Десять привидений (Неоконченный рассказ).

В преддверии такого знаменательного события как празднование Хэллоуина десять самых разных приведений собрались в чертогах старого заброшенного кладбища. Предвкушая веселье, эти светящиеся субстанции, потерявшиеся между небом и землёй, переговаривались между собой, кто из них и как будет пугать встреченных им людей. — Я был призраком полководца! — гордо выдвинулось вперёд белое и худое привидение. В его облике можно было различить закрученные усы и заострённый подбородок. — Стоит мне только свистнуть, как из кустов вихрем вылетит сонм призрачных солдатов на призрачных лошадях. Гремя костями, они пронесутся мимо зевак и заберут с собой одного или нескольких. Тем, кого они заберут, не позавидуешь: пронесут по всему небу, мчась на бешеной скорости. Не помню ни одного, забранного ими, кто бы ни поседел! Призраки похлопали в свои полупрозрачные ладони, скаля зубы в одобряющей ухмылке. — А вот я... — внимание обратило на себя печальное синее привидение, контуры которого то расплывались, то соединялись вновь, словно оно было колеблющемся отражением на воде. — Я утопленница. Я буду тихонько плавать себе, а, когда запах человека разбередит мне нос, запою как самая сладкая девица. Одурев, он придёт на мой зов. Забудет все, что знал. Всех, кого любил. Я ласково обниму его... И утащу в морскую пучину! — она самодовольно клацнула зубами. Призраки снова довольно зааплодировали! — А я был шулером! — явно потешаясь с происходящего, начал ещё один. Довольно разбойничьей наружности, серый как мышь. Одежда его походила на смутное очертание лохмотий. — Ни один человек не может меня обыграть! И ни один не может остановиться, когда играет со мной! Я обдеру их до нитки! И, когда у них не останется ничего, на что можно было бы сыграть, погоню их прочь по дороге. Вот потеха-то будет, ведь одежду-то свою они проиграют! Вновь гыкания и аплодисменты. — А я был поваром! — крупный и толстый призрак, цвет которого напоминал цвет свежезамешанного теста, выдвинулся вперед. — Я сотворю пекарню возле дороги. И всех жалких людишек привлечёт запах моих блюд. Они будут есть, есть и есть: не смогут ни насытиться, ни остановиться! Вкус моей еды шедеврален, но она не наполняет ничем! Под утро они обнаружат у себя на тарелках иссохшие глиняные черепки! Хо-хо-хо! — Гав! — вперёд выскочил, пожалуй, самый странный представитель сей встречи. Двигался он на четвереньках, припадая к земле, контуры его словно покрыты были короткой топорщащейся призрачной шерстью. — А я был псом одного сумасшедшего человека. Ровно в полночь мои клыки отрастут и окрепнут, вырастут когти, мой голос станет зычнее, а сам я буду страшен. Я загоню этих ничтожеств на болото и буду вдоволь гоняться за ними, клацая зубами. А морда моя будет светиться, так что они навсегда запомнят, какая страшная тварь гоняла их по прогнившей земле! На этот раз аплодисменты были ещё более громкими и оживленными, чем обычно. — Я был самоубийцей. — печальное тёмное приведение. — Всю ночь я буду таскаться за ними следом и рассказывать свою ужасную жизнь. Я буду выть и спрашивать у них "ПОЧЕМУУУУУУ?!", — последнее он вдруг провыл страшным голосом. — На что они сами будут готовы покончить с собой. Одобрительное ликование. — А я был спортсменом. — вытянутое словно в одну струну белое привидение. — Я сделаю так, что все они окажутся на огромном спортивном стадионе. И оглашу правила игры: бежать без остановки до утра. Кто остановится, тот навеки уйдёт в мир теней, а, иначе говоря, станет моим обедом! Для здорового питания просто необходимо сожрать парочку людишек! Призрачные зрители облизываясь, закивали, полностью поддерживая идею о том, что здоровым питанием и праздничным поеданием человеков пренебрегать не следует. — А я призрак девочки, заблудившейся в лесу. — вперед вышло маленькое, совсем малозаметное белёсое привидение. — Я скажу им, что я потерялась. Они проникнутся жалостью и, завороженные, пойдут искать моих родителей следом за мной. А я уведу их далеко-далеко в лес, — она мило улыбнулась, — где они упадут в яму и переломают себе кости. Аплодисменты. Кто-то одобрительно помахал рукавом. Маленькое белесое нечто скрылось в толпе так же внезапно, как и появилось. — А я дух картины. — вперёд вышло желтоватое облако, очертаниями напоминающее подростка, одетого на манер молодого человека 16 века. — Мой мастер заставлял меня позировать ему для картин. Ныне я отыгрываюсь на всех, кого встречу. Я замораживаю их своим взглядом, нашептывая, что превращу их облик в самое удивительное произведение искусства, и наслаждаюсь тем, что до самого утра они не могут пошевелить ни одним мускулом и не могут сменить позы! — он издевательски засмеялся. Засмеялась и остальные. Когда все отсмеялись, нового рассказчика не нашлось, и множество взглядов устремились в сторону последнего не рассказавшего о себе привидения. Оно было черно как ночь и настолько же печально. Даже другие призраки иногда боялись смотреть в его глаза — казалось, он утянет их в ещё более глубокий и мрачный мир. Казалось, что даже они, лишённые жизни и тел, не смогут оттуда выбраться. Все замолчали, ожидая услышать историю и план гораздо более мрачный, всю мудрость которого они, вероятно, ещё не готовы были полностью постичь.