Часть 39 «След»

      Утро в городе было уже достаточно оживленным, и для такого часа это было даже немного странно, но разве загородный житель может точно знать, что есть нормально для такого часа и места? Колеса прорезали грязь и остановились около железного забора, дверца экипажа открылась и на выложенную камнем улицу спустился строго одетый мужчина — служащий. Он встал около дверки и протянул руку помогая выйти с экипажа графу Сиэлю.       Мальчик выпрямился, дверь за его спиной закрыли, и теперь перед ним возвышалась та самая лондонская больница. Лицо графа посерьёзнело, уголок губ слегка поднялся и, не дожидаясь дворецкого, Фантомхайв направился прямо к воротам. Михаэлис, слегка удивляясь шустрости господина, последовал за ним и вскоре оба стояли около регистратуры. Мужчина даже не успел что-либо спросить, как перед его глазами с хлопком опустилась папка с бумагами.       — Мне нужно поговорить с директором или дежурным, который был в этой больнице в n-день, не важно кто. Кто-то из ваших вышестоящих.       Мужчина слегка поднял бровь, поскольку лицо его собеседника едва достигало окошка. Даже высокий цилиндр было разглядеть куда легче, чем глаза самого юного посетителя.       Однако, мальчик, по-видимому, нисколько не смутился подобным обстоятельством. Он лишь поспешно извлёк из-под накидки небольшую книжицу с королевской печатью и протянул её вперёд с такой уверенностью, которая плохо сочеталась с его возрастом.       Врач заметно насторожился. Он вновь внимательно посмотрел на мальчика, а затем перевёл взгляд на чёрное пальто рядом. Дворецкий слегка наклонился вперёд и с безупречной учтивой улыбкой осведомился:       — Какие-то проблемы?       И вот вместо какого-нибудь уютного кабинета какого-нибудь врача, они оказались на пороге у этой самой больницы.       — Какого черта?! — Возмутился граф оглядываясь на вход, где удобненько сидело пару птиц.       Сиэль даже не успел понять, как оказался вместе с дворецким за порогом больницы. Больницы, которая мало того, что бессовестно участвовала в преступлении, так ещё и без страха выгнала слугу королевы! Если они так обеспокоены той каплей репутации, которая у них осталась, то обязаны с распростертыми объятиями принимать гостей с королевской печатью в руках! Фантомхайв сильно сжал кулаки, костяшки побелели, хоть этого и не было видно в тёплых перчатках. Где-то в глубине души он проклял это место, однако понимал, что делать это весьма неразумно.       — Вы в последнее время слишком вспыльчивы, вам нужно успокоится…       — Не приказывай, как мне лучше себя вести, — он хорошо справлялся с ненужными эмоциями. Лорд крепко сжал документы, бумага под пальцами помялась, являясь доказательством настоящего состояния Фантомхайва.       Повисла пауза, да такая напряженная, что хотелось, чтобы хоть птица издала какой-нибудь звук. Мальчик остепенился, когда по голове ударил громкий звон колокола. Этот звук его раздражал и подталкивал сильнее сжать зубы.       — Да почему они меня выгнали! Королевская печать для них шутка какая-то? Какой-то смешной анекдот! Да как они смеют творить такие отвратительные дела и при этом за дверь выставлять… Дьявол! Звенят так, как будто сегодня судный день! — Мальчик поднял голову, пытаясь найти виновницу, церковь, и чуть было не притопнул ногой.       Как же злили мальчика эти громкие неожиданные звуки, они сводили его с ума, раздражали и пугали. Хотя в последнем он никогда бы не признался, что угодно мог бы сделать и сказать, но признать этот глупый страх — нет. Колокола звенели всё громче и громче, казалось звонарь бьёт по его голове вместо положенному ему инструменту. Граф прикусил губу и во рту появился неприятный металлический привкус, глаза его снова метнулись к небу, пытаясь найти тот самый источник шума.       — Милорд, — сказал дворецкий высматривая что-то.       — Я тебя не слышу демон, тебя церковь заглушает.       — Господин, — в ответ послышался обремененный выдох.       — В чём дело?       Граф только повернул голову, как его схватили и потянули за ворота больницы, поворачивая куда-то за угол и останавливаясь в подворотне около мусорного бака. Это было слишком неожиданно, но рука дворецкого приглушила возмущения мальчика, прикрыв его рот рукой. На Себастьяна метнулся яростный взгляд, но дворецкий спокойно глянул куда-то в даль, где стоял человек в белом халате. Мужчина стоял, опершись спиной в каменную стену, и рассматривал что-то на крыше противоположного здания. Врач наклонился, затянулся сигаретой и снова поднял голову к небу, выпуская дымок. Мужчина наслаждался тихим одиночеством без посторонних звуков и шумов, пока не услышал приближающий топот каблуков. Он обернулся и, заметив двух человек в чёрном, нахмурился — вид у них был странный, и на душе сразу стало тревожно. Выглядели они достаточно устрашающе, так к тому же ещё стояли прямо и неподвижно, глядя на доктора, как на того, за чью голову полагается большая награда. Где-то сверху прохлопали крылья перепуганных голубей, больница затихла, прохожие исчезли и теперь он стоял один на один с двумя странными людьми. Два незнакомца сдвинувшись с места и угрожающим шагом подошли к курящему.       — Добрый день, позвольте отвлечь вас.       Начал Фантомхайв, глядя на растерянного мужчину пронзительным взглядом. Доктор выпрямился и, подняв бровь, весь во внимании встал перед мальчиком.       — Срочное дело, господа? У меня перерыв, прошу поступить так, как все горожане и обратится к кому-нибудь другому.       — Наше дело не потерпит ожидания.       — К чему такая срочность? Если у вас раненый, отнесите его в правое крыло, вас там примут. А мне не мешайте, у меня перерыв.       Доктор нахмурил брови и в раздражении скривил губы. Он определенно не был в восторге от настойчивости и безразличия незнакомцев.       — Мне нужно задать пару вопросов, при всём уважении, — мальчик достал из кармана ту самую печать и раскрыл, демонстративно подняв, — вы на них ответите.       Доктор напрягся когда взгляд его опустился на документ, но эта излишняя настойчивость не давала ему просто выполнить требование.       — Нет, это вы, господа, — доктор выкинул сигарету и грубо проехался по ней туфлей, — при всем уважении, оставьте меня!       То ли истерический ответ, то ли прошлая причина его раздражения заставили мальчика так зло себя почувствовать. Графу не понравился ответ мужчины, но даже хмурый и пронизывающий взгляд не убедил доктора вести себя менее раздраженно. Фантомхайв сдерживался, чтобы не натравить на упрямца своего дворецкого, но он не был бы приличным аристократом, сделав это.       — Что же вам так сложно ответить на пару вопросов? — Вышел вперед дворецкий и устрашающей улыбкой загнал доктора в тупик. — Мой господин вежливо попросил уделить минутку времени.       — Я… я имею право на перекур после тяжелого утра! — Настаивал мужчина. — Я потерял человека во время операции, имейте совесть и не угрожайте мне!       — Вы правы. Весьма некрасиво общаться так с тем, кто спасает жизни жителей Англии. — Нависающая тень дворецкого исчезла и более не давила на голову мужчины, а за ним снова показался Фантомхайв, поставив Михаэлиса в неловкое положение.       Мальчик отодвинул тёплую накидку и засунул внутрь руку. Доктор ужаснулся, предположив, что ему сейчас действительно начнут угрожать. Однако, вместо этого граф протянул ему новую сигару и улыбнулся.       — Мы должны быть благодарны вам, прошу, примите.       Дворецкий полностью отошел от мужчины, загадочно хмыкнув и глядя графу прямо в затылок, но у Фантомхайва не было времени думать о чувствах демона.       — Хотел бы я сказать, что не продаюсь, но… — Мужчина с сомнением взглянул на дар, но подавляющее состояние и цены на сигары, всплывшие в его памяти, подтолкнули принять извиняющий подарок. — Валяйте свои вопросы, только быстро.       Сиэль победно ухмыльнулся.       — Какой врач отвечает за пациентов в ночное время?       Мужчина нахмурился и мотнул головой.       — Врач этой больницы.       — Кто отвечает на поступающие ночью звонки?       Врач вытащил изо рта новую сигару, спрятал в карман и недоверчиво оглянул Фантомхайва.       — Я не понимаю зачем вам эта информация, что вы собираетесь с ней делать?       — Разве мой вопрос был выражен недостаточно ясно? Узнать имя дежурного врача — наименьшее из прав, коими наделён слуга Её Величества.       — Я не отвечаю за дежурства.       Мужчина перевёл взгляд на графа и увидел, как парнишка засунул руку в карман, из которого недавно достал дорогой подарок. Однако, он подоспел тут же разочароваться и от вида второго — стального подарка, по спине прошлись мурашки. На этот раз мальчик предложил доктору не сигареты, а настоящий револьвер, направленный прямо в лоб. По спине доктора прошлась дрожь, кровь застыла в жилах. Он не понимал, что его пугало сильнее — предмет или решительный взгляд без сожалений. Сиэль не собирался церемонится на этот раз, ведь пронзительный взгляд говорил сам за себя.       — Ч-что вы…       Мужчина хотел было отойти, но ноги не могли сделать ни шага, а если сдвинется — упадет, и казалось, на этом закончится абсолютно всё.       — У н-нас нехватка персонала, — сглотнул мужчина. — Некому принимать звонки, особенно ночные.       — Так что же это, хотите сказать, что никто не принимал звонок? Или что звонка не было?       Михаэлис никогда не врет, и, если вдруг мужчина ответит положительно, не видать ему спокойного отдыха после операции. Кажется, он больше никогда не возьмет в руки скальпель, нечем будет брать.       Был ли это обман зрения или может быть настоящий ужас полностью овладел сознанием дрожащего бедолаги, но мужчина мог поклясться, что на мгновенье увидел, как глаз графа потерял человеческий блеск. На него смотрел пронзительный, наполненный чернотой взгляд, сжирая его с костями и не оставляя даже души.       — Я… я… мы.       — Ну же, говорите.       — Без практикантов, — мужчине пришлось собрать всю свою волю в кулак, лишь бы договорить, — мы бы не смогли принимать звонки. Они, это они их принимают!       Ему никогда не приходилось испытывать ничего подобного. Сказав это, он почувствовал, как подкосились ноги, перед глазами всё потемнело, и, как только мужчина попытался глазами найти свет в небе, он понял, что это были не проблемы со зрением. Вокруг просто было темно, будто внезапно утро сменилось ночью. Нет! Назвать эту бездну ночью было неправильно. Этот чёрный цвет не мог называться черным и уж тем более человек не смог бы когда-нибудь разглядеть глубины и пустоты в этом пожирающим свет цвете. Он забирал возможность мыслить, двигаться, смотреть, слышать, возможность дышать. Чернота заполняла лёгкие, казалось, будто сбежать было совсем некуда. Она скручивала кожу, подталкивала выпустить все внутренности через рот, дезориентировала так, что мужчина сам не понял, как картина вокруг изменилась.       Он пришел в сознание, пелена растворилась, оставив его дрожащее тело в панике и страхе. Где он? Пальцы в отчаянии сжали лоб в поту, он ощупал себя, проверяя спит ли, может потерял сознание? Доктор не сомневался, что всё это ему не привиделось. Он огляделся и заметил кучу взглядов обеспокоенных коллег. Это не могло быть правдой. Как он тут оказался? Неужели не заметил, как сам пришел сюда?       Слух резко вернулся со звоном упавших возле ноги ключей. Глаза машинально переключили фокус, проверяя: может ли он видеть или это всё обман?       Он может, и чтобы убедится в работоспособности тела, рука потянулась, подняв украшающий связку ключей череп. От вида сего по спине пробежал холодок.       — Благодарю, — сказал коллега, забрав ключи с дрожащей руки. Пройдя вглубь комнаты для отдыха, тот сел поодаль от всех.       — Что с вами? Вы выглядите бледно, — за другим столом сидело несколько знакомых врачей, и встряхнувшись, доктор запустил пальцы во взмокшие от пота волосы на голове.       — Вы сделали всё, что могли, доктор. — Постарался поддержать его коллега в печальном провале. Встревоженный кивнул и, наконец, нашел силы, чтобы медленно сесть за стол.       — Наверное, да, я слишком разволновался… Даже на перерыве не дают покурить. Я вышел за здание и встретил там двоих тронутых… Один одноглазый ребенок, другой лощеный пижон дворецкий. — Он хотел сказать что-то ещё, но в голове невольно возникла темнота, она перекрыла все его мысли, заставляя молить о пощаде за такие слова. Пальцы сжали толстую сигару, подарок от смерти, которая, чуть ли не забрала его с собой.       — Какая забавная картина! А такую толстую сигару, это они вам дали?       — Да, — шумно выдохнув произнёс он, — до потери сознания. Мистично.

