Часть 1

       Уж чего точно Франциск не ожидал увидеть на пороге, так это посылки. Она была вертикально-вытянутая, а сверху на ней красовалась большая наклейка: «Хрупкое». Её появление казалось ошибкой: с распространением интернета никто не отправлял подарки без предупреждения.        Франциск взял посылку и, прочитав имя отправителя, удивился ещё больше: Аличе Варгас. Заинтригованный, он подумал, что у него появилась новая воздыхательница, и тогда ситуация стала понятнее. Возможно, одна из девушек, с которой он когда-то флиртовал, узнала его адрес и решила тайно отправить подарок с любовным признанием. Такие случаи не сказать, чтобы были очень частыми, но Франциск не раз с ними встречался.        — Канада! — крикнул он, как только вошёл в квартиру. — Мне тут кое-что пришло!        Ответом ему стали быстрые шаги и лицо воспитанника, появившегося всего через несколько секунд.        — Что?        — Почему ты не спросил из комнаты?        — Я… просто… подумал, что лучше выйти, — Мэтью опустил глаза.        Франциск лишь рассмеялся, схватил воспитанника под локоть и повёл в гостиную. У него начиналась потрясающая неделя: в гости приехал Мэтью, прекрасная девушка прислала подарок и, возможно, Франциск скоро пойдёт на свидание.        Они зашли в комнату, на ремонт которой пришлось затратить немало сил, времени и нервов. Но она того стоила: жить в ней теперь можно было, как в раю. Просторная и светлая она ненавязчиво красовалась стенами, выкрашенными в цвет слоновой кости, янтарным паркетом, утончённой мебелью, от которой веяло духом прошлых веков, и окнами. Окна! Они пользовались особой любовью. Они почти доставали до пола, и Франциск, распахнув занавески, мог смотреть на потрясающие городские пейзажи утренней, вечерней, ночной — любой Франции. Однако сейчас вид на улицу скрывали легкие занавески, которые слегка колыхались от ветра.        Франциск и Мэтью сели на диван, и первый гордо показал посылку.        — От кого это? — Мэтью слегка наклонил голову. Кумадзиро в ногах хозяина сделал то же самое и поднёс лапу ко рту.        — От некой Аличе Варгас.        — А разве, — Мэтью нахмурился. — У Италии есть сестра?        — Точно нет. Я бы такое не пропустил. Думаю, это тайная поклонница.        Мэтью мгновенно оробел. Его лицо стало таким испуганным, словно он увидел Кубу, грозно идущего к нему. Мэтью пробормотал что-то вроде: «Я, тогда, пойду, наверное, это же личное» — на что Франциск взлохматил ему волосы и попросил остаться.        Франциск взял ножницы и аккуратно вскрыл посылку. Внутри сверху лежал небольшой конверт. Он с двух сторон тщательно крепился скотчем к стенке коробки, словно отправитель ни при каких условиях не хотел, чтобы её прочли после распаковки подарка. Стараясь не порвать, Франциск едва смог открепить его. Под конвертом стоял красный свёрток, со всех сторон окружённый пенопластом.        — Прочтёшь вслух? — неуверенно спросил Мэтью.        — Не уверен, что стоит, — игриво начал Франциск. — Может, дама решила раскрыть мне свои сокровенные чувства. Я не имею права их разглашать.        — Ох. Тогда… не нужно, расскажешь, если ничего такого не будет.        Франциск закатил глаза, вскрыл конверт и начал читать вслух.        «Дорогая Франция! У меня тут недавно с Германией был вечер весёлых историй, и я вспомнила, как я когда-то побила парня, начавшего к тебе приставать! Без понятия, помнишь ты или нет (учитывая, конечно, то, как часто я дерусь, хи-хи), но я также вспомнила, как мы потом у меня пили вино. Тебе оно очень понравилось и вот, я, в честь взятия Бастилии (хи-хи), решила его тебе подарить (конечно, ты, скорее всего, получишь посылку немного попозже, я тебе пишу это 13 июля, но подарок есть подарок)! С нетерпением жду звонка и приглашения в гости. Люблю, целую, твоя Италия.»        Записка… оказалась куда более странной, чем Франциск ожидал. Он много раз сталкивался с любовными письмами, но с такого рода сообщениями в первый раз. Меньше всего Францию удивил женский род. Текст легко можно было бы приписать Феличиано, который просто решил пошутить: манера письма, комментарии в скобках, поздняя отправка — всё оставалось в традициях его писем. Поражала история про драку. Нет, конечно, Франциск помнил совсем давние времена, когда Феличиано мог дать серьёзный отпор, но в последние несколько веков вообразить, что он по своей воле начнёт кого-то бить, казалось невозможным.        — Кажется, кто-то решил пошутить, — подвёл итог Франциск.        — Похоже на то.        — Надеюсь, вино внутри будет стоящим.        Франциск начал вытаскивать свёрток, как вдруг со стороны окна его окликнул женский голос:        — Стоять! Это моё! Ты не имеешь права его трогать!        Через окно в комнату, настолько элегантно и красиво, насколько было возможно, влезала красивая женщина. Казалось, что первая её цель — это не помять юбку и не растрепать волосы, а уже потом — успешно пробраться внутрь. При этом она кидала такие злобные и высокомерные взгляды в сторону Франциска и Мэтью, что последний почувствовал себя виноватым. Когда же женщина влезла в комнату, то сначала осмотрела одежду, а потом уже широкими шагами подошла к Франциску.        Она грубо схватила коробку и, приподняв голову, спросила:        — Что такие люди, как вы, делают в моей квартире?        — Вы так красивы, — Франциск встал и посмотрел незнакомке в глаза. — И так элегантны, что я, возможно, подарил бы вам дом, наполненный такими квартирами, но, при всём уважении, эта квартира моя.        — Пожалуй, вам неизвестно такое слово, как уважение, — незнакомка положила руку на талию. — Иначе бы вы так нагло не говорили.        — Посмотрите, пожалуйста, быть может, вы ошиблись?        Женщина высокомерно стала осматривать комнату, а Франциск — женщину. Она была потрясающая: с характером, стильно одетая и знающая себе цену. Франциск попробовал бы назначить ей свидание, но их знакомство точно к тому не располагало. Он так пристально наблюдал за незнакомкой, что сразу заметил, как с её лица постепенно пропадала спесь. Однако она смогла не уронить достоинство и, немного поведя плечами, сказала:        — Должно быть, это чья-то шутка, — она посмотрела в глаза Франциску так, как он сам несколько минут назад смотрел ей. — Квартира и правда не выглядит, как моя.        — Вот видите, просто…        — Я не договорила! У вас, честное слово, никаких манер. Но адрес точно мой. Я не могла ошибиться. К тому же, вы открыли мою посылку и письмо.        — За что искренне прошу у вас прощения.        Несмотря на лёгкий тон, Франциск всё меньше понимал ситуацию и всё больше паниковал. Обычно в его квартиру влезал либо он сам, когда терял ключи, либо Артур. А с такими красивыми женщинами, у которых было желание влезать в чужие дома, он сталкивался впервые.        — Вы прощены.        — Благодарю. Но, право слово, давайте немного проясним положение. Меня зовут Франциск Бонфуа.        — Франсуаза… Бонфуа…        С каждой фразой становилось только тяжелее. Его однофамилица, которой пришло письмо от однофамилицы Феличиано, где, к тому же, при обращении использовали названия стран. С каждым мгновением дело становилось всё запутаннее и запутаннее.        Не видя иного выхода, кроме тщательного расспроса, Франциск предложил Франсуазе присесть. Она кивнула, но сначала вернулась к окну и подала кому-то руку. Так в комнате появилась ещё одна девушка. Первое, что бросалось в глаза — это пиджак, один в один похожий на тот, что был на Франсуазе. Но в остальном девушка производила иное впечатление: из-за берета, пальто и двух высоких хвостиков она казалась куда милее и спокойнее подруги.        — Это Маргэрит Уильямс, — Франциск невольно бросил взгляд на Мэтью. — А это, — она подождала пару секунд, во время которых в комнату залез ещё и белый медведь. — Кумари. Прошу принять их вежливо и с почтением.        — Как прикажут прекрасные дамы. А теперь, прошу, садитесь в кресла и расскажите нам, что произошло.        Меньше всего Франциск желал знать, что произошло. В мыслях блуждали догадки, ни одна из которых не была хоть сколько-то логичной. Франциск то и дело смотрел то на Мэтью, то на Франсуазу, то на Маргэрит с её медведицей. Последняя же, как только замечала на себе внимание, грозно поднимала лапу и хмурилась.        — Что ж, как обстояло дело. Ко мне приехала моя дорогая Маргэрит с Кумари, и мы захотели прогуляться по городу. Заодно мы пошли на почту, так как моя подруга Аличе написала, что меня там может ждать «кое-что интересное». Признаться честно, терпеть не могу, когда мне что-то так неожиданно приходит, но, общаясь с Аличе, я несколько привыкла. Мы получили посылку, и я сразу, конечно же, поняла, что моя дорогая Аличе отправила мне либо вино, либо шампань, и я запланировала распить его с Маргэрит, как только вернусь домой.        Однако стоило нам всего на минуту, — Франсуаза сделала трагическую паузу, чтобы сильнее выделить то, как ненадолго они отвлеклись. — Присесть в парке, дабы полюбоваться природой, как мимо нас пробежал таинственный человек в плаще. Он схватил посылку, и я, с рождения наделённая быстрой реакцией, сразу помчалась за ним. Моя Маргэрит с Кумари поспешили за мной. И вот, нам почти удалось его догнать, как вдруг в руке человека будто мелькнула палочка. Я схватила его за край плаща, а Маргэрит — меня. Спустя мгновение вор испарился, а мы продолжали в недоумении стоять посреди парковой тропинки. Потом в крайне расстроенных чувствах мы отправились домой, и я поняла, что мои ключи не подходят. Я помнила, что у моего дома стоит пожарная лестница. Она оказалась на месте, что мгновенно уничтожило мои мысли о том, что я могла ошибиться. Тогда мы решили забраться по ней в мою квартиру. На том мой рассказ кончается.        Страсть Франсуазы к вычурным речам плавила мозг сильнее, чем догадки, к которым пришёл Франциск. Каждая всё ещё оставалась бредовой, но одна из них — о личности человека в плаще — вполне могла объяснить все остальные. Франциск с немым вопросом обратился к Мэтью и понял по его лицу, что их мысли совпадают. Приободрённый, Франциск сразу решил пойти на риск.        — Надеюсь, что мои предположения верны, и я не ввергну вас в шок и не оскорблю ваше достоинство, высказав одно из них. Вы, я так понимаю, Франция и Канада.        Грудь Франсуазы мгновенно увеличилась от глубокого вдоха. Её пальцы вцепились в юбку, и она зажмурилась. Маргэрит же спокойно наклонила голову вбок, чем только укрепила мысли Франциска о верности его суждений.        — Откуда же взялось такое предположение? — Франсуаза открыла глаза. — Неужели, только из письма? Вам не кажется оно несколько нереальным?        — Нет. Просто дело в том, что я также являюсь Францией, а мой друг рядом — Канадой.        — Но это невозможно.        И по её тону, и по потерянному выражению лица Франциск с облегчением понял: она удивилась не от того, что незнакомые люди назвали себя странами, а от того, что в одном месте не могло находиться двух одинаковых воплощений.        Самодовольство наполнило Франциска изнутри. И как он мог только в себе сомневаться? Очевидно же, что он всегда и во всём будет прав. Франциск, до этого чрезмерно напряжённый, наконец расслабился и откинулся на спинку дивана.        — А разве такое возможно? — спросила Маргэрит.        — Это хороший вопрос. Есть у меня в знакомых кое-кто, способный подобное провернуть.        Франсуаза страдальчески вздохнула и поправила прядь волос.        — Позвольте выдвинуть идею. Англия?        — У вас он тоже питает страсть к таким вещам?        — Он? Не знаю, как у вас, но наша Англия, конечно, интересуется подобными мистическими вещами, но она ничего подобного себе не позволяет.        — Звучит как моя мечта. Не хотите ли поменяться местами?        — Какие скверные у вас шутки. Так что же мы собираемся предпринять?        — Мы будем искать Англию, конечно, и просить его рассказать, что он сделал. Но прежде позвольте мне угостить прекрасных дам чашечкой кофе.        — Мило с вашей стороны, но нам совершенно не до этого.        — А я бы хотела, — Маргэрит слегка тронула запястье Франсуазы.        Та цыкнула.        — Так уж и быть, но мы должны управиться как можно скорее, чтобы он не успел далеко уйти.        — Не стоит волноваться. Я, пожалуй, знаю, где он может оказаться. Не составите ли мне компанию на кухне?        