожу, заглянуть внутрь. Проверить, насколько большое и крепкое сердце, как быстро оно гонит горячую кровь по венам. Подсчитать, сколько литров этой крови во всем теле, сколькой килограмм поднимут эти руки. А легкие, печень, мозг? На подпольном рынке за свежие, здоровые органы всегда готовы выложить не одну сотню долларов, а притоны и прочие мерзкие местах никогда не перестанут нуждаться в крепких, выносливых мальчишках. Берт видел в хищных глазках браконьера раздумья: кому же продать такой дорогой товар. Лучше момента не придумаешь. — Бежим! Схватив за руку оцепеневшего Реда, Берт что есть духу помчался по ступеням. Скорее, скорее, вниз, вниз, как можно дальше отсюда! — Стой! Стрелять буду! Затопали ноги, застучали друг о друга приклады ружей, и на лестнице раздались тяжелые шаги. Ред сдавленно пискнул, и вцепился в Берта двумя руками. А тот перепрыгивал по три ступеньки за раз и молился богу, в которого никогда не верил, чтобы они успели выбраться из башни раньше, чем их догонят. Один пролет позади, другой, третий — мальчишки юркнули в открытую дверь и понеслись вверх по холму. Песок осыпался под ногами, мелкие камешки полетели в разные стороны; очки у Реда сбились на бок, Берт слышал, как часто и поверхностно он дышит. — Носом, носом дыши! — приказал он, потом поднес вторую ладонь к губам и заорал: — Помогите! — На помощь! — подхватил Ред. — Береги дыхание! И дыши носом, дыши! Помоги-и-ите! — Стой! Сто-ой! Выстрел прорезал мертвую тишину леса и захлебнулся в ней. Песок в паре метров от мальчишек взметнулся к небу желтой струйкой. — Помогите, убивают! — на весь лес завопил Ред, забыв про свою одышку. Они были уже на вершине, когда он запнулся за какой-то камень и кубарем полетел вниз, увлекая за собой Берта. Они катились по крутому склону, пытались за что-нибудь ухватиться, остановить падение, но тщетно: руки натыкались на сплошной песок. У самого подножья Берт вслепую нашарил какой-то куст, уцепился за него и вскочил. Ред был рядом — охал от боли и отплевывался от песка. А из леса к ним двигалась серая точка. Она бежала очень быстро и почти бесшумно, в один прыжок преодолела бурный ручей. Берт увидел треугольные уши, длинный хвост и меховой воротник. — Волк! Бежим, бежим, ходу! Снова рука сжала тонкое запястье, в голове эхом застучал чужой пульс, до ушей долетело частое дыхание. Ред выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок, но держался, упрямо стискивал зубы и не отставал ни на шаг. А волк все приближался. В один прыжок он отрезал мальчишкам путь к ручью и погнал их в сторону холма. Браконьеры, поднявшиеся на вершину, замерли при виде этого зрелища. Кто-то вскинул ружье и выстрелил, за ним другой. Волк отпрыгнул в сторону, уйдя из-под пуль, глухо зарычал, обнажил длинные клыки, и браконьеры, как по команде, все вместе побежали назад, к башне. У Берта уже кололо в груди от бега, дышать стало больно; он стиснул запястье Реда так, что пальцы побелели, и из последних сил кинулся вслед за браконьерами. Вверх, на холм, вниз, в лощину, ближе и ближе к спасительной башне. Они вбежали внутрь, Берт схватился за дверное кольцо, но в этот момент волк прыгнул, сбил его с ног и придавил к земле. Лицо обожгло горячим дыханием, клыки с треском вцепились в шарф и сорвали его. Морда волка нависла над ним, оскалилась шире… и неожиданно приняла удивленное выражение. Он отступил, замотал головой и резко выпрямился, на глазах превращаясь в человека. Серая шкура стала мятой паркой, пушистый воротник ужался до узкой полоски меха на капюшоне, острые уши спрятались под волосами. Знакомые