* * *

      Лондонское поместье не могло похвастаться такими же просторными коридорами, поэтому даже телефонная комнатка, казалось, тесно сжимала плечи. По истечению полутора часа граф вернулся в поместье и сразу же направившись в узкую телефонную комнату.       — Леди в полной безопасности и сейчас отдыхает после недавнего перекуса. Мы все беспрекословно выполняем указания доктора.       — Благо она идет на поправку, — как-то неестественно ответили Танаке. Граф нарисовал что-то неинтересное на бумаге и тут же зачеркнул в напряженных мыслях прикрыв веки.       — Ваше пребывание в Лондоне проходит гладко? — Поинтересовался добрый голос старого дворецкого. Не зря он задал этот вопрос, ведь мальчик тоже хотел знать насколько они продвинутся после нахождения Себастьяном нужной информации.       — Довольно гладко, я вернусь как только покончу с делами. Не могу утверждать, но есть предчувствие, что совсем скоро всё кончится.       — Хо-хо! Как обнадеживающе слышать от вас подобные слова. Вы не из тех кто полагается на предчувствия.       — Я не полагаюсь, — выпрямился он, — я знаю, что долго ходить на свободе я им не позволю.       — Какое бы дело вас не обременяло, мы ждем вашего приезда, юный господин.       В тёмную телефонную комнату скользнул тонкий лучик света. Фантомхайв обернулся и встретился взглядом с дворецким, который, кажется, что-то разузнал. Он напрягся в нетерпеливом любопытстве и поспешил закончить разговор. Трубка была опущена и мальчик поднялся, скрипнув рукой по кожаной обивке кресла.       — Вот списки всех практикантов, которые могли быть задействованы в преступлении.       — Ты убедился, что они действительно связаны со всем этим делом?       Дворецкий протянул небольшую стопку бумаг, благо их было не так много, шанс найти нужного человека значительно увеличился. И так как граф прекрасно знал команды «поймай, принеси», дворецкий выполнил задачу даже без приказа.       — Убедился, такие есть.       Себастьян приоткрыл дверь, позволяя свету упасть на бумаги с именами. Глаза быстро пробежались по написанному и, закончив, мальчик не мог не удивиться и победно усмехнутся.       — Это было невероятно легко.       Сладкое удовлетворение разлилось по душе Фантомхайва, и демон не мог не подметить этот неприятный горький запах, сопровождающий его эмоции.       — Ваше лицо выражает искреннюю радость, неужели местоположение преступника так подняло вам настроение? — Выражение на лице демона было абсолютно поддельным, граф странно фыркнул.       — Неужели, ты так сильно желал видеть это выражения лица раз полез под колесницу и добыл то, чего я не просил?       — Вы так не улыбались, когда господин Лау подарил вам сигары, — после этого с губ Фантомхайва развеялась улыбка, будто её там и не было.       Послышался стук каблучков, когда юноша вышел из комнаты с приглушенным светом, оставляя дворецкого одного.       — Я не собираюсь поддаваться издевкам этого человека и принимать смехотворные подарки, — он обернулся, — но они нам пригодились.       Так как Себастьян нашел информацию о человеке, который ответил ночью на звонок в больнице, выяснилось, что этот «некто» будет находится на мероприятии среди сливок общества. Можно было бы отправиться этим же вечером, но как бы не было высоко желание, бал был назначен только через неделю. Встреча, на которой будет тот самый подлец. Как бы графу не хотелось поскорее отправиться в погоню за этим «некто», череда событий заставила его ожидать бала, чтобы поквитаться с мужчиной. Так они и остались в городском поместье на пару дней, чтобы решить другие дела компании.       Однако, Фантомхайв не мог отойти от мыслей о предстоящем собрании. Даже будучи окруженным сладостями своего производства, мальчик думал лишь о цирке. О том, как выглядят глаза одной из ошибок природы. Даже для обладателей лишней хромосомы называться таким человеком — тем, кто спланировал или являлся частью гадкого, мерзкого плана, было оскорбительным.       Это расследование имело для графа особую значимость. Так, к нему в копилку падали монеты удовлетворения от расплаты, которая на самом деле предназначалась для той самой роковой мести. Это расследование не может быть провальным, иначе это задело бы его гордость и уверенность. А ещё означало бы, что он не в силах самостоятельно найти не только похитителя названной сестры, но и виновника собственной трагедии.       Пока вокруг витал запах карамели и шоколада, он чувствовал вкус подходящей мести, крови, которая скоро точно будет пролита. Это случится совсем скоро, в тот день, когда он доберётся до их гнилых душ. Ну а пока что Фантомхайв стоял на пороге загородного поместья и виделся с улыбками слуг. Оставшиеся дни недели он провел в привычной компании книг, господина Лау и постепенно выздоравливающей Валери.       Владелец опиумного притона и глава поместья Фантомхайв встретились за чашечкой чая, на юноше не было лица, он заставил себя открыть глаза через силу и взять в руку чашечку горячего Пуэра, взгляд зацепился за наблюдавшим Лау.       — Хотя бы постарались скрыть, как таращитесь.       — О, граф, я и не отрицаю.       — Ради всего святого, Вы прожжете во мне дыру. Что так привлекло ваше внимание? — Фантомхайв прищурился, глядя на его закрытые глаза. Даже так он чувствовал этот взгляд.       — О, не Вы граф, не Вы.       — И что же тогда? — Китаец поднял руку, показывая куда-то за спину Сиэля. Он проследил за его пальцем и остановился на стоящей в углу старой трости.       — У вас была другая трость, разве нет?       — Была, — вздохнул мальчик, — но она старая и ни на что не годится. Вы собрались заняться изготовлением тростей?       — О, что вы, плотник из меня, как из вас счастливый человек. Просто думаю о новых проблемах.       — Конкуренты?       — Да, мне кажется я вижу их знаки повсюду, сначала штампы на коробках, теперь ваша трость, забавно, не думаете?       — Как моя трость причастна к вашим проблемам?.. — Фантомхайв сделал глоток и аккуратно поставил чашку. Он снова повернулся, гадая, как она тут вообще оказалась.       — Это довольно… примечательный дизайн для рукояти, не так ли?       — Примечательно неудобный, нахожу я. Оттого и пылится.       Дни шли скучающе-медленно, всё это время Сиэль старался как можно чаще навещать Валери.       Фантомхайв видел девушку с бледным лицом, опущенными глазами и поникшей головой, словно ей не давала покоя какая-то страшная мысль или трагичная судьба. В первые дни она не поспешила взглянуть на них, а потом, все-таки сделав это, граф увидел взгляд полный чего-то взбудораженного. Будто она знала кого-то и однажды, разлучившись, снова встретилась спустя много тяжких лет.       Что же стало причиной её отчужденного взгляда и пассивного поведения? От былой Валери не осталось и следа, она померкла и стала чрезмерно задумчивой. Ну а вдруг внутри неё из серых руин осознания и принятия строилось нечто большее, чем то, что было раньше? Прямо то же самое, что случилось однажды и с ним?       Были ли это последствия пережитого или веществ, от которых граф надеялся, что Валери избавилась за эти дни, однако девушка всё равно выглядела страшно, по-другому. Лекари от Лау ничего ведь с ней не сделали? Ей лучше? Она ровно стоит на ногах, уверенно передвигается и ясно на него смотрит. Но в глазах читались попытки принять. Принять, что бы то ни было — правду и её новое я.       Те два месяца назад, а то и больше, когда к ним приезжала полиция и почти посадила графа за предательство королевы; на следующее утро, после того, как гостья с будущего получила на руки заветные бумажки с фамилией «Даллес», граф и девушка сели обсудить важные изменения.       — … и одним из них будет твоя история. Жизнь, которой ты жила до появления у меня дома.       Валери тяжело сглотнула и странно напряглась. Неужели, сейчас ей предстоит рассказать ему свою жизнь? Тело странно сжалось, взгляд опустился, она не знает точно, как это сделать. Какие подробности ему нужны?       — Я надеюсь ты понимаешь, что жить другую жизнь, дело не из простых, — послышался серьёзный тон мальчика.       Валери понимала, и уж кому-кому, но ему то она точно верила.       — Тебе же самой будет легче, если мы не будем писать твою историю с нуля. Лучше говорить частичную правду.       Не до конца поняв мальчика, Валери подняла голову в знак вопроса и, заметив это, Сиэль спокойно улыбнулся.       — Что это значит? Возможно ли, что из части моей жизни мы не будем ничего убирать?       — Верно. Мы возьмем за основу твою настоящую историю. Например первое и самое важное: место рождения и год. Ты ведь родом из Российской Империи? — перед графом и девушкой поставили крепкий чай, Валери скривилась от терпкого вкуса.       — Я родилась в Мариуполе, — Даллес напряглась, но причин чувствовать себя неловко не было. Он ничего не знал, а значит не последует никакого сочувствия. — Родом я из другой страны, но смысла говорить о ней сейчас нет, так как её просто не существует официально…       — Мариуполь… — Задумчиво произнес граф, внимательно разглядывая цветочные узоры сервиза.       Подле него оказался дворецкий, кажется отлично подготовленный для создания идеальной лжи. На колени опустились бесчисленные бумаги с расследованием и описанием каждого крупного города, но очевидно, в их числе Мариуполя не оказалось. Если он и был упомянут в отчетах Михаэлиса, то только как город с новым портом на востоке от Одессы.       — Известна ли тебе Одесса?       — Была пару раз проездом, но не жила.       Фантомхайв задумался, и, обсудив ещё пару деталей, вместе с девушкой принял разумное решение насчет прошлого места проживания. Не упускал граф даже мелких деталей:       — На протяжении десяти лет я разъезжала по разным странам из-за… обстоятельств, — Валери сразу поникла. — Я знаю пару языков, но они непопулярны среди англичан и возможно даже неизвестны официально.       — Пару языков… Оправдать твои знания легко, учитывая, что твой родной город — Одесса.       На девушку уставился внимательный взгляд, на что Даллес кивнула.       — В порту встречаются много иностранцев, с которыми твой отец имел серьёзные планы. Конечно ты можешь знать пару неизвестных языков, находясь в обществе разных людей.       — Мой отец?       — Твой отец. Важный торговец, без него в порту появились бы серьёзные проблемы, — чай был горьким, но от услышанного, девушка была не против оставить всё во рту, чем выплеснуть наружу. Так она чуть ли не сделала.       Её папа работал на высокой должности, но никогда не был владельцем порта или… что бы то не имел ввиду граф. Но действительно, её новые родители кардинально отличаются от настоящих. Сердце неприятно заболело.       — Но—! Всё же самое важное! Почему я — ваша родственница? Каким образом мы сплетем фамилию Фантомхайв и… меня?       Поэтому спустя долгую фермату, поиска реальных мест, Валери имела свою идеально сложенную историю, к которой всё ещё не могла привыкнуть. Привыкнет ли она к ней через месяц? Или два? Валерия зазубрила:       Валери Даллес родилась в 1870 году в Одессе, в обеспеченной семье, связанной с портовой торговлей. Её отец был крупным торговцем, чья деятельность была тесно связана с портом, что обеспечивало семье устойчивое положение и достаток.       Мать Валери — англичанка, происходившая из знатной семьи. В юности она отказалась от брака с влиятельным аристократом и, влюбившись в русского мужчину, покинула Англию, разорвав связи с семьёй. Этот поступок был воспринят как опрометчивый и недостойный, вследствие чего родственники отказались от неё и прекратили всякое упоминание о её имени. Позднее её избранник смог добиться положения и влияния, однако разрыв с английской ветвью семьи так и не был восстановлен.       Детство Валери прошло в достатке. Она получила домашнее образование и с ранних лет проявляла интерес к музыке, особенно к хоровому пению и игре на фортепиано. По линии отца у неё имелись родственники в Санкт-Петербурге, где она периодически проживала, продолжая обучение и совершенствуя свои навыки.       В домашней обстановке Валери говорила на русском языке, однако, под влиянием матери её речь отличалась необычными оборотами и интонациями, что иногда делало её манеру выражаться непривычной для окружающих.       С юных лет Валери проявляла интерес к Англии и западной культуре, унаследованный от матери. Со временем это стремление переросло в желание увидеть страну её происхождения лично и попытаться восстановить связи с семьёй.       В возрасте девятнадцати лет Валери самостоятельно отправилась в Англию. Прибыв к дальним родственникам — семье Фантомхайв, она обнаружила, что из-за отсутствия связи с английской ветвью не знала о недавней смерти Рейчел Фантомхайв.       В доме её принял Сиэль Фантомхайв. Изначально предполагалось передать заботу о девушке Анджелине Даллес, однако после её трагической гибели Валери осталась в поместье Фантомхайв.       О своём родстве с семьёй Валери на тот момент не распространялась и сам Сиэль не был осведомлён о полном характере их связи.       — Но как ты поверил, что я действительно имею отношение к твоей семье?       Граф спокойно улыбнулся, будто придумать такую важную деталь было так же легко, как играть в до мажор.       — Потому что наши родители были дружны в детстве и оставили друг для друга знак. Тетя узнала его, когда ты передала послание своей матери.       — А если тетушка Эн подтвердила — нет смысла сомневаться?       И мертвые не могут подтвердить, правда ли всё это или ложь…

* * *

      Веки задрожали, глаза открылись и увидели перед собой тусклый жёлтый свет, заполняющий комнату. Сбоку догорал камин, а у стены стояла тумбочка с канделябром. Огонёк дрожал от легкого сквозняка. Было подозрительно тихо, только стук дождя от окна разбавлял пустое звучание спящего поместья. Фантомхайв приподнялся и протянул руку к кружке с горячим чаем, но тут же поднял глаза, вспомнив, что напротив мирно спит его сестра. Наконец, она пошла на поправку, может ходить и они снова обедают вместе. Его взгляд опустился вниз на кожу в синяках, ноги неделю назад выглядели ужасно, но сейчас следы неизвестного обращения начали проходить, как и это непонятное чрезмерное беспокойство. Завтра вечером графа ждал утомительный день. Он вот-вот поставит точку в этом случившимся недоразумении.

