Часть 3

— Вы не представляете, где я достала эту струну, — как только я зашла в нашу гримерку, поспешила поделиться с подругами радостью. — Не говори, что тебе пришлось ради нее потрахаться с тем чуваком из соседней двери, — усмехнулась Лана. — Нет, струна того не стоит, — вклинилась в разговор Ханна, — она скорее всего просто ему отсосала, — пожала плечами подруга. — Во-первых, та кучка недотестостерона кончила бы уже от того, что я взяла его за руку, во-вторых, я не взяла бы его за руку, и в-третьих, вы сейчас ахуеете, — замолчав, я кивнула Ханне, она сразу же меня поняла, и с ее стороны послышалась барабанная дробь, — эта струна прямиком из сумки басистки Maneskin! Виктория лично мне ее в руку положила, — как бы хвастаясь, я повертела рукой с небольшим конвертиком. — Ахуеть, не может быть, — Лана подошла ко мне, забрала струну и начала ее разглядывать. — Я когда к ним зашла жестко зассала, но они оказались няшками, — улыбнулась я, вспоминая наш недавний диалог. — Сказали, что будут ждать нашего выступления, а Дамиано даже спросил мое имя. Короче, просто трэш… — Рил, только тебе могло так повезти, — подмигнула мне Ханна. — Я всегда говорила, что нашу Ди Бог в жопку поцеловал, теперь вон ходит, приключений на свою пятую точку находит, но всегда мастерски из них выпутывается, — засмеялась Мила. — Ага, не считая случая, когда из всей нашей компании менты увезли только меня, из-за того, что мы ночью ходили по Риму и орали свои песни во весь голос. Или когда мы торт просроченный схавали, а плохо только мне стало. Или когда мы по крышам гуляли, и я ебанулась через ограждение. Слава богу там был следующий дом, но я все равно месяц лежала с гипсом на ноге. — Вообще-то забрали тебя, потому что ты менту подзатыльник хотела дать, но промахнулась из-за того, что у тебя в глазах все расплывалось, — начала Ханна, — плохо тебе стало не от торта, а от того, что ты до этого почти два дня ничего не ела, а упала ты потому что бухая в стельку была. — Клевета, не так все было, — возмутилась я, после чего мы все дико засмеялись. — Ладно, у нас осталось буквально полтора часа до начала фестиваля, — как только мы перестали улыбаться, Лана резко сменила тему. — Пока тебя не было, — ее взгляд переместился на меня, — приходил кто-то из организаторов и сказал, что на открытии должны будут выйти все группы, мы не исключение. Выступаем седьмыми. — Окей, а сколько всего участников? — задала я вполне логичный вопрос. — Тринадцать, последними выступают Maneskin, поэтому мы даже успеем на них посмотреть, — ответила барабанщица. — Тогда начнем репетировать? Надо бы прогнать все еще раз с начала до конца, — сказала я, закончив менять струну, — Я все-таки исполню «Театр лжи», настроение хорошее, — подмигнула я подругам. — Слава марихуане, я думала ты не решишься…

***

— Девочки, я сейчас обоссусь от страха, — Ханна нервно сжимала мою руку, пытаясь успокоиться. — А я говорила, что тебе надо было больше выпить, я вот вообще не волнуюсь, — пожала я плечами. — Ты выпила почти целую бутылку вина, нам просто не осталось! — возмутилась Лана. — Кто не успел, как говориться, тот опоздал, — щелкнула я ее по носу. Мы стоим за кулисами, через пару номером мы должны подняться на сцену. Волнение пропало, как только я выкинула пустую стеклянную бутылку. Лана, несмотря на то, что говорила, тоже выпила достаточно, чтобы сейчас не впасть в истерику. Ханне же не хватило, поэтому сейчас она волнуется за всех троих. На самом деле волноваться было нечего: все номера выучены и отрепетированы на двести процентов, по теории вероятности, вряд ли на нас упадет потолок, или пол провалится, да и с инструментами все должно быть в порядке. Зал раздался аплодисментами, что означает, что группа на сцене закончила исполнять свои песни, и сейчас туда должны выйти мы. Пока они спускались, мы выполнили свой обязательный перед каждым выступлением ритуал: став в некий круг, мы просто сжали сиськи друг друга, после чего чмокнулись в губы. И теперь, полные эмоций и уверенности, мы шагаем на сцену. Яркий свет прожекторов ослепил глаза. Буквально через пару секунд, когда глаза сконцентрировались на толпе, я поняла, что людей слишком много. Сколько их здесь: тысяча, две, три? И вряд ли все они пришли посмотреть на каких-то ноунеймов, все здесь ради последней группы. Мы же так, для разогрева. Это меня успокоило, ведь на нас не ложится огромная ответственность, а с другой стороны жутко обидно, что до аудитории такого масштаба нам еще расти и расти. Но эти мысли пронеслись у меня в голове за считанные секунды, после чего я уверенно сжала в руках гитару и кивнула рыжей подруге. Та, посмотрев на меня, начала отсчет палочками, и мы с Линой зажали свои первые аккорды. Я не помню, как выступала, не помню, в какой последовательности ставила пальцы на гриф, не помню, как первые слова песни раздались в колонках по всему стадиону. Помню лишь тот бешеный восторг, те чувства, которые наполняли меня с каждой строчкой песни. Помню, как исполняла «Театр лжи», как слеза катилась по моей щеке, но я продолжала тянуть финальную ноту. Помню, как после последней песни мы накинулись друг на друга, сжимая в самых сильный и теплых объятьях за всю мою жизнь, как спускались со сцены, махая руками толпе, которая не переставала аплодировать. Помню тот взгляд почти черных глаз, провожающий меня почти до самой гримерки. И вот теперь, мы сидим в небольшой комнате, у каждой в руке бутылка шампанского, и обсуждаем выступление. Сказать, что эмоции просто зашкаливают — не сказать ничего. Такого в моей жизни еще точно не было, но очень хочется, чтобы оно случалось чаще. — Бля, совсем скоро Maneskin выходят, надо успеть занять места, — посмотрев на часы, мы кивнули в подтверждение слов Ханны. — И правда, погнали тогда, — сказала я, захватывая с собой новую бутылку. Ребята выступили просто волшебно. От них так и веет дерзостью и невозможным вайбом. Это такой кайф для ушей и души, хочется то танцевать, то плакать, и от этой полярности выступление еще лучше. Но, как известно, все хорошее быстро заканчивается. Собственно, и это продлилось не больше двадцати минут, после чего вышел ведущий и объявил о окончании фестиваля. Но, как говориться, у нас же еще вся ночь впереди. Именно поэтому, собравшись, и даже не заезжая домой, мы поехали в любимый клуб Рима. И, не зря Лана назвала меня везучей, ведь там наш вечер скрасила четыре охуенных человека…

***

Ненавижу эти ебаные сны. Каждый раз я умираю. Каждую ночь думаю, что больше не проснусь. Но я встаю, проживаю еще один проклятый день, после чего ложусь в кровать и снова умираю…