Кухня Франсуазе не особо понравилась. Она постоянно сравнивала её со своей, отмечала, что у неё всё свободнее, приятнее и легче, в то время как у Франциска и мебель стояла недостаточно элегантная, и паркет лежал совсем уродливый. Но в итоге она решила, что, пожалуй, обстановка не такая уж и дурная. Тогда Франциск возмутился: никто не смел считать, что в его квартире «не так уж и дурно». В его квартире всё подбиралось скрупулезно и тщательно, он не поставил ни одной уродливой или непрактичной вещи. Он, в конце концов, приглашал самых известных дизайнеров!        А Франсуазе, кажется, только и хотелось вывести Франциска на эмоции. С блестящими глазами она принялась с ним спорить о стиле, красоте, еде и других подобных вещах.        Тем временем Мэтью с интересом рассматривал Маргэрит.        — Ты выглядишь потрясающе!        Маргэрит замялась и слегка улыбнулась.        — Спасибо! Мне так говорит только Франция. Ты тоже красивый!        Мэтью зарделся и покачал головой. Но, подумав, что Маргэрит может неправильно расценить его жест, он поспешил перевести тему:        — А какое твоё любимое блюдо?        — Блинчики с кленовым сиропом.        Мэтью всплеснул руками.        — У меня тоже!        — Оно и понятно, — Маргэрит засмеялась. — Мы же, по сути, одна страна.        Мэтью сник и начал мысленно бранить себя за глупый вопрос. Он не забывал, что общается, по сути, почти с самим собой, но характеры Франций сильно отличались, и он решил, что Маргэрит также будет мало на него похожа.        Хотя у ситуации были и свои плюсы: мало кто поймёт тебя также сильно, как ты сам. И из-за крайней схожести их характеров и положения, — оказалось, что и Маргэрит тоже почти никто не замечает, а от Америки её отличают только по причёске, — они быстро нашли общие темы для разговора.        А вот Кумадзиро Кумари несколько побаивался. На каждое слово она реагировала агрессивно. Спустя несколько попыток медведица не захотела его видеть и ушла в другой угол кухни, на что Кумадзиро осталось лишь грустно лечь у ног Мэтью.        — Это что, капсулы?! — воскликнула Франсуаза.        — Да, ты имеешь что-то против?! — завёлся Франциск.        — Конечно! Какой нормальный человек будет пить кофе из капсул?!        — Я буду. Кофемашина отлично смотрится, а кофе всегда получается вкусным.        — И совершенно нет возможности попробовать что-то новое!        — Всегда есть возможность попробовать что-то новое!        — Но только не с помощью капсульных кофемашин!        — Ты будешь его пить или нет?!        — Конечно. Хотя, думаю, это будет не лучший мой опыт.        — Я сварю тебе первый.        Франсуаза приложила руку к груди и округлила глаза.        — Он же быстрее остынет!        — Именно!        Оскорблённая Франсуаза села за стол и скрестила руки на груди, решив всем видом показать, как ей здесь неприятно находиться. Франциск попросил Мэтью быстро спуститься в кафе и купить четыре круассана. Маргэрит побежала с ним.        Франциск никогда не любил разговаривать с такими женщинами. Та, которая сперва казалась знающей себе цену и просто высокомерной, оказалась чванливой женщиной со страстью к спорам. И, при других обстоятельствах, он бы, может, предпочёл сделать вид, что Франсуазы не существует, но любопытство его пересилило.        Он сел напротив гостьи и самым мирным тоном, на который только был способен, сказал:        — Давай мы не будем ссориться. У нас же одна цель.        В ответ Франсуаза закрыла глаза, положила ногу на ногу и начала ей качать. Предложение Франциска мало её убедило. Тогда, вновь решив рискнуть, он пустил в ход оружие, против которого сам всегда не мог устоять: обсуждение других людей. Уж если дама напротив вправду была Францией, то она точно не сможет больше его игнорировать.        — Послушайте, прекрасная. Я бы вот, что хотел спросить. А ваша Италия, какова она?        Франсуаза открыла один глаз.        — В каком плане?        — Я прочитал в письме, — ещё раз прошу прощения за то, что прочитал то, что мне не принадлежит, — что Италия у вас, якобы часто начинает драки. Я прав?        — А у вас нет?        — У нас он, скорее, предпочитает бежать куда подальше при любом намёке на драку.        