* * *

      В ту ночь сон стёр грань между реальностью и ложью, став причиной страшного внутреннего состояния девушки. Когда все покидали покои, оставляя её наедине с собой, закрывая глаза, в сознании появлялись страшные образы и неприятные воспоминания. Она помнила, как в груди было больно от чёрного, вязкого аромата греха, что испортил обнадеживающий светлый сон. Что есть грех? Это отрицание реальности? А может в тот момент она чувствовала, что это что-то физическое с чем ей пришлось столкнуться в те ночи у Кельвина? Но если же в первом случае, что есть реальность?

«Реальность здесь, и здесь этот человек».

      Тот, кто придавал сил даже не будучи живым, тогда, когда с самого детства нуждалась в поддержке друзей, которых не было, или может быть, которые были, но не понимали её. Она помнила, как мир, в котором она так мечтала оказаться, был для неё убежищем крепче и безопаснее того, в котором девушке пришлось просидеть месяц той морозящей зимы. Как это было единственным, что придавало ей жизненных сил, пока руки тряслись, из глаз текли горькие слёзы, а в сердце возникала ужасная мысль, что лучше было исчезнуть и всех покинуть.       Она чувствовала, как маленькие знаки, будь то тяга к старой эпохе или имя бабушки*, а может быть её связь со звёздами, связывали выдумку с настоящей жизнью. День за днём, пока руки казались ей незнакомыми, а ноги не могли шевелиться, девушка размышляла над тем, кто она и что на самом деле делает. Валери не могла понять, как всё это могло оказаться не сном, как её существование здесь вообще возможно. Её всегда прерывал один из слуг, пугал настоящим лицом, но тут же ставил рядом ароматный завтрак, перекус, обед, ужин.       Почему именно сейчас, спустя столько времени, сердце вдруг опечалилось тем, что это всё не сон? Она находится в полной безопасности. Верно? Но каждый день в комнату заходил господин Лау, приводил лекаря меняющего бинты на теле, нанося мази и делая разные странные отвары и уколы.       В первые дни девушка чувствовала, как оставляя её полуголой, давая тело в объятия холодного воздуха комнаты, чьи-то пальцы наносили на кожу что-то липкое — её лечили мазями. Изо дня в день, Валери обнаруживала на себе всё больше и больше ран, но ведь её лечили? Или, может, она потеряла счет времени и настоящее смешалось с жуткими воспоминаниями? Колени и бедра были покрыты фиолетово-синими гематомами. Позже, такие же она заметила и на голеностопе, а когда боль стала невыносимой, что нельзя было даже лечь на правый бок, ногу решили лечить выпусканием застоявшейся крови с ноющего участка. Каждый раз к горлу подходила желчь, а грудь сжимала легкие, не позволяя сделать глубокого вдоха. Каждый раз при виде игл и ваты, девушка сжималась и холодела. Она пришла в ужас, когда увидела зелёные продолговатые синяки на руках, а на сгибах россыпью жалкие попытки что-то ввести. Один за другим, растрепанные точки покрывали мягкую и тонкую кожу, сливаясь с венами и царапинами. Девушку воротило, она не могла долго задерживать взгляд, а от подобного горло выдавливало нервные и истерические смешки. Ужасная картина преследовала её почти везде, и каждый раз, замечая что-то новое, под кожей будто пробегали чёрные и длинные сороконожки. Она не помнила точно, что было, пыталась вспомнить откуда на плече появились следы от пяти острых шипов, словно пальцев. Девушка предпочла бы забыть почему кожа на запястьях стерлась и покраснела, а на спине жгло и болело, но к сожалению это она хорошо помнила.       Никогда в жизни Валери не получала ранений в таких количествах, взгляд не задерживался на себе более минуты. Видеть, чувствовать и переживать воспоминания снова и снова было пыткой. Они заставляла глаза слезиться, передавая контроль слабости, дрожи и тошноте. И это ужасное жжение на спине, до боли противно, грустно, глупо. Ложный знак притворного страдания. Всё с чем столкнулась она и рядом не стоит с тем, что именно грязный барон попытался сымитировать. Его копия была жалкой. И знаки и раны на её теле — глупостью по сравнению с настоящим ужасом тех месяцев, которые пережил он. Так она считала, но не смотря на это, тело отказывалось двигаться от неподдельного ужаса пережитого. Почему же всё это настолько сильно пекло, стоило ей залезть в горячую воду? Это было мерзко — даже не иметь возможности смыть с себя позор и грязь.       — Оно опухло, потерпите немного, я нанесу мазь, — сказал с сильным акцентом китайский врач.       Что теперь она будет делать? Нужно было исправить все свои ошибки, если они имеют последствия. Глаза, в которые она смотрела последние дни, перед тем, как узнать, что граф уезжает, придавали ей каплю сил. И прямо так же как и раньше, помогали заживить внутренние раны. Но о тех, что были на её теле, девушка не могла сказать. Она и правда была в безопасности с ними. Верно ведь? Что она будет делать дальше?       — Спасибо, что забрали меня…       Весь день она была под присмотром то одного, до другого слуги. Её навещали три разные фигуры, которые она едва различала между собой, но даже эти силуэты казались ей отгоняющими нежелательные взгляды. Когда они уходили, тело замирало, боясь двинуться. Всё вокруг потемнело, комната пустела, оставляя девушку сидеть одну среди тёмных стен. Она лежала, красные глаза смотрели на балдахин, но ни на минуту не могли расслабиться и позволить уснуть. Ей только хотелось, чтобы эти тёмные размазанные фигуры вернулись. Вернулись, чтобы отпугнуть того, кто постоянно за ней наблюдал. Она уже видела что-то, стоящее рядом у кровати, в углу комнаты, нависающим над ней, смотрящим из-под одеяла. Даллес закрыла глаза.       Кап…       Послышалось недалеко. Валери хотела отвернуться, но тело окаменело, не позволяя шелохнуться. Снаружи скрипнули половицы и внезапно звук исчез, как что-то заскребло под кроватью.       Кап…       Она точно столкнется с этим. Стены вокруг неё голы, девушка даже не заметила, когда открыла глаза, не заметила, как в какой момент пятна от пропавших со стены картин отдалились, чуть ли не превращая комнату в коридор. Она стала слишком чувствительна ко всему, особенно к жестокости. Это было жестоко — дать ей временное чувство радости и тут же ударить о бетонную стену, разбив в дребезги мечты о счастье. Здесь её не ждало счастье. Может быть мимолетное, но оно, Валери знала, затмится неописуемой болью.       Не смотри по сторонам, не думай, не смотри на него. Скрежет по стеклу окна громко раздался по комнате.       Кап…       Почему там, прямо по середине у стены, появилась раковина? Тихо капли одна за другой ударялись о поверхность. Искалеченное тело, наконец, поддалось и девушка легла, закрывая голову плотным одеялом. Сон никак не одолевал её. Капли ударялись громче: кап, кап… не хватало воздуха, нечего было вдохнуть, она задыхалась и именно сейчас снова не могла двинуться, нельзя было освободится, ведь это случалось всегда, когда он подкрадывался ближе. Даллес почувствовала, как кровать прогнулась, как с её лица словно убрали прядь волос.       Кап… Она не слышала своего дыхания, только ощущала чьё-то присутствие, но стоило ей открыть глаза, как он оказался прямо перед ней.       Что за противоречивые чувства? Валери должна быть счастлива, что поняла очевидную правду, однако сердце переполнилось режущем чувством потери. Потери того, кем она была, будто с каждой мыслью и воспоминанием, будто любое появление знакомых лиц слуг забивало в её сердце острые и длинные гвозди.       Холодное дыхание обожгло кожу, ударяя в нос мерзким запахом. Пальцы дрожали, девушка не осмелилась открыть глаза, ведь оно было совсем рядом, она чувствовала каждой клеткой тела, как нечто нависало сверху, тяжёлое и давящее. Жар прошелся по телу, когда оно кипело, болело и жаждало вдохнуть. Он исчез, Валери поняла это, сумев подняться и жадно глотнуть воздуха. Кап… Её плеча коснулись, страх вспыхнул так резко, что девушка дернулась всем телом. Она потеряла голос, не смогла закричать, а потом рот и вовсе просто исчез. Приглашая повернуться, кто-то над ухом снова произнес её имя, не буквами, а с помехами, ненавистным и искаженным звуком.       Она знала, стоит только повернуться…       Она повернулась. Прямо перед собой девушка увидела высокий потекший силуэт. Он расплывался перед глазами, словно чернила в воде, не позволяя различить ни лица, ни одежды. Валери резко дернулась, испуганно вжимаясь в изголовье кровати. Присутствие его убивало Даллес от страха, это ощущение нависающего, давящего сверху, тёмного одиночества.       — Валери?       Чёрные пятна перестали капать на пол, очертания становились чётче. Это был Сиэль. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, тяжело дыша, будто перед ней стояла не мечта её детства, а сама причина всего того ужаса, что она пережила.       — Ты меня слышала? — Нет, не слышала, её глаза только сфокусировалась, слух только восстановился.       Повисла пауза, девушка точно не видела, но граф Фантомхайв перед ней поник и через тьму можно было еле разглядеть выражение его лица, но Валери почувствовала, что пропустила всё, что он говорил.       — У меня есть одно важное дело, скоро вернусь. — Фантомхайва задержала крепкая хватка, сопровождаемая тихим боязливым мычанием. Но он задержался только на секунду прежде, чем развернуться и скрыться в коридоре.       Небо освещала убывающая луна, иногда прячась за игривыми облаками. Открытая дверь обволакивала мерцающим светом стены коридора, а от туда не слышалось ни шороха, ни шагов. Шестеренки заработали и, вместо страхов, в голове возник вопрос: «Какое дело?», ведь дел после цирка быть не должно где-то месяц! До марта ещё месяц! Тут же лицо её выцвело, погасло, оставляя только бледный серый оттенок. Тело слабело, холодело и немело, появилось неописуемое чувство схватиться за что-то в поисках опоры, в поисках единственного утешения, которое могло внезапно её покинуть и оставить умирать. Девушка ринулась с места.

