День Рождения Эрика Картмана.

      Как будто во сне: голубоглазный блондин, чьи светлые пряди едва касались плеч, не шагал по снегу, не хрустел хлопьями тяжелыми шагами — он был легким и, казалось, лишь совсем немного касался земли, усыпанной белоснежными снежинками, так же легко отталкивался от поверхности и шагал, шагал прямиком к школьному двору. Как правило, именно здесь начиналось «веселье» — мальчик по имени Филлип Пиррип вовсе не казался для других детей ангелом с ясными глазами и светлыми, пшеничными волосами — он был им неприятен, отвратителен, но самым интересным было то, что видимой причины на то не было. Сломать его, сокрушить, заставить рыдать и молить о пощаде — это входило в планы жестоких детишек, но никак не подружиться, но бедный маленький англичанин, именуемый среди сверстников как «Пип», до последнего верил… — Доброе утро, Дэмиан! Мое имя — Филлип, но все зовут меня Пип, потому что они ненавидят меня!.. — мальчик лучезарно улыбнулся и протянул ладонь для рукопожатия. Настолько привычным стало это самое «Пип», что теперь, при знакомстве, он и сам озвучивал факт существования этой ужасной клички. Этому новому ученику (поговаривают, он выходец из Седьмого Круга Ада, сын Сатаны) тоже стоило опознать местного лузера в лицо с самого начала: «Было бы нечестно вводить его в заблуждение!..» — думал маленький британец, натягивая на лицо очередную улыбку. — Тогда я буду звать тебя Пип! — Дэмиан Торн, действительно, без всяких сомнений, являлся и является, и будет являться сыном Сатаны, а также предшественником на Адский престол в ближайшие пару десятков лет, когда Правитель соизволит отойти в Мир Иной, аля Рай, прямиком в лапы Всевышнего. Этот мальчик скромной цыганской внешности все глядел в пучину одноклассников, рассмотрев среди них компанию Эрика Картмана, у которого в ближайшие дни вот-вот намечался День Рождения. Показав свой характер, Дэмиан обеспечил себе запрет на появление на вечеринке в честь рождения этого жирного мальчика, и теперь бесконечно жалел, жалел и еще раз жалел об этом. Быть может, веди он себя как и все, и его пригласят снова?.. В такие моменты действительно думать о чувствах случайного британского мальчика совсем не оставалось времени.       В столовой, во время обеденного перерыва, антихрист предпринял попытку присоединиться к компании, за что был отослан за дальний стол и оскорблен. Он разозлился, но его добили, когда, усевшись за стол к Пипу, его оскорбили снова, нагло подшутив над его семьей. Невежи! Какой-то из мальчишек тут же превратился в утконоса (к сожалению, дьяволенок плохо обращался со своими силами в таком возрасте), а предметы вдруг залетали вокруг, воссоздав какой-то вид торнадо. На задней площадке вскоре тоже воцарился хаос, управляемый Дэмианом и его порывами агрессии, которую мальчик сдерживать не умел. Полыхали качели, горки и дети, и только Филлип смог остановить его: «Дети обязательно примут тебя!» — успокаивал он, разводя руками и улыбаясь, снова. У него вообще были хоть какие-то другие эмоции? Торн не осмелился спросить, а на ответ тишине получил лишь настоятельные рекомендации посетить школьного психолога, который «обязательно поможет!»       Мистер Маки. О, Сатана, кто вообще назвал бы так своего ребенка? Дьяволенок с недоверием глядел на мужчина средних лет в очках и со странным акцентом. «Стоит извиниться,» — твердил он, — «Быть добрее! Понятненько, м?» Дэмиан был дьявольским ребенком и происхождение имел соответствующее. Извинения? Глупость какая! Но попробовать определенно стоило: по правде признавшись, что он лишь выполняет приказы отца, не действует по своей инициативе и вообще здесь быть не хочет, в ответ лишь был назван вонючкой и отшит. Какая мерзость! Гадкие людишки, все гадкие! — Тебя всегда обижали другие дети?.. — наконец, Торн поднабрался смелости, чтобы спросить. — Да. Кажется, Эрика тоже обижали, но тогда он начал издеваться надо мной и его посчитали классным. — ответил британец, поправив кепи, которое как влитое сидело на нем и, похоже, было довольно старым, а значит, имело свою собственную историю. — Может… Разнесем их вечеринку? — оскалился антихрист, отпрыгивая от забора, с которого они наблюдали за происходящим на вечеринке. — Тебя ведь всегда обижали! Неужели ты не хочешь им отомстить, а, Пип? — Знаешь, Дэмиан, насилие — не выход. Я бы не хотел портить другим веселье… — мальчик потер рукав старого красного пиджака, — Мы бы могли устроить свою вечеринку, если тебе грустно! — Мне? Грустно?! — рявкнул он, хватая Пиррипа за ворот рубашки. — Да мне на них все равно! Пусть веселятся, да пожалуйста! И ты мне не нужен!.. — Дэм оттолкнул второго и ринулся в сторону дома Картмана. — Я сам им поднасру: с тобой или без тебя!       Ударившись о расчищенную от снега дорогу, Филлип потер больное место и тут же проследовал за дьяволенком да так, чтобы тот его не заметил. Полный крах ждал Торна за пределами забора, где он столкнулся с Эриком и его разъяренной группой детишек. Видимо, торт им всем мозги промыл и теперь они готовы были вести себя по законам «жиртреста». Через пару минут Дэмиана вытолкнули за пределы дома, где он неплохо так ударился головой, а англичанин поспешил подбежать к нему и помочь подняться. Так они, молча, дошли до дома Пиррипа, где блондин обработал дьяволенку рану на голове и предложил чай, на который второй, чутка повременив, все же согласился и они отправились за стол, на кухню. Дома у Филлипа было уютно, но это было заботой его опекунов: ярко-красные стены в белый горошек, молочные ящички и столешницы, красивейшие фарфоровые кружки и блюдца. Они проболтали весь вечер и обещали встретиться на следующий день. Дэмиан подумал, что бывают хорошие люди, а Филлипу показалось, что он, наконец, нашел себе друга.       На следующий день Сатана забрал сына обратно в Ад да так, что мальчик не смог предупредить своего нового светловолосого знакомого. Так шли дни, месяцы, годы и, через пару лет, в Аду объявился кто-то новенький, совсем не похожий на грешника. В это Королевство грешников попасть было крайне легко, будь ты даже святым на сто, двесьте или тысячу процентов, не факт, что таковым тебя посчитают в Раю — за любую оплошность ты отправляешься сюда; вот и Пиррипа же постигла та же участь. — Филлип?.. — Торн подошел ближе, рассматривая старого знакомого. Он скучал, все это время скучал, ведь здесь не было кого-то, кого он мог запомнить на столько много лет, на сколько запомнились черты лица и звонкий голос британца. — Дэмиан!.. — Руки мальчика тут же обвили антихриста — это называют объятием, как позже узнает Торн, и это нереально приятная вещь, особенно, когда это делает Пиррип. — Я соскучился, друг!