ярко-голубые глаза уставились на Берта с недоумением и гневом. — Что за черт! Берт, какого дьявола ты тут забыл? — Тодд! Господи, слав… ай! — на макушку Берта обрушился крепкий братский подзатыльник. — За что?! — А вот посиди и подумай, за что, — с этими словами Тодд развернулся и побежал наверх, стуча сапогами. Оттуда понеслись крики — сначала гневные, потом испуганные. Через пару минут Тодд спустился с ружьем. Он держал на прицеле браконьеров, шагавших перед ним со связанными руками. — Садитесь, господа, — указал он головой на доски. — Садитесь, и без фокусов, пожалуйста. Вам это все равно ничего не даст, а злить меня я не советую. С минуты на минуту здесь будет наш шериф, и в ваших же интересах ответить на все его вопросы. Берт, я там наверху вапалузи мертвого нашел, надо проверить, может, они еще кому-то голову успели свернуть. У меня в кармане фонарь, возьми его, посвети по углам. Возможно, браконьеры были не слишком умелыми охотниками, а возможно, просто выбрали неудачное место, но несчастный вапалузи, лежавший под крышей, составлял всю их добычу. Зато мальчишкам повезло больше: башня изнутри оказалась покрыта граффити. Какой-то умелец расписал целую стену картиной леса, другой нарисовал в полный рост речную сирену. Попадались рисунки и иного, более смелого содержания. Найдя в дальнем углу очень реалистичное изображение среднего пальца, Берт, несмотря на пережитые волнения, не удержался от усмешки. — Что, это твой волшебный меч? — поддразнил он Реда, пошедшего красными пятнами. — Не, ну а что? Метафорично, между прочим! — Ты мне фонарь не разряжай, — осадил его Тодд. — Если нет ничего — выключай и неси сюда. За стенами раздался волчий вой. Тодд ответил ему, запрокинув голову. Спустя несколько минут в башню вошли коренастый шериф и трое его помощников, мгновенно вытащивших пистолеты. — Здравствуйте Тодд, — шериф приподнял шляпу. — Ну, что тут у вас? — Браконьеры, господин шериф. Стреляли в моего брата и вот этого рыжего. — Ох, надеюсь, все благополучно? Ни в кого не попали? — Нет, к счастью, пронесло. Сэр, если позволите, я заберу этих двоих, — Тодд указал на мальчишек, и Берт почувствовал на себе его осуждающий взгляд. — Под мою ответственность. Им бы в себя прийти — дети, сами понимаете. А показания вы у них потом возьмете, идет? — Конечно, ступайте. С наступающим вас праздником. — Вас тоже, сэр. Шериф с Тоддом пожали друг другу руки, и Тодд скомандовал мальчишкам: — Ну-ка, на выход! Они выбрались на свежий воздух, и в уши Берту сразу ударили сотни звуков. Ветер шептался с соснами, птицы с чириканьем прыгали по веткам, поздние насекомые скрипели и жужжали в чахлой траве. Лес наконец ожил, зашумел, как ему и полагается — будто понял, что забредшие на его территорию негодяи схвачены и обезврежены. Тодд вел их к заповеднику. Он шагал молча, но и его молчание, и взгляд были весьма красноречивы. После них Берту всегда полагались хорошая головомойка и длинная речь, от которой он начинал себя чувствовать самым страшным преступником на земле, нарушившим все мыслимые и немыслимые законы. И чем дольше Тодд молчал, тем дольше обычно бывала его речь. Ред обо всех этих тонкостях, разумеется, не знал и даже не подозревал, какая гроза готова обрушиться на их с Бертом головы. А потому спокойно шел рядом и заинтересованно пялился на Тодда: до этого он ни разу его не видел. В заповеднике они разыскали маленький домик, Тодд заглянул туда на пару минут и так же молча вывел мальчишек к небольшой автомобильной стоянке. Распахнул дверь красно-белого шеви шайена, коротко бросил: — Садитесь. Ред