* * *

      Двери кэба щелкнули, экипаж тронулся, заменяя вид на поместье пейзажами леса и равнин. Снаружи было намного холоднее, чем они предполагали, ехать осталось два часа. Граф ждал этот день с нетерпением, еле уснул прошлой ночью. Ему снились сны о том, что будет, когда он найдет этого человека. И вот этот день настал. С лёгким предвкушением мальчик наблюдал за плывущими облаками, старался глубже вдохнуть прохладный воздух убегающих вдаль долин и тут же сокрушался легким кашлем после недавней простуды. Два несчастных часа казались целой вечностью, и даже не смотря на утеплённую повозку, внутри продувало ноги. Он не проронил ни слова за весь путь, прислушивался к злорадным мыслям собственного разума, и между прочим, неплохого собеседника.       Поместье смотрелось прекрасно на фоне холодного леса. Они приехали вовремя, дамы и джентльмены только начали заходить внутрь в ожидании предстоящей ночи. Всюду сверкали тёплые огни газовых ламп и свечей — хоть что-то тёплое за этот вечер. Будь здесь художники, точно не упустили бы момента взять краски и сделать быстрый эскиз красивого видения. Вот только оно могло ускользнуть так же быстро, как и заходящее за ели солнце.       Фантомхайв вылез с транспорта и, прежде чем осмотреться, поправил плащ и постукал пару раз тростью по земле. Дождавшись Себастьяна, он поторопился быстро пройтись по плану действий.       — Придуманную историю ты помнишь. Сперва влейся в…       — Прежде всего, позвольте удивить вас, милорд. — Со странной улыбкой произнёс дворецкий, будто бы у него был ещё какой-то хороший план. Скрывшись позади экипажа, вскоре демон вышел, неся на руках изумрудные ткани.       Сердце ушло в пятки, корни волос встали дыбом, а в груди родилось ощутимое любому слепому беспокойство.       — Валери?!       Воскликнул он не отрывая глаз от болезненного взгляда родственницы. Как она здесь оказалась и если она всё это время действительно ехала на запятках, как ей удалось остаться незамеченной даже демону?       — Что ты здесь делаешь?! — Мальчик торопливо приблизился, когда испуганную девушку опустили на ноги. — Ты сейчас должна отдыхать в поместье и получать лечение! Какого черта ты здесь делаешь?!       Взгляд метнулся на Михаэлиса, который, прикрыв глаза, собрался отойти и избавить себя от участи стать жертвой ругани и криков. Но от взгляда мальчика было не уйти, Фантомхайв взглянул на Даллес и, сжав губы, обратился к слуге.       — Себастьян, немедленно отвези её обрат-       — Нет!       На Даллес не было лица, оно было буквально прикрыто тенью и не давало увидеть ссадины и искусанные в кровь губы. Только Сиэль хотел что-то ответить, как поднявшийся к нему взгляд выбил из мыслей все подкравшиеся вопросы. Она плакала и сдерживала дыхание, но не дрожащие плечи и сжимающие платье руки. Разве самым сокровенным желанием не был ли именно отдых для её восстанавливающегося тела? Разве она не чувствовала слабость и боль при попытках активно двигаться? Тогда почему сейчас в этом нелепом платье Валери стояла прямо перед ними и выглядела так, будто собралась на прием? Она вообще соображает, что делает?       — Я не могу там быть… Я не могу… — Слова давались ей с трудом, слёзы рекой лились по щекам. Даллес согнулась и впервые громко разрыдалась перед ними.       Граф не понимал, но предполагал, что она чувствует, списывая всё на страх и чувство беспомощности после такого мерзкого похищения и издевательств. Однако, неужели было что-то, что рождало в её груди неописуемый страх больше, чем страх снова быть похищенной?       Валери больше не могла терпеть. С четырнадцати лет чувствовать одиночество, чувство ненужности и непринятия… Она не могла остановить слёзы. Дворецкий был выслан выполнять задание после холодного «нам пора выполнить работу», приглашенные на бал уже давно находились внутри, а родственница ни на каплю не стала спокойнее. Наоборот, казалось, будто плач становился невыносимее, захватывал её слабое тело дрожью и выбивал и так дававшееся с трудом дыхание. Всё это убеждало мальчика что бы то ни было искоренить всех ничтожных заговорщиков до единого. Сколько бы их не было.       Он аккуратно возложил руку на её плечо, желая как-то успокоить.       — Я… мне так одиноко. Мне так одиноко! С каждым годом всё становилось только хуже и хуже. И каждый раз, — она тяжело глотнула воздух и снова не сдержалась. — Мне было легче, когда я убегала сюда. Но всё это было не настоящим! И вот теперь это правда, я здесь, всё реально. И я не могу!..       Валери проглотила рыдание и с громким выдохом и давящей тяжестью на душе сжала зубы.       — Если бы у тебя был любимый человек, которого ты любишь семь лет… Зная, что ему осталось недолго, ты бы позволил ему умереть от глупости? Ты бы всё равно оставался рядом, потому что так долго мечтал об этом? Это так жалко — держаться за кого-то и страдать из-за этого. Верно ведь?       Ничто так не помогало ей все те годы, как созданный другим человеком мир. Убежище, которое стало ей настоящим домом, в котором когда-то детская душа нашла утешение. Граф смотрел на Валери так, будто она говорит ему самые странные, но такие близкие сердцу слова. Он не понимал всего ясно, но её глаза и чувства показались ему чем-то очень знакомым, однако чем, он сам не понимал. Сердце Фантомхайва заболело от услышанного, он не мог поверить в глубину её страхов и переживаний. Оно боялось узнать и подумать с каких пор, каким образом и почему девушка так хорошо его знает. Он всегда задавался этим вопросом, пусть того не было видно. Чувствуя эту невыносимую боль собственным сердцем, граф боялся задать этот вопрос. И было невыносимо представить, насколько на самом деле глубоко девушка берегла заботу о том, о ком говорит. Как терзала себя за каждую ошибку и боялась упустить хрупкую возможность быть рядом. Больно стало осознавать, насколько сильно она нуждалась в том человеке. И было странно приятно понимать, что этот человек — он.       — Я не могу позволить тебе умереть от глупости.       При каких обстоятельствах она узнала о нём? Почему так боялась совершить ошибку? Что это за «другой конец», о котором она так часто говорила? Сиэль старался не придумывать ответа раньше, чем услышит лично.       Почему все эти секреты такие страшные, почему она знает то, что не смогло бы предугадать даже потустороннее существо? Именно это, Сиэль знал, заставляет её громко рыдать.       — Я бы не позволил умереть ему вот так.       «Я бы не позволил умереть ему…»       Услышала Валери тихий голос и коснулась руки Сиэля, нуждаясь в присутствии души близкой к её. Мальчик принял её желание и соединил со своим, впившись в её плечо.       — И не называй себя жалкой из-за желания быть тут.       Валери медленно подняла на него глаза. Как будто бы он понимал, что сказал, как будто бы понимал, что она имела ввиду.       — Если ты действительно так меня ценишь, думаешь, разве я бы называл тебя жалкой за то, что ты поступаешь так, как я бы того действительно хотел?       Эти глупые слова заставляли графа чувствовать себя самым уязвимым существом на всей планете. Мальчик опустил взгляд, рука соскользнула с плеча Валери.       — Что Вы имеете ввиду?..       — Ты как будто боишься мысли, что я действительно могу вести себя, как сейчас. Верно? Валери?       Верно ли? Она не боялась, она хотела почувствовать и услышать что-то подобное уже много лет, но она готова была не слышать этого, если это значило держать его в безопасности. Её голос задрожал, прозвучали тихие всхлипы, но она сдерживалась.       — Ты боишься, что я сделаю глупость ради тебя? Я не делаю глупостей.       Она сдерживалась…       — Если я умру… это будет только потому, что я сам пошёл к смерти на встречу. И это будет моё решение. Не твоя ответственность. Ты не настолько всемогущая, чтобы разрушить мою судьбу. Она уже предрешена. Но ты и не настолько ничтожна, чтобы я не учел тебя в своих планах.       — Планах? — Она была убеждена, что никак не должна быть хотя бы одним маленьким планом! — Но я могу всё только ускорить! Неужели ты не понимаешь?       — Тогда просто сделай всё наоборот. Замедляй, сколько считаешь нужным, но а я буду заниматься своими делами.       «И твоей безопасностью» — продолжил в голове мальчик, но не произнес этого, посчитав, что только подкинет дров в пламя из тревог Валери. Ей протянули руку и, посмотрев пару секунд на ладонь, сестра приняла её, сжав покрепче.       Пальцы смахнули слёзы, а ветер помог девушке успокоить покрасневшие глаза. Сердце не угомонилось, но билось так быстро уже совсем по иной причине.       Валери осторожно поднялась по белым ступенькам к парадному входу. Она сомневалась, стоило ли ей идти или нет, поэтому обернулась, проведя взглядом последнюю возможность отказаться.       — Валери, — окликнули её и, отвернувшись от солнца, Даллес пошла с графом к искусственному свету газовых ламп.       Даже не смотря на тяжёлое состояние родственницы, граф не постеснялся дать ей указания: что делать, где сидеть, с кем говорить и не говорить. Девушка могла бы поспорить, но не стала, решив, что уже совершила одно смелое дело себе в угоду.       Валери едва успела вытереть слёзы, как её уже поставили перед новой проблемой. О расследовании, разумеется, никто ничего не объяснял, зато очень быстро выяснилось другое — она единственная, у кого не оказалось приглашения.       Решение нашли сразу же как Даллес узнала о новости — Себастьян отдал приглашение, рассчитанное на него, а затем успешно вошёл через окно задней части здания. Двери помогли открыть дворецкие, тогда бледные лица брата и сестры осветились тёплым светом. Вечер проходил на благо хорошо, пусть даже Валери не понимала причины такой строгой формальности и необходимости в пригласительных билетах. Фантомхайва удачно утащили на разговор, но и Даллес не осталась в стороне! Несмотря на тяжёлый вид, она старалась не подвести брата в одном из обычных выполнениях обязанностей, посещение банкетов знакомых и деловых партнеров.       Девушка взглянула на толпу и постаралась сохранить тревожные мысли при себе. Но факт остается фактом: она слишком хорошо знала этих двоих, да и кто вообще заранее готовит приглашение для дворецкого? Особенно для такого, кому особое приглашение не нужно?       От шума голова болела, Даллес взглянула на стоящих рядом дам и поспешила ответить на вопрос одной из них:       — Прошу прощения, я пришла с графом Фантомхайвом, имя мне Валери Даллес. — Девушки вопросительно переглянулись.

