(день 37) Часть 1. Азалия встречает само понятие писем

Удивительно, но школа была так себе в обоих мирах! Не то, чтобы Азалия не догадывалась — она писала фанфики про попаданцев, право слово! И даже оказалась в одном из них, но это уже ее личные проблемы. Итак, школа. У Азалии не было проблем с учителями, в отличие от ее братьев, или с учебным материалом (почему-то, знания прошлой жизни были с ней слишком отчетливы в памяти), просто… дети? Шум? Скука из-за ее СДВГ? Слава богу, что у нее нет дислексии, быть полубогом она не собирается. Ей хватает кризиса из-за того, что ее кузен — мальчик-который-выжил, а родители чертовски странные, спасибо. В одно время мама могла помочь с вопросами, смотря этим приторно-ласковым взглядом, а в другой тут же мегерой прикрикнуть на Гарри, и эта метаморфоза была жуткой. Азалия даже не пытается начинать, что не так с отцом, нет, спасибо, слишком много красных флагов даже для Петунии. Возможно ли, чтобы Азалия могла рассорить родителей и при этом остаться с матерью при разводе? Она уверена — с ее отношением к Гарри еще можно работать, в отличие от отца. Угх, называть их отец и мама было долго, сложно и потребовалось немало часов выдержки, это уж точно. Ииии… Школа. Верно. Уже начался урок, а Азалия продолжает смотреть на свою парту, не двигаясь. Неловко. Она и без этого помнит, как много над ее головой ходило разговоров о ее «неполноценности». К счастью, эта фаза прошла! К сожалению, последующие истерики были жуткими. Особенно, когда Дэ подключался к ним, считая это игрой. — Хорошо, дети! — учительница, миссис Коул (?), хлопнула в ладоши, из-за чего Азалия вздрогнула и с открытыми глазами посмотрела на нее. Опять же, жутко и некруто так пугать детей. — До нашей школы дошла акция Дружбы! — о боже, что с этим названием? Азалии уже не нравится. — Сейчас я раздам по листу на парту, и пусть каждый напишет письмо своему будущему новому другу! После я покажу как правильно оформлять конверт, и уже сегодня с нашей почты ваши письма уйдет вашим будущим лучшим друзьям! — вау, она так счастлива. Азалия морщится. Отправлять письма незнакомцам вообще законно? Да, на дворе восьмидесятые, но блин. Азалия одна видит в этом что-то неправильное? А если эти письма попадут педофилам? Жуть. — Гарри, милый, поможешь раздать листы? Гарри, смущенный и нервный, каким он, к сожалению, всегда был в школе, дома и в принципе везде, где есть взрослые или люди, имеющие над ним авторитет. Азалия в какой-то мере даже восхищается тем, как легко Гарри удается надеть всю эту шкуру пай-мальчика, подставляя Дадли в его же проделках. Если он не пойдет в Слизерин — она будет смеяться. Нет, правда, до упаду смеяться. «Змей в стане врагов» — умора же, ну. Сама Азалия правда не думает, что ей удастся поступить в Хогвартс. Она обычная, за все эти восемь лет с ней не происходило ничего магического, никаких выбросов, никаких быстрорастущих цветов, левитации, и в целом чего-то странного. С такими родителями, как у нее, это кажется благословением. Хотя все еще грустно, что в своей новой жизни у нее все еще нет никаких суперсил. — Спасибо, — Азалия мягко кивнула проходившему с листами Гарри, тут же отталкивая Дадли в сторону. Не первый раз ведь знает, что с миссис Коул здесь Дадли будет единственным, кто получит замечания за тычки. И да, тычки. Что бы ни говорили фанфики, Гарри — задира, который не боится отвечать Дадли, если знает, что ему ничего не будет. Этот ребенок купается в чужих эмоциях, как рыба в воде. У него навык манипуляциями чужими эмоциями развит на голову выше всех в этом здании (если не считать директора, но он жуткий, там другой тип навыка), и Азалия не может понять, почему никто, кроме нее это не видит. Впрочем, пока Гарри сам не превращается в хулигана и при этом отпроваживает с этого пути Дадли, держа его на уровне самоуверенного ребенка — Азалия мирится. В конце концов, Гарри тоже ее брат, что бы ни пытался вталдычить отец. — Тс, Лия, не мешайся, — Дадли шепчет, стреляя в нее якобы угрожающий взгляд. Азалия приподнимает бровь в пародии на вопрос «серьезно», но уже не в первый раз замечает, что куски жира, ставшие ее лицом, мешают выражать эмоции так, как она привыкла. И почему она вытянула склонность к ожирению от отца, а не худобу от матери? Азалия вполне справилась бы с длинной шеей. Кэндис из «Финес и Ферб» же жила с ней как-то. Даже моделью благодаря ей стала. — Если тебя ждет еще одно замечание, после уроков сидеть будешь один, — Азалия шипит ему на ухо, тут же разворачиваясь и усиленно делая