Часть 1

…Идти дорогой вечно – я дал такой обет, Оставив дома нечто, чему названья нет…       В этом мире его называют Путешественником, а настоящее имя на местном языке звучит как «Итэр». Он не поправляет – по большей части потому, что привык. В каждом новом мире их с Люмин имена произносятся по-разному. Где-то его называют «Сора», а сестру – «Хотару». Где-то они «Конг» и «Юнь». Имен у них много – Итэр уже и половины не вспомнит, так что какая разница, какое слово забывать следующим.       Как же их звали изначально?.. Как-то… Как-то связанно с небом и светом, это Итэр помнит. Подробностей – нет. Слишком давно они с сестрой бродят по дорогам Измерений, как неприкаянные духи. Ни одна из планет, где они бывали, не привлекает их настолько, чтобы остаться на ней жить. Сменяются имена, люди, окружение. Забываются языки и история. Близнецы давно уже не дети – эй ты, как там тебя, рыженький, плесни мне вашего хваленого одуванчикового вина! – знают и умеют побольше многих.       Итэр не верит в сказочность Тейвата, и оказывается – вот неожиданность-то – прав. У каждого второго местного жителя полчище скелетов по всем шкафам, а под каждым первым камнем кроется труп. Или лежит на виду, самокритично думает Путешественник, вытирая собственный меч об одежду поверженного только что врага. Ибо нечего нападать на беззащитных путников. В конце концов, если ты бродишь в одиночку по миру, где каждый цветок может оказаться какой-нибудь попрыгуньей – значит, тебе есть, что предложить нападающим.       Тоже, в общем-то, неудивительно – люди почему-то одинаковы во всех мирах, и жажда легкой наживы так же неискоренима, как и сам человеческий род. Итэр потрошит карманы рыцарей большой дороги под причитания Паймон о том, что мародерствовать плохо и недостойно. Путешественник так не считает – мертвым деньги и артефакты ни к чему, а ему самому нужно кушать что-то, кроме пресной похлебки без специй. И Паймон кормить, а то как в «Народный выбор» - так она первая, а как расплачиваться – так «я кошелек забыла». А еще периодически приходится платить за всю бессмертную братию, которая считает, что деньги не стоят ничего и поэтому никогда их с собой не носит. В такие моменты Итэр чувствует искреннюю симпатию к тому пареньку из Фатуи – еще бы его имя помнить и что-то, кроме водянистого привкуса его силы на языке – вот кто понимает цену деньгам. Он и та роскошная дамочка из Ли Юэ, от которой роскошью несет за три версты. Только в отличие от них Итэр в этом мире не так уж долго – капиталов насобирать не успел. Да и зачем?.. Им с Люмин обычно хватало малого, все же, путешествовать лучше налегке. И сбегать от монстров легче и у крыльев, опять же, есть определенный лимит грузоподъемности.       Дорога привычно стелется под ногами, уводя куда-то за горизонт. Новые знакомые сменяются еще более новыми, элементальные силы – подарок и благословение архонтов – сливаются в калейдоскоп. Итэру не так уж сложно овладевать новыми приемами, по крайней мере, учиться ему не впервой, а стихийная магия достаточно распространенная вещь во многих мирах. Куда сложнее запоминать лица и имена… Ну или Итэр совершенно этого не хочет, вычеркивая из памяти новых знакомых так же быстро, как и знакомится с другими. Яркими вспышками встают перед глазами единицы – огненная птица владельца винокурни, цокот каблуков Воли Небес, забавный волчонок с таким же склерозом на имена, как и у Итэра. Их он помнит. Если постарается, то даже сможет назвать по именам.       Он не старается.       Он ищет сестру – и это, на самом деле, единственное, что его интересует. Будь Люмин рядом, то он бы, без сомнения, уделил Тейвату куда больше внимания. И в таверне бы покуролесил с тем симпатичным крио-мечником, и на пляже бы вдоволь повалялся, выковыривая из солнечных крабов икру, и побродил бы по лавкам Ли Юэ в поисках красивой побрякушки в подарок сестре, пока та строит глазки очередному симпатичному пареньку. Но Люмин рядом нет – и Итэр чувствует себя потерянным.       Совсем как в тот день, когда они с сестрой стояли на коленях посреди руин собственного дворца – а за их спинами возвышались свежие руины родного дворца, из окон которого все еще доносились крики гибнущих людей. Итэр помнит, как дрожала в его руках сестра, пряча заплаканное лицо в воротник грязной рубашки. Помнит испачканные в пыли и крови золотые волосы. Он помнит абсолютный, всепоглощающий ужас потери и непрекращающееся отчаяние. Он, совсем зеленый еще юнец, теперь главный. Пусть сломана королевская корона, пусть родители покоятся под белыми камнями дома, пусть из всей семьи у него осталась только та, чье имя значит «свет», но… он ее брат. Он мужчина. А значит, он защитит ее, чего бы ему не это стоило (в конечном итоге свою клятвуон не сдержал, хах). Итэр помнит, как тонкие пальчики сестры не отпускали его ни на мгновение – Люмин в те дни боялась, что стоит ей отвернуться, как брат исчезнет точно так же, как и вся прошедшая до этого момента жизнь, рассыплется пылью, переломается в мясорубке войны. Итэр не уходил. Он понимал.       