— Граф Фантомхайв?..

      «Валери Даллес» закрутилось в голове. В ту же секунду виски будто сжало железным обручем. Голова сильно заболела, жгучая боль прошлась по телу. Девушка чувствовала себя не в своей тарелке среди происходящего пафоса. Ждать было не нужно, извинившись, Даллес отвернулась и направилась в другую сторону зала. Это заметил встревоженный взгляд.       Устало вздохнув, мальчик кивнул несколько раз на тост неизвестного мужчины про Новый год, и, стремительно, широкими шажками пошёл искать девушку. У Валери сегодня было весьма отличительное платье, даже слегка повседневное для подобного мероприятия, так что граф надеялся найти её быстрее, чем та исчезнет из-под его взгляда.       Мальчик заметил, как хвостик девушки завернул за угол в тёмный коридор, и он тут же побежал в ту сторону.       «И что она там забыла? Мы же указывали ей просто общаться с девушками», — подумал Фантомхайв и прищурился, привыкая к темноте. Вот это ему уже точно не нравилось! За всё это время ни одного подозреваемого, никого не видно и сестра внезапно пропала! Что тут думать! Не дай Боже её снова украдут, а это было весьма вероятно, ведь где-то среди этих людей ходит соучастник в её же похищении. Граф добежал до конца коридора и оглянулся. Думать было нечего, дальше был всего один путь и один тускло освещаемый коридор. Фантомхайв быстро направился прямо, а после ещё одного поворота, заметил знакомую фигуру. По крайней мере, ему хотелось верить, что это была она.       — Валери! — Громко прошептал он вглядываясь в темноту.       — Ох, вы меня спасли, я уже подумала, что не туда забрела. — Девушка тревожно оглянулась.       — Ты определенно не туда забрела! Почему ты ушла из зала? Бродить в таких местах очень подозрительно.       — Ну, понимаешь… — Валери сразу замялась, считая, что будет неправильно говорить ему о таких вещах. — Мне срочно нужна была уборная, да и бок жжет, нужно проверить, что там.       — Твой бок? — Замер граф недоумевая… на мгновенье повисла напряженная пауза, он будто вглядывался сквозь её тело.       — Да. Мне нужно было срочно с этим что-то поделать. Но всё в порядке, я всё поправила…       — Тихо! — Валери схватили за руку и потянули ниже, грубо наклоняя и заставляя замолчать.       — Что за фигня граф? — в ответ девушка получила резкий шик и пронзительный взгляд. — Ну и хватка у вас…       Мальчик насторожился и прислушался, отходя с Валери ближе к стене.       — Бога ради, это же обычное мероприятие, чего вы ведете себя так, как будто расследуете дело? — Мальчик не отреагировал на вопрос и без слов достал из внутреннего кармана пистолет. По шее Даллес прошелся холодок. — Нет, только не говорите мне…       Девушка сразу присела ниже.       — Вы же говорили, что это обычное формальное мероприятие, чтобы найти мне связи!       — Да, говорил, и частично соврал. Одного зайца я уже убил, — Сказал мальчик, вспоминая, как девушка стояла с несколькими дамами. — Скоро пуля долетит до ещё одного.       — Нет, Сиэль, ты не можешь! — Мальчик поднялся с места и завернул за угол, но его схватили за шиворот и вернули на место.       — Что ты творишь?!       — Вы не можете просто идти и убивать кого-то! Что у вас вообще за сомнительное расследование такое? Вы же утешали меня словами о безопасности! Уже забыли, что говорили мне у входа?! А вдруг этот вечер станет вашим последним? Неужели все эт…       — И что, предлагаешь мне закрыть глаза на людей, которые тебя похитили, сотворили… «такое» и сидеть сложа руки?!       Взгляд превратился из обеспокоенного в наполненный ужасом.       — Вы здесь… из-за меня?!       — Ни как иначе? — Мальчик скрестил руки на груди и поднял нос, заглядывая сестре в глаза. Он считал, что теперь уж точно никаких претензий возникнуть не должно. — И «это» для самообороны.       — Тогда уж тем более вы никуда не пойдете!       — Почему я должен тебя слушать?       — Да потому, что в вашей истории меня изначально не было! Я не знаю истории «со мной»! Не знаю, на какой путь вы свернете, помогая мне!       — Оставим эту тему на потом, — сказал Сиэль после недолгой паузы.       — Не смейте!       — Сиди здесь и не выходи, а желательно возвращайся в зал. Там хотя бы побольше людей и если что — можно привлечь внимание.       Оставляя Валери, Фантомхайв спрятался в тени. Ситуация накалялась, заставляла нервы натягиваться крепким канатом. Как бы они не искали, не знакомились и не спрашивали, нужного нигде не было. Человек, которого они искали, словно растворился, а Себастьян должен был уже вернуться, но исчез. Ситуация подталкивала проявить инициативу и начать действовать.       Взгляды провели Сиэля в спрятанный от света коридор, не прошло и секунды, как Фантомхайв исчез в кромешной тьме, оставляя Даллес измученную кучей мыслей.       Глупая улыбка тянулась к губам, хотелось убедить себя, что дело вовсе не в желании исполнить его предложение (продлевать конец); что она просто волнуется за будущее, что Себастьян ушел, а значит что-то явно не так. Но возвращаться в шумный зал было невыносимо, оно давило на голову. Валери оправдывала себя, как только могла, но брат и преследуемая опасность были прямо перед ней, стоило только ступить вперед, протянуть руку и окунуться в чёрную мглу неизвестного.       «Нужно взять себя в руки».       И прислушаться к брату. Она бы не услышала ничего подобного не будь на самом деле в безопасности, он знает, что говорит… но улыбка не сходит с лица. Девушка уже хотела развернуться, взяться за ум и вспомнить про усталое тело, как у самого уха ей вдруг послышался чей-то голос.