первым забрался в кабину и уселся на высоком кожаном сидении. Берт пристроился с краю, Тодд сел за руль. Мотор загудел, выхлопная труба чихнула, и машина двинулась к выезду из заповедника. Реду шеви определенно понравился: он вертел головой, с любопытством косился на приборную доску и болтал ногами. — Классная тачка! Ретро, да? — Семьдесят первый год, — ответил Тодд, даже не поворачивая головы. — Серьезно? Она настолько старая? А под сиденьем что стучит? — Ружье. — А зачем вам ружье? — не унимался Ред. Берт дернул его за рукав и приложил палец к губам. — Не надо, — прошептал он еле слышно. Ред, конечно, не понял, почему именно не надо, но допытываться не стал. До самого дома ехали молча, и только когда за окном в сгущавшихся сумерках показались огни родной Темпест-авеню, Тодд спросил у Реда: — Ты где живешь? — В университетском городке, возле Риверсайда. Мы с Бертом соседи по комнате. — Родители не будут против, если ты одну ночь переночуешь в другом месте? — Да они даже не узнают, не бойтесь! — заверил его Ред. Тодд взглянул на него с неодобрением, но он этого не замечал. — А что, мне можно переночевать у вас? — Да, так будет безопасней. Нечего детям по темному городу на ночь глядя шататься. — Да я не ребенок, мне уже восемнадцать! Тодд тихо хмыкнул — кажется, не поверил. — Все равно я тебя не пущу одного на другой конец города. Завтра утром вас обоих отвезу. — Ой, да не стоит… — начал было Ред, и Берт снова предостерегающе дернул его за рукав. Едва Тодд загнал шеви в гараж, он распахнул дверь и выпрыгнул наружу, но один взгляд брата отбил всякое желание бежать от надвигающейся грозы в дом. С тяжелым сердцем Берт смотрел, как Тодд неторопливо глушит мотор, как запирает дверь, и медленно поплелся за ним к дому. В прихожей Тодд наконец дал волю своему гневу. — Я тебе сказал приехать к шести, — начал он сердито. — Просто приехать домой к шести и ждать меня. Где в этой фразе ты услышал «отправиться в лес, нарваться на браконьеров и едва не попасть под пулю»? И что с твоей одеждой, почему ты весь грязный? Опять на свалке был? — Да нет, это мы в болото попали, — поспешил успокоить его Ред. Берт мысленно пробил себе лоб рукой. — В болото? — глаза у Тодда стали размером с пуговицы на его парке. — Ты что, еще и утонуть решил? Скажи, ты хоть день можешь прожить, не влипнув в неприятности? Тебе мало было истории с Биллом Тайлером на прошлой неделе? — Он оскорблял мать Реда! — не выдержал Берт. — Он сам нарвался! — Но побил его ты. Берт, то, что у тебя хватает дурости врезать кому-то по роже, не дает тебе права это делать. Там, где сила, там… — …там и ответственность, и чем больше одно, тем больше другое, да-да-да, я знаю! — Ты всегда все знаешь, а потом меня вызывают к твоему декану, и я должен объяснять, почему моему брату плевать на правила университета с высокой колокольни… Так, все, бери своего друга, и вон оба с глаз моих. Идите отмывайтесь, разгильдяи. И не закатывай глаза, Берт, я все вижу! — Ну у тебя и брат, — прошептал Ред, когда они с Бертом поднялись на второй этаж. — Я ни слова не запомнил, но голосище у него звучный. — Это нам еще повезло, обычно он на полчаса заводит свою шарманку. Устал, наверное, с дежурства… — Слушай, я так и не понял, а зачем ему ружье? — Господи, Ред, — вздохнул Берт, — он инспектор в заповеднике, он его охраняет! Зачем ему, по-твоему, ружье, по белкам стрелять? — А кто вас, оборотней, знает! Одежда Реда вся забилась песком, а Берт действительно выглядел так, словно неделю ночевал на свалке. Поэтому они загрузили стиральную машинку до отказа, взяли полотенца