Они ступили на дорогу вместе, ведомые желанием уйти. Без разницы куда – главное лишь откуда. Брат и сестра, Небо и Свет, вечные спутники ветров и течений. Куда их только не заносило, чего они только не изучали и с кем не сражались – но всегда, каждый миг и каждую вечность они были вдвоем. Цеплялись друг за друга, как за самое ценное, что у них есть. Доверяли друг другу спины, тайны, сплетни. Они жили вдвоем и в глазах друг друга видели то, что когда-то потерли.       Дом.       Пока они вдвоем, не имеет значение название очередного мира, его климат или его население. Пока есть дом, куда можно возвращаться, это все ведь не важно. Так, временные трудности. Главное просто обернуться и встретиться взглядом с понимающим златом в родных и любимых глазах. И все будетхорошо. Они со всем справятся, как справлялись всегда.       Когда Итэр оборачивается в очередной раз – Паймон доедает последний рисовый шарик, который планировалось оставить на ужин. Отлично. Опять готовить. Почему в этом мире еще не придумали доставку по адресу «в душе не представляю, где я, но куда-то вот сюда»? ***       Люмин говорит, что он сам должен понять ее мотивы. Итэр крутит пальцем у виска – что, ваше высочество, детство в одном месте заиграло? Вспомнила про отцовскую корону и захотела себе свою собственную? Так надо было оставаться в том мире, где тебе повелитель демонов руку, сердце и престол предлагал.       Сестра, пожалуйста. Я хочу домой. Я хочу жить, как раньше. Мне осточертело играть по правилам этого мира и делать вид, что я не отличаю смертного ребенка от древнего архонта!       Она отворачивается и оставляет его один на один с ненавистным Тейватом.       Может, устроить пару революций и уничтожить парочку стран, как это сделала сама Люмин?       А что, Итэру все равно здесь не нравится. Его бесит лицемерие Мондштадта – свободный город, ага, как же. У власти церковь напополам с армией, а все туда же – «вольный город ветров и песен». Пф. Видели они с Люмин таких свободных, то-то дисциплина на улицах города почти идеальная. Анархией там и не пахнет, скорее уж военно-религиозной диктатурой. Пьяница-бард, который у них за архонта, наивный, как одуванчик. Итэр бесится, но молчит.       Потому что это вот вообще не его дело. Ни разу. Абсолютно. Он не будет подрывать веру этих людей в светлое настоящее. Сам таким был. В детстве. Пока не остался с придворным воспитанием и заплаканной сестрой один на один против враждебного мира.       Ли Юэ его не бесит. Ли Юэ ввергает его в уныние. Слишком много руин напоминают о том самом разрушенном дворце и Итэр может на несколько часов залипнуть на какой-нибудь лестнице, пока Паймон не начнет верещать, как закипевший чайник. А еще в Ли Юэ можно так навернуться с камешка, что костей не соберешь (Итэр очень огорчается, когда очередной разбойник падает с утеса куда-то в облака и лишает его законной добычи в виде пары монет и нового наконечника стрелы).       Итэр не знает, что ему делать и как быть. Раньше все было просто – есть сестра и есть дорога. Редкий заработок, приключения, мимолетное, почти что краденное, тепло чужих тел. Яркие, красочные интрижки, попойки, битвы. Жить было легко, жить было красиво. Сейчас… А что сейчас?       Между ним и Люмин не вечность – Бездна. Рожденные в один день и один час, теперь они разделены годами, проведенными порознь. Сестра изменилась – может ли Итэр винить ее, оставшуюся когда-то в таком же одиночестве, как и он сейчас? Она же, верно, искала его. Брела по тем же самым дорогам Тейвата, спрашивая каждого встречного архонта о юноше с золотыми волосами в необычной одежде. Знакомилась с людьми, сражалась с монстрами, собирала закатник и ловила бабочек. Она уже прошла этот путь, да. Она… не нашла его. И стала жить дальше.       Итэр даже немного рад. Было бы гораздо хуже, чем если бы Люмин, как в той дешевой пьесе, решила прервать свою жизнь и Итэр по итогу нашел бы лишь ее могилу. Так она, хотя бы, жива. Только другая уже. Повзрослевшая, научившаяся жить без брата, самостоятельная и целеустремленная Люмин. «Ее высочество».       Это он, как малолетка, цепляется за ее юбку, стараясь вернуть прошлое, которое для него было совсем недавним, а для нее – покрытой пылью древностью. Они оба в своем праве. Наверное. Итэру об этом думать больно.       Путешественник понимает это той частью своей души, которая отвечает за логику. И совершенно не хочет этого принимать, раз за разом ступая на дорогу с одной только целью – найти Люмин и добиться от нее внятного ответа. И убраться из Тейвата, конечно же, но что-то в глубине сознания настойчиво шепчет, что если Итэр и отправится дальше, то уже, скорее всего, один. …Собрав людские кости, цветы растит земля, Одним из них, быть может, по смерти стану я…