* * *

      Стук в дверь прервал скрежет ножа, усталое тело поднялось, но рукоятку не отпустило, стараясь прижать столовый прибор ближе к себе.       — И-иду-иду! — Произнесли с опозданием. Куча замков и затворов по очереди освободили измученную царапинами дверь. На улице кромешная темнота, так что стоящий почти впритык кэб заставил поднять волосы дыбом. Сердце на секунду замерло…       — Уже ужинали?       — Это ты! — Тяжелый вздох облегчения и тело расслабилось, — Не стой, быстро заходи.       Они не заметили в какой момент запряженный транспорт слился с туманом, оставляя за собой только тревожное предчувствие. Оглянув взглядом пустую улицу, мужчина тихо закрыл дверь, а за ней все висящие замки.       — Только начал… Постой. — Тёмный силуэт развернулся, — Более важно лишь то, что ты здесь делаешь. Мероприятие ведь только началось, разве нет? — Облегчение внезапно уступило страху, воздух стал тяжёлым и никто не осмелился сказать ни слова. Он молился, лишь бы она не поняла его следующий вопрос: — Что тебе сказали?       В свету одной свечи он смог разглядеть печальное лицо молодой девушки.       — Что-то непонятное, папенька… что-то о каком-то цепном псе. — Изменения в лице подтолкнули девушку избавить его от тревоги, — но это немыслимые глупости! Там не может быть никаких животных!       — Собирай вещи, сейчас же.