и разошлись по ванным. Берт долго и старательно выскребал из волос неизвестно как набившуюся туда тину. Когда он наконец вылез из душа, руки у него покраснели, а челка торчала во все стороны, зато снова стала нормального цвета сухой соломы. Кое-как натянув футболку и спортивные брюки на влажное тело, Берт выглянул в гостиную. Там на диване в его клетчатой рубашке, как в палатке, сидел Ред; над морем складок виднелась только рыжая голова со стоящими дыбом вихрами. Он за обе щеки уплетал тыквенный пирог и не отрываясь смотрел на экран телевизора, где шел какой-то старый фильм. — Что это? — спросил он, обернувшись к Берту. — Как это что? «Пятая реальность», классика космооперы! Такое сейчас не снимают. — Это точно. Они правда снимали все вживую? — Ну, компьютерная графика, конечно есть, но в основном да. — С ума сойти… Кстати, — Ред взял со стола телефон Берта и потряс им, — я тут залез в сеть. Ты ж не против? Так вот, оказывается, меч действительно существовал. Только… — Только что? — Его еще в пятидесятых отдали в Комитет по Охране Магических Артефактов. А карта — она просто реквизит. Кто-то хотел снять клип про легенду о мече — по ее мотивам даже песня есть. — Точно, песня! «Меч семи ветров»! — вспомнил Берт. — Это песня Ребел Спиритс. Я еще думал, что за мелодия навязчивая, а это как раз была она. И приписка на карте это ее текст… Погоди, так что же получается, все это было зря? — спросил он растерянно. — Не знаю, — тихо ответил Ред. — Может быть, и зря… Берт сел рядом с ним и невидящим взглядом уставился в телевизор. С каким бы скептицизмом он ни отнесся к легенде, как бы ни настаивал на том, что меча они не найдут, где-то в глубине души он все же надеялся, что заблуждается. И узнав после всех передряг, что их затея с самого начала не имела смысла, Берт почувствовал себя обманутым. Ред, похоже, испытывал то же самое. Из кухни пришел Тодд. Сунул мальчишкам в руки по чашке с теплым молоком, несмотря на возражения Реда, сел рядом с ними на диван и взял кусок пирога. — Хороший, — одобрил он, попробовав. — Берт, где ты его взял? — Он сам испек, — первым ответил Ред, потянувшийся за новым куском. — Правда? — Во взгляде Тодда появилось уважение, и Берт невольно зарделся от удовольствия. — Ну ты даешь. На экране тем временем появился похожий на динозавра пришелец в совершенно невообразимом скафандре. — О, это я знаю, я читал про аниматронику! — Ред оживился и возбужденно ткнул в экран куском пирога. — Это не аниматроника, — возразил Тодд, — это живой актер в костюме. — Да ладно? — на лице Реда было написано неподдельное изумление. Берт протянул руку и снисходительно взъерошил его и без того лохматую шевелюру. — Эх, дитя технологий. Эльф из каменных джунглей, вот ты кто. — А я думал, эльфы близки с природой, — удивился Тодд. Ред насупился: — Скажете тоже… Между прочим, сегодня я был близок с природой как никогда! — Это ты так завуалированно намекаешь, что лес нас с тобой поимел, да? — поинтересовался Берт, делая вид, что не слышит укоризненного покашливания Тодда. — Может быть, может быть, — лукаво отозвался Ред. — В любом случае, я ни о чем не жалею. Даже о том, что мы меч не нашли. Ты был прав, шансы были почти нулевые — но зато какое приключение вышло, а? Вот кому еще такое выпадет? Да я бы с самого начала все повторил, а ты? Берт вспомнил холодную болотную воду, пугающие взгляды браконьеров и мертвую лесную тишину. Потом подумал про кипевший в крови адреналин, живописный вид на башню с вершины холма, разрисованные яркими красками шершавые стены и ответил: — Знаешь, пожалуй, я тоже.