The Forty-Fourth Card

- Карубе мертв. Коробка с бинтами выпала из моих рук, ударяясь о мраморный пол. Рулоны разлетелись, наполовину распутавшись и став белыми сетчатыми дорожками. - Что?... – голос дрожал, как листик на сильном ветру. Больница, в которой мы сейчас находились, была далека от идеала и примера стерильности, все же зелень поглотила почти все доступные ей места. Полки с медикаментами были пусты, некоторые вскрытые банки из-под препаратов валялись то тут, то там. Воздух, казалось, состоял только из пыли, танцующей в остатках послеполуденного солнечного света. Я присела на землю. Весь мой мир только что был разломлен на миллионы кусочков. Возникла надежда на то, что я неправильно поняла ее японский, что не все слоги расслышала несмотря на то, что слова Куины звучали громко и отчетливо. - Нет… Скажи мне, что это неправда, - я протянула руку, в надежде ухватиться за подругу в поисках тепла. – Скажи, что это глупая шутка! - Прости. Мы не смогли его спасти. Дыхание сперло от духоты и подкатывающего комка рвоты от бессилия и неверия. Слезы накатились на глаза и потекли по щекам. Через секунду длинные руки обвились вокруг меня и притянули к чужому телу. Боль от кровоточащей раны была намного слабее, чем та, которая образовалась в сердце от данной новости. Карубе постоянно был рядом, и его присутствие было чем-то обыденным и правильным. Пусть я и не была с ним достаточно близка, но боль в душе была невыносимой от осознания собственного ничтожества. Чувство вины душило. Я, фактически, обменяла жизни Карубе и Татты. Пусть я и не являюсь прямой причиной смерти друга, но несу ответственность за произошедшее, ведь знаю сюжет и все его составляющие. Неужели я действительно думала, что мои действия не будут иметь последствий? Глупо было думать, что в этом мире можно обойтись без жертв. Означает ли это, что Татта и Иппей могут умереть в ближайшем будущем? В конце концов, смерти этих двоих были прописаны в каноне сериала. При этой мысли мои рыдания стали еще более жалобными, и я, по сути, начала оплакивать еще живых друзей. Хватка Куины на моих плечах отрезвляла и возвращала в реальность, из-за чего слезы продолжали идти нескончаемым водопадом от безысходности моего положения. К тому моменту, как мне удалось усмирить свой плачь, солнце успело скрыться за горизонтом. Я осознаю, что нам все еще предстоит дойти до игры Пиковой Дамы, но не могу пересилить пронизывающую до костей усталость и слабость. Куина молча начала промывать мои раны и обрабатывать их. Я даже не смогла найти в себе силы, чтобы вздрагивать всякий раз, когда подруга прижимала вату слишком сильно. Взгляд блуждал по помещению, пока не встретился с взором Иппея. Парень выглядел испуганно, его волосы были взлохмачены, глаза были широко раскрыты. Печальное выражение было отображено на его лице, будто бы он был лично знаком с умершим. Я изо всех сил старалась подарить ему ободряющую улыбку, которая вышла кривой и скорее жалобной. Куина сняла повязку. Ни слова не было сказано, пока я стояла пошатываясь, но удерживаемая Куиной, которая ухватила меня за локоть. Иппей выглядел так, будто хотел что-то сказать, но, заметив мой пустующий взгляд, отступил. Спустя еще пару минут мы вышли на улицу. От прохладного воздуха сразу стало легче. Пиковая Дама была недалеко, освещенная электростанция виднелась на горизонте, а по небу плыл дирижабль. Я осознаю, что в данный момент нахожусь не в состоянии, чтобы пройти хоть какую-то игру. Но есть ли у меня выбор?