* * *

      Когда шум бала становился все приглушеннее, а коридор казался темнее, любая дверь оказавшаяся на её пути, манила подойти ближе. Девушка старалась вслушиваться и поскорее найти брата среди кучи непонятных предметов в коридоре. То ведь картины на стене? Почему с каждым шагом дальше они становились будто мрачнее? Валери не осмелилась взглянуть на них, когда поняла, что очередь дошла до портретов, которые были слишком внимательные. Даллес уже почти отвела взгляд, когда на секунду ей почудилось, будто глаза на одном дрогнули вслед за ней.       Она тут же ускорила шаг.       «Будто сквозь землю провалился. Куда он делся?»       Подумала она, а что если он вернулся в зал и снова её ищет? Девушка уже хотела развернуться, как почувствовала былой шепот и холодное дыхание прямо над ухом. Даллес развернулась, вглядываясь в темноту, где через щель двери виделся тонкий тянущийся свет.       «Что это было?..»       Взгляд слегка опустился, вглядываясь. Настороженно и аккуратно она подошла к двери: голос за ней выдавал чьё-то присутствие, и, возможно, там же находился тот, кто был нужен Валери. Несомненно, это было опасно, но Даллес постаралась прислушаться к разговору.       — И вот что мне правда интересно… — следующие слова доходили через одно, — как возможно, … конкурентов одного за другим устранял … ?..       Сердце неприятно упало вниз, мысли сразу вернулись в светлый и безопасный зал, ведь голос был неприятен спокойствием и дразнительным тоном. Всё вокруг подсказывало, что быть здесь не стоит и, пока грудь терзали сомнения, всё стихло. Не было слышно ни голоса, ни дующего сквозняка тянущегося по коридору, даже собственного сердца не было слышно. Валери успела опомниться в момент, когда заметила, что шаги приближаются к двери, к выходу, у которого стояла она.       Силуэт расплылся по стенке коридора, замер на пару секунд, стоял неподвижно и устрашающе смотрел вперед. Даллес вжалась в тумбу, скамкав платье под колени, локоть неприятно покалывало от резкого приземления, где-то под ней как на зло начало что-то биться, издавая глухой, но громкий для такого уеденного места стук. «Кто-то» уже не был силуэтом, а стоял так близко, что можно было разглядеть носки туфель. Но спустя нескольких долгих и мучительных секунд, проведенном в холодном поту с выдающим девушку звуком, послышался тихий вздох. Он ушел! А Валери всё так же сидела прижатая к тумбе, замечая, как странный стук постепенно стихает. Она не могла и представить, что это ещё не самое страшное, что с ней могло бы случится.       Через приоткрытую дверь девушка услышала продолжение монолога, в котором упоминался некий второй помощник, который, к сожалению, отсутствует. Конечно, их должно быть здесь больше, да и на что она рассчитывала, бродя по незнакомому и чужому поместью?       Локоть жег, выдавая свежую царапину. Откуда ей было знать, что тумбочка прикрывала пробитый чем-то пол? Опасным было в этом месте всё — от настороженности Сиэля, до самого обычного угла у шкафчика. Голос за дверью продолжил монолог, подзывая прислушаться, подойти ближе. Даллес зашипела, когда, потянувшись к туфлям, тело сковала боль крупного ожога на спине.       «Как же мне не повезло».       Туфли оказались у неё в руке, держа обувь парой пальцев, Валери рассчитывала отправится назад незамеченной, но остановилась, уловив одним ухом странный шорох и мычание. Ей бы самой сейчас не замычать от натертого платьем ожога. Быть не может, что Даллес стала свидетельницей чего-то ужасного. Снова.       — Честно сказать, я ожидал кого-то более статного. Любопытно наблюдать за поражением таких лохов, как вы.       Голос стал четче, когда Даллес, нахмурившись, смотрела в противоположную сторону коридора, куда ей нужно было бежать. Дождавшись, девушка приподняла платье и почти прошла дверь, как взгляд невольно зацепился за что-то по ту сторону. Ей хватило шага, чтобы, задержав дыхание и скрыв под тканью холодный пот, взглянуть внутрь. Комнату освещал только камин. Тяжёлые тени ползли по стенам, дрожали на полу и мебели, и прямо напротив, будто из последних сил сохраняя достоинство, сидел Сиэль.       Связанный Сиэль. Руки стянуты за спиной, тело плотно и ровно прилегало к спинке стула, даже ноги были накрепко привязаны к ножкам. Не двинуться, не пошевелиться. Внутри Валери что-то упало. Отчаянно, она пыталась найти глазами Себастьяна. Но дворецкий с тех самых пор так и не появился, его здесь нет уже пару часов.       Она наблюдала, как мужчина прошел мимо, остановившись совсем рядом к нему. Носок ботинка едва коснулся туфли Фантомхайва и с насмешкой, будто проверяя, насколько хватит нервов, он наступил.       — Не знаю, каков твой план, прибегая сюда абсолютно одному. Но выследить меня и найти в больнице много ума не нужно.       Валери видела, как Сиэль резко поднял голову, что-то приглушенное сорвалось из-под ткани, возможно очередная меткая колкость. С хмыком, мужчина коснулся подбородка мальчика, его палец медленно переместился ближе к щеке. Брат отвернулся, но его резко дернули обратно.       — Все ещё не привыкнешь? Как половая тряпка на вкус? — Мужчина наклонился и без спешки вытащил ткань со рта. — Ну что, говори?       — Ублюдок.       Отсюда не было слышно, что мужчина прошептал, но тряпка быстро оказалась между зубов мальчика. Пальцы Валери сжались на дверном косяке от вида такой грубости и унижений, в груди закипала злость. Девушке пришлось сдержать голос и резко прижаться к стене, когда мужчина повернулся, медленными шагами измеряя комнату. Руки вспотели, как только она услышала мычание брата и звук вспыхнувшей зажигалки. Мужчина сделал затяжку и на несколько секунд задумчиво задержал дым в легких. Огонёк на кончике сигары вспыхнул ярче, а затем снова потускнел.       — Предполагаю, ты видел уже эти сигары, когда дал одну моему коллеге.       Мужчина продолжал говорить что-то спокойным голосом, но слова уже не доходили до неё. Валери сама не заметила, как осторожно и бесшумно переступила порог. Взгляд приковала сигара в руке, запах неприятно ударил в нос, дымок потянулся к потолку.       Брат не собирался сдаваться, поднял голову выше, горделиво держась до самой последней минуты. Курильщику это не понравилось, что и послужило поводом чтобы поставить мальчишку на место. Поводом, чтобы пальцы грубо схватили волосы Сиэля, подняли челку и медленно, с противной издевкой, поднесли сигару ко лбу.       Воздух будто сгустился, Валери в панике оглядела комнату, но часы, подсвечник, ваза… ничто не подходило, чтобы остановить его!       Челюсти графа крепко сжались, он резко дернул головой, тщетно пытаясь вырваться, но пальцы только сильнее натянули волосы, не позволяя даже шелохнуться.       Тлеющий кончик сигареты медленно коснулся кожи, больно выжигая лоб. По комнате разнеслось приглушенное мычание, но курильщик не отстранился, будто нарочно удерживал её там дольше, наблюдая, как лицо мальчика болезненно исказилось.       Не успели они среагировать, как над ними нависла длинная тень, а затем ударила кочергой по голове мужчины. Он отпрянул с протяжным, болезненным стоном, приводя зрение в чувство, но другой размашистый удар повалил его на стол. Валери тяжело дышала, крепко сжимая кочергу обеими руками, глядя, как по лицу мужчины потекла алая кровь. Не выпуская из рук оружие, девушка быстро подбежала к связанному графу и, трусящимися руками и рваными, шустрыми движениями, сдирала фрак, пытаясь найти револьвер. Но его там не оказалось. Девушке не хватило времени, через секунду пол под ногами пробила пуля, а затем ещё одна. Валери попятилась назад, взглянув на мужчину, который, держась за голову, наставил на девушку дуло.       — Не это ли ищешь?       Он нажал на курок и попал прямо в стоящую за спиной Даллес фарфоровую фигурку, разбивая с таким же противным звуком и её решимость. Он не собирался останавливаться, дёрнул рукой и прицелился прямо в голову. Она еле могла двинуться, боясь получить пулю в голову или поранить босые ступни. Щелчок, девушка бросила кочергу и закрыла лицо руками. Щелчок, щелчок…       — Проклятье!       Мужчина яростно рыкнул, будто освирепевший зверь, и тут же револьвер рывком отлетел в сторону. Он отскочил от стены и теперь покоился где то под тяжёлым дубовым креслом. Сила броска была не хилой, оставив в стене тёмный след и потертости. Жуткие чары налегли на Валери камнем, нестерпимо хотелось бежать, бежать без оглядки! Выбежать с комнаты, оставить мальчика и уехать за пределы поместья далеко-далеко.       Страшно. Даллес не осмелилась поднять взгляд, казалось, стоит только встретится с ним глазами — и это станет приглашением напасть, а то и хуже. Справа приглушенно промычал брат, рывок, ещё один, веревки натянулись до предела, звук будто выдернул Валери из оцепенения.       Похититель медленно двинулся вдоль стены, не сводя взгляда с девушки. Лишь оказавшись у приоткрытой двери, рядом с камином, он остановился. Валери отбежала бы в другую сторону, но совсем рядом сидит брат. Связанный, беззащитный брат. Главное — не поддаваться страху и не отходить далеко от Сиэля. Не отрывая взгляда от движений, Даллес вытерла вспотевшие ладони и потянулась к единственному оружию на случай, если он не воспользуется дверью.       — Тебе это не поможет, — насмешливо вырвалось с его уст, но девушка не двинулась, четно угадывая, когда он решит размазать её по стенке.       Он не заставил ждать. По комнате разнесся скрежет, когда тяжёлая ваза полетела прямо на девушку. Валери отбила её кочергой, что, казалось, стала единственной возможностью защититься. В груди расцвела надежда на решимость, но отвлекающий маневр сработал и, между ребер, безжалостно и больно влетел тяжёлый кулак. Яростное мычание графа разнеслось по комнате, стул сдвинулся с места, когда из её легких выбили дыхание. Девушку согнуло, та с хрипом упала на колени. Ко рту подошел странный и противный вкус, слюна скопилась во рту в попытках спокойно сделать вдох, но Валери дали хорошего подзатыльника коленом, из-за чего она рухнула на пол.       Фантомхайв тяжело дышал, зло и с ненавистью глядя на доктора, иногда опуская взгляд на дрожащее тело. Он точно выбьет из него всю дурь, если только появится возможность. Стоит ему лишь открыть повязку, стоит позвать Себастьяна и тогда от мужчины в живых останется только эхо в коридорах.       — Твой взгляд говорит сам за себя, мальчуган. Ты думаешь «тебе это с рук не сойдёт», я прав? — Он грубо взял его голову и резко, так, что что-то в шее графа перекликнуло, поднял лицо. — Только вот эта фраза моя и я твой палач.       Комната перевернулась углом, девушка дрожала от внезапно окатившей слабости и невероятной боли в ладони. Зрение постепенно сфокусировалось, тогда Даллес увидела торчащий с руки, окровавленный осколок. Она простонала, как же это чертово ранение ныло! Ничто не могло так сильно привести в чувство, как попытка столкнуть её тело с лежащей под ней кочерги. Даллес почувствовала прилив сил, как только рука похитителя медленно подняла продолговатый металл, тогда девушка закрыла брата своей спиной.       «Только не он…» пронеслось в мыслях.       Фантомхайв заметил странное движение и, пока мужчина властно возвышался над ним, готовый нанести удар, тряпка со рта оказалась на полу. Сиэлю не позволили ничего сказать, только приготовится к звонкому удару, но как только граф зажмурился, по комнате раздался неприятный крик боли.       Мужчина отскочил, крепко хватаясь за голень, в которую глубоко воткнули то, что осталось от вазы. Девушка подползла к столу, у которого лежала разлитая чернильница. Она схватила острое перо и постаралась подняться, но ступня больно изогнулась, напоминая о восполненных синяках и гематомах. Сейчас Даллес старалась найти какой-то выход из ситуации, ведь это именно девушка начала драку с ранениями, хотя шансов было мало. Взгляд метнулся на Фантомхайва, он старательно пытался высвободить руки.       — Себастьян, — на Сиэля метнулись пару глаз, — спаси нас, это прик...       Голова резко дернулась в сторону от удара кулаком. По щеке разлился обжигающий жар, кожа тут же покраснела, оставляя на лице большой след от удара. Граф не успел понять, когда на него накинулись. Через секунду должен появится дворецкий!       — Заткнись, выродок! — Они не знали, что так сильно его разозлило, но взрослый мужчина кинулся на Сиэля, а Валери за ним.       Пока на мальчика нападали с кулаками, Даллес, корчась от боли и прихрамывая, замахнулась острием пера, локоть больно ударил ей в подбородок, а единственное оружие выпало из рук, исчезнув из виду. Валери грубо оттолкнули и, убедившись, что та валяется без сил, снова перевели внимание на графа. Нет, он не мог его трогать, на мальчика у них были другие планы. И всё же это не помешало мужчине сосредоточится и пнуть Фантомхайва.       С глаз Даллес потекли слёзы. От бессилия и боли по всему телу надежда на спасение уверенно угасала. Девушка уловила ухом, как что-то звякнуло, упав на пол, взгляд нашёл сцепку ключей, которая недавно была спрятана у сумасшедшего в одежде. Даже оттуда она видела, как блестел в свете огня прикрепленный к одному из ключей череп. Руками Валери старалась подтянуть своё тело, она могла бы встать, находясь совсем близко, нужно только добраться до них, подползти ближе и отвлечь от брата. Левая ладонь жутко болела, истекала кровью, где-то там уверенно держался Сиэль. Чёртово расследование, чёртово поместье, чёртова рука и это слабое тело! Чертов Себастьян и его исчезновение! Будь он проклят!       Наконец-то она поднялась, наконец-то сумела как-то прицелится и пырнуть одним — самым острым ключом ему в лицо, Даллес не видела куда попала, но рык и сила броска намекали на невероятную боль. С каких пор она не боится причинить её кому-то? Глаза увидели лицо брата, покраснение от удара, ожог от сигареты и уставшие, но уверенные глаза. Она старалась смотреть на него, хотела крикнуть, чтобы тот позвал дворецкого, но комната перевернулась, зрение затуманилось, когда сестру повалили на пол.       — Валери!!!       Фантомхайв крикнул, приказывая остановиться, и всё равно вынужден был просто смотреть, как сестру тесно прижали к половицам и раз за разом били.       — Остановись поддонок! Тебе нужен я! — Но его никто не слышал, даже девушка могла лишь туманным взглядом смотреть, как в попытках освободиться, мальчик со стулом грохнулся на пол. — Себастьян! Я здесь! Себастьян!!!       Это конец, он должен был появится ещё давно, при первом же зове! Больше всего граф ненавидел чувствовать себя беспомощным, каким он сейчас и был. И даже помощь — адская собака не находилась рядом, допустила такую фатальную ошибку, посмев не прийти. Он кричал, тянулся к ней, но всё, что мог, так это только видеть слёзы, туманные глаза и побитое и красное лицо.       Валери не чувствовала ног, не чувствовала рук, не чувствовала, что может дышать, и даже не видела, как озверевший и разъяренный, словно псих, мужчина взял ту самую кочергу и замахнулся, накрыв побитое лицо Валери тенью. Но даже сейчас она видела только напуганное лицо Сиэля.       — Нет! СЕБАСТЬЯН!!!