Часть 1

Бах! — и дверь закрылась. Гермиона стояла и судорожно хватала воздух. Как он мог, почему он так мог ее называть? Постояв еще секунд пять, она смахнула слезу с края глаза и повернулась лицом к стеклу двери. Рон также невозмутимо сидел и рассказывал о Лаванде, а Гарри то и дело поглядывал через стекло купе на Гермиону и делал сожалеющий и понимающий взгляд. Гермиона натянула улыбку ничего-не-произошло и направилась прогуляться по вагонам. Она прошла вагоны радостных первокурсников, и даже вспомнила себя шесть лет назад, когда она такая же маленькая радостная девчонка зашла в купе к Гарри в поисках Тревора, любимой жабы Невилла. Тут приближались вагоны Слизеринцев, и меньше всего хотелось сейчас с ними встречаться. Она остановилась на полпути и посмотрела в окно. Ее успокаивали виды пейзажей, которые они проезжали. Она не могла помыслить, как за лето могло все так измениться. Она ждала встречу с Роном, ей казалось, что теперь все наладиться, их недоотношения станут настоящими отношениями, и они смогут преодолеть все трудности. Слезы предательски подкатились к глазам как тут захлопнулась дверь в вагон. Она развернулась чтобы уйти подальше от змеиного вагона, но тут презрительный голос начал свою извечную песню: — Что ты тут шляешься грязнокровка? Не знал, что могу так быстро доводить девушек до слез, — заметив слезы на лице Гермионы процедил Малфой и толкнул ее плечом, якобы она загораживала ему дорогу. Гермиона ничего не ответила, лишь бросила на него грозный взгляд и двинулась к своему купе. — Что это наша заучка язык проглотила? Боишься меня? — хмыкнул Драко. — Я не вижу смысла общаться с таким как ты — зазнавшимся тупоголовым слизеринцем, — у Гермионы сдали нервы, ее все еще заботила ситуация с Роном, а тут еще и этот нарисовался, — бояться тебя? С чего бы это? Или ты и меня решишь убить? — оскалилась Гермиона. — Закрой свой поганый рот, если будет необходимость я это сделаю, у меня уже руки чешутся навести на тебя палочку, — из черных брюк Малфоя показалась палочка и направилась прямиком на Гермиону. Ей было сейчас все равно, она не боялась его, он ничего бы ей не сделал. Она точно знала, что по знаниям в заклинаниях его обходит. Она лишь оскалилась и подошла вплотную к его палочке и уткнулась шеей в ее кончик. Драко лишь скривил улыбку и произнес: — Больная грязнокровка, не искушай меня, — развернулся он на каблуках туфель и пошел в свое купе. Она осталась в том же положении, и смотрела за уходящей фигурой Малфоя. Гермиона заметила, что он остался таким же заносчивым придурком. А чего она хотела? Чтобы он проанализировал свое поведение в том году, что чуть не стал убийцей. Она сомневалась, что у Малфоя заиграет совесть и что он …. Что? Что он уже сделает? Директор мертв, этого уже не изменить. Чтобы он подошёл и извинился перед Гарри? Гарри этого не нужно. Меньшее что ему сейчас нужно — это раскаяние от Драко Малфоя. Даже то что Министерство оправдало семью Малфоя, не давало никаких надежд что он изменился. Как ни странно, Снейпа тоже оправдали и это возмущало ее с Гарри больше всего. Гермиона вернулась в купе и принялась переодеваться в школьную форму. В Большом зале было все также. То же небо, те же свечи над головами, но чего-то не хватало… а точнее кого-то. Минерва Макгонагалл сказала приветственные слова, от которых в этом году было не так тепло и одухотворенно. Шляпа распределила первокурсников, начался пир, а после все разошлись по своим гостиным. Гермиону заботило что она стала старостой Гриффиндора. Она успела расписать все свои обязанности по дням и была рада что они патрулируют школу с Когтевраном. Слизерин она бы не вытерпела. Вечная гонка баллов, вечная война между этими факультетами ей уже порядком надоела. Сейчас ей уже это было не интересно и не нужно. В гостиной Слизерина ничего не поменялось. Все было так же, но ощущения были уже не те. Драко не радовался как ребенок что скоро поедет в Хогвартс. В прошлом году его поломали. Внутренний радостный ребенок умер и остался только ненавидящий всех старик. Он иногда сравнивал свое душевное состояние с Филчем. Его всегда веселило его внутреннее сравнение, как он чистокровный волшебник, мог сравнивать себя со сквибом. Читал бы отец в эти минуты его мысли, пустил бы Круциатус в ту же минуту. Он усмехнулся собственным мыслям и плюхнулся на диван. Блейз и Теодор зашли в гостиную с двумя очень интересными бутылками, и Драко тяжело вздохнул и отвернулся. — Нет, ты выпьешь сегодня, — сказал Блейз, — это отец Нотта передал их фамильные напитки. — В тот раз, когда я пробовал эти «фамильные напитки», — Драко сделал в воздухе подобие кавычек, — я чуть не забыл свою собственную фамилию. — Да хватит тебе, я попросил, что — нибудь расслабляющее, — сказал Нотт в унисон наполняющимся стаканам. — Может сходим куда-нибудь? — Драко уже пытался встать, но Блейз кинулся ему в объятья с воплями: — Боже, Драко, я уж думал и не предложишь, я так долго этого ждал, но чур потом к тебе, а то у меня не убрано, — расплылся в довольной улыбке Забини. — Я знаю, мы спим по соседству, — улыбнулся Драко, пока стягивал с себя Забини. Нотт уже топтался у выхода из гостиной с бокалами в руках и умоляюще пританцовывал на месте, как бы зазывая побыстрее убраться отсюда и надраться где их не будет видно и слышно. *** — Я не понимаю, как так можно о ней говорить? Я ее люблю, и она моя девушка, — прорычал Рон в общей гостиной Гриффиндора в лицо Гермионы. — Рон, я ничего такого не сказала, я лишь хотела, чтобы она не вешалась на тебя везде, потому что мы сейчас делаем домашнее задание, — въедливо произнесла Гермиона, — ты бы мог это делать в другом месте. Она говорила так, будто Лаванды не было в гостиной. Но она сидела на коленях Рона и делала вид что говорят не про нее. Для Гермионы ее реально в тот момент не существовало. Она резко встала, так что ее волосы хлестнули рядом сидящего Симуса по лицу, она что-то буркнула по типу «извини» и направилась вон из гостиной. Гермиона спустилась вниз к главной двери Хогвартса и толкнула ее с такой силой, что эхом раздалось на весь замок. В глазах Гермионы появился страх, и она стояла неподвижно между улицей и помещением минуту и прислушивалась к звукам. Она уже представляла, как бежит к ней своей кривой походкой Филч со своей кошкой, но простояв еще так минуту неподвижно, она захлопнула дверь и вышла на улицу. Любимое время года Гермионы. Шелковистый ветер прошелся по щекам и волосам девушки, и она остановилась на лужайке чтобы насладиться воздухом. Небо было чистое и такое тихое, даже легкий свет из Астрономической башни не испортил картину неба. — Стоп, что? — прошептала про себя Гермиона, — свет в Астрономической башне?