Она, определённо, обладала той же слабостью, что и Франциск. Франсуаза придвинулась ближе к столу, поставила на него локти и наклонилась ближе. Вот такая: заинтересованная и спокойная — она нравилась куда больше.        — Обманываете?        — Не смею! — Франциск взмахнул руками. — Клянусь, наш Италия — это один из самый слабых людей, каких я мог видеть.        — Не верю!        — Почему же, дорогая?        — Наша Италия, она, знаете, такая… олицетворение слова «могучая». У неё нет страсти к дракам, но она всегда готова избить тех, кто ей угрожает. Но не могу говорить о ней плохо. Конечно, моя Аличе грубовата, но в остальном — она прекрасная и очень женственная.        Франциск не поверил ушам. Мысленно он представил Венгрию и Пруссию в одном человеке, и изумился тому, как сильно этот образ не вязался с Италией, который ему знаком.        — А Англия как?        — Англия? Хм. Учитывая то, что я теперь понимаю, что, кажется, именно ваш Англия виноват в произошедшем, я могу сказать, что наша очень отличается. Не особенно её люблю, мне кажется, что она не та, кем пытается быть. То есть, понимаете, не леди, за которую себя выдаёт. Она любит мистические вещи, но она бы в жизни себе не позволила использовать их против кого-то.        Для Франциска вся это речь звучала как мечта. Как бы была прекрасна его жизнь, не используй Англия магию! Сразу представлялся мир, где у него стало намного меньше проблем и забот. Франциск всё больше и больше хотел попасть туда, откуда пришла Франсуаза.        Он бы не простил себе, если бы не спросил про брови. И он спросил. И, узнав, что у их Англии они «вполне обычные», чуть не заплакал.        Заметив, что Франциск немного застрял в своих мыслях, гостья тронула его за руку и уже почти по-дружески попросила рассказать о том, как всё обстоит у них.        — О прекрасная, уверяю вас, совсем скоро вы всё увидите сами и поразитесь. Так, а. Каков у вас Романо?        — Кто?        — Южная Италия.        Разговор их пошёл куда более непринуждённо То, что рассказывала Франсуаза, одновременно так сильно напоминало знакомых Франциска, и также сильно отличалось. Он узнал, что Южная Италия пользуется уважением, и, не удержавшись, громко рассмеялся. Уж кто-кто, а братья-итальянцы представлялись совершенно иными людьми. С нервным выдохом он узнал, что их Пруссия весьма серьёзна, и с улыбкой облегчения то, что Испания, кажется, осталась почти такой же. Про остальных слушать было несколько скучнее, ибо, как оказалось, почти все были такими же, какими он их знал.        К счастью, наконец подоспели Мэтью с Маргэрит. Они извинились за долгое отсутствие и сказали, что долго простояли в очереди. Франциск и Франсуаза уже чувствовала себя друзьями, чем немало удивили пришедших, которые запомнили их ссорящимся из-за всякой ерунды.        Пока они пили кофе, Франциск старался запомнить каждую происходящую деталь: Франсуазу, которая взъерошила волосы Мэтью; Маргэрит, которая случайно погладила Кумадзиро вместо Кумари, из-за чего последняя обозлилась ещё сильнее обычного; Мэтью, который смеялся с рассказов Франсуазы. Франциск понимал, что стал участником фантастического события; что, скорее всего, уже вряд ли когда-то встретит этих молодых женщин. И, несмотря на то, как суматошно и нервозно прошёл день, он был даже благодарен Артуру за такой опыт.        Чем дальше шло время, тем чаще Франсуаза кидала волнующиеся взгляды на Франциска. Тот же не переживал совершенно: уж кому, как ни ему, знать, где находится виновник произошедшего, и что тот вряд ли спешит скрыться.        Франциск встал, громко хлопнув ладонями по столу, и не без сожаления сказал:        — Ну, нам пора!        Франсуаза нервно вздохнула: явно решила, что им откажут в помощи. Она спросила, далеко ли им идти, на что Франциск покачал головой и отметил, что просто нужно поторопиться.        Группой они вышли из дома. Франциск захватил с собой лестницу, по которой в его квартиру взобрались Франсуаза с Маргэрит. И прошёл он до…        Соседнего дома.        — Почему мы остановились? — спросила Маргэрит.        — Ты решил нас обмануть?!        — Нет. Мы пришли.        Все недоумённо посмотрели на него. Франциск закатил глаза.        — Прошу, доверьтесь мне. Сейчас я поставлю лестницу, первым заберусь, а вы сразу за мной.        После чего Франциск приставил лестницу к стене, выходящую на внутренний двор, вмиг поднялся и забрался внутрь квартиры, окно в которую было открыто. Следующей полезла Франсуаза, затем Маргэрит, а за ней — Мэтью. Стоило им встать на пол, как все услышали ругательства и звуки борьбы. Они быстро вышли в коридор и увидели, как Франциск удерживает мужчину с большими бровями. Они оскорбляли друг друга; один пытался вырваться из хватки второго, но у него не выходило.        — Это он виновник произошедшего? — спросила Франсуаза. — Англия?        — Именно, — ответил Франциск.        Тогда она подошла к Артуру, взяла его плечи и со всей мощи начала его трясти, требуя объяснений. Маргэрит и Мэтью же продолжали стоять в дверном проёме, стараясь не привлекать к себе внимания.        — А ну говори, глупый лавочник, зачем ты это сделал?!        — Ничего я тебе не скажу, виносос проклятый!        — А мне скажешь, а?! — опять встряхнула его Франсуаза.        — Нет!        Через бесконечный поток вопросов, оскорблений, обвинений и ругательств Франциск и Франсуаза смогли добиться обещания, что им всё расскажут. Артур попросил его отпустить, однако Франциск лишь укрепил хватку, ответив, что не доверяет ему. Так они и стояли весь следующий разговор: Маргэрит и Мэтью, притихнувшие на пороге, Франсуаза, скрестившая руки и Франциск, державший Артура подмышки.        — Ну, отвечай, зачем тебе понадобилось нас сюда перемешать?!        — Да не хотел я! Это случайно получилось!        — Как?        — Да вот так! Я хотел всего лишь взять посылку, чтобы отдать её лягушатнику, — после этих слов Артура грубо встрясли. — Да прекрати ты, чёрт побери! Я хотел посмотреть на его лицо, когда он её откроет. Но тут вмешались вы, и я случайно, — повторюсь, случайно! — перенёс вас сюда. Хотя, конечно, так получилось даже смешнее.        — Смешнее! Ты проклятый вор! Ты обязан быстро перенести нас обратно!        — Да, хорошо.        — Слушай даму, лавочник, иначе… Что? Ты согласился? Так быстро? В чём подвох?!        — Да ни в чём! Мне от вас только больше проблем! А теперь отпустите меня немедленно!        Артур, воспользовавшись растерянностью Франциска, вырвался из хватки и блаженно размял плечи. Франциск и Франсуаза при этом встали так, словно готовились опять его поймать.        — Чего встали? Пошли, — сказал Артур и взялся за ручку двери.        — А, нет, ты никуда не пойдёшь! — Франциск грубо схватил его руку. — Делай здесь.        — Здесь?! Вы с ума сошли?!        — Мы тебе не верим, чаехлёб. Только здесь.        — Хорошо! Только они окажутся в этом же месте!        — Это уже не твоё дело! — ответила Франсуаза. — Простой делай, и всё.        Артур пожал плечами и пошёл в гостиную. Там он приказал Франсуазе, Маргэрит и Кумари встать поближе друг к другу. Не спеша его слушать, девушки сначала сердечно попрощались с Франциском и Мэтью. Маргэрит благодарила за прекрасно проведённый день, на что Мэтью крепко её обнял; Франсуаза подытожила, что всё-таки Франциск оказался не таким ужасным, как она изначально считала.        Только после этого они встали в указанном месте и Артур, недовольный до предела, взмахнул волшебной палочкой, произнёс заклинания. Франсуазу, Маргэрит и Кумари за несколько секунд будто стёрли, начиная с головы и заканчивая ногами. Франциск с небольшим отвращением подумал о том, какие ужасные вещи может делать Артур.        — Всё, доволен? Выметайся отсюда!        — Да с удовольствием!        Франциск прошёл к окну, чем вызвал крайнее недовольство у Артура.        — Выйди через дверь!        — Не хочу, чтобы соседи видели, как я выхожу из квартиры такого человека, как ты!        — Да пожалуйста!        — А я, пожалуй, через дверь, — тихо сказал Мэтью.        — Выметайтесь уже!        Франциск и Мэтью встретились на улице и пошли домой, обсуждая произошедшие события. Обессиленные они вошли в гостиную, сели на диван и увидели вскрытую коробку, стоящую на столике, и записку. Франциск достал вино и спросил:        — Разопьём?        — Можно.