вид, что белый листок бумаги с напечатанными принтером полосками, намного интереснее, чем пыхтение ее брата рядом. Впрочем, отходит Дадли быстро — разговор с одним из своих друзей (это Питер? Дэн? Черт, Азалии нужно поработать над запоминанием) на тему письма разгорается стремительно и не спешит затихать в ближайшее время. Впрочем, они не одни, по всему классу слышится взбудораженный шепот, который учительница явно не собирается прекращать. Прекрасно. Азалия снова уставилась на лист бумаги. Почему ей одной так сложно подстроиться под детский лепет? А, да, реинкарнация. Ужасно. У нее из-за этого даже друзей нет. Даже братья ее не всегда понимают, и, ух, Азалия не идет туда. Гарри садится перед ней, перед этим бросив «спасибо за Дадли» или еще что. Шепот Гарри и в обычной ситуации был прокачан до максимума тихушности (чертовы Дурсли. Стоп, нет, она — Дурсль. Ну, теперь это просто грустно), а в таком гвалте она не собирается разбираться, так что просто кивнула. Итак, письмо. *** Ну, это было ужасно. Азалия еле уместилась в один лист, пока вокруг нее то и дело ходили ученики, беря дополнительные листы. Азалия в итоге просто поговорила о какой-то чуши, перескакивая с темы на тему, затрагивая комиксы про Капитана Америку (»…мои братья буквально дерутся за них, хотя как по мне, сержант Барнс куда круче… и ведь мы даже не в Америке!..»), угрозы (Азалия все еще думает, что ее письмо достанется либо неуважительному ребенку, который выглядит и звучит по-детски даже для ее брата, либо педофилу. Азалия, вроде как, не уверена, что есть третий вариант), какие-то книги разных жанров и размеров (»…мы с кузеном часто сидим в библиотеке… фэнтези… приключения… философия… есть ли жизнь на других планетах…»), и более чем уверена, что облажалась со всем этим. Азалия смотрит на свой скачущий почерк на дешевой бумаге и кривится. Нет, она определенно не собирается перечитывать. — Итак, дети, сейчас я раздам каждому по конверту, все, что вам нужно будет — это написать свое полное имя там, где я вам скажу. Азалия побежденно вздыхает. От всего этого вообще был шанс отказаться? Может, если бы она не пришла сегодня в школу… — И не переживайте, те, кто сегодня не пришел вскоре тоже напишут свои письма! Впрочем, прошлое изменить нельзя (смешно, учитывая, кто сидит перед ней за партой) и всякое-такое… В любом случае, всегда можно сделать так, чтобы родители не стали спрашивать о ее максимальном позоре в творчестве. — Дэ, я возьму Гарри и пойду в библиотеку, а ты максимально достань родителей темой письма, хорошо? — Азалия тихо прошептала своему брату, пока в его разговоре с Пирсом (наконец-то вспомнила его имя) наступила пауза. Дадли хмыкнул и также наклонился для шепота. — Что мне будет? — Половина порции за ужином, и я отвлеку маму во время уборки. — Идет, — Дадли тут же отворачивается, выглядя невероятно гордым успешно проделанной сделкой. Смешной такой. Будто бы мама не насядет ему на уши из-за неубранной комнаты. К счастью, Азалии удалось истерикой и обманом уговорить родителей не позволять Гарри убираться в личных комнатах. К еще большему счастью, Дадли этого не помнит. Запечатывать письма в конверты оказалось проще, чем в ее предыдущей жизни. Либо практика, либо для детей сделали упрощенную версию. И для ее эга второй вариант крайне больнючий. — Дети! Остановитесь на мгновение! Эти письма — очень важны! В конце года вам нужно будет выйти и рассказать, что вы узнали о своем друге по переписке! Пожалуйста, не забудьте! — удивительно, как миссис Коул умудряется перекрикивать детей и всегда быть с голосом. Эхх, восхитительная женщина — их учительница. И очень деятельная. Азалия не знает, что об этом думать. В обычные дни ее это просто бесит. Нет, правда, иногда миссис Коул напоминает Азалии ту добрую молоденькую воспитательницу из детского сада, которая громче всех кричала, что с Азалией что-то не так. Ух, как хорошо, что она в школе. Да… Школа… *** Ей стоило догадаться, что Гарри, каким бы мелким жуком он ни был, все еще ребенок, хоть и с хреновым воспитанием, из-за которого ему пришлось повзрослеть. И да, Азалия не лучше, ее прошлая жизнь, к счастью, не отпечаталась в памяти, но кошмары по ночам, когда она просыпается из-за крика в ушах, а на шее стойкое ощущение чьих-то тяжелых рук — это показатель. Они сейчас сидели в библиотеке, пока Дадли, дома, всячески выматывал родителей разговорами. Главное, чтобы не перетрудился, и отец не решил испытать на Гарри всю свою усталость. Конечно, Азалия еще ни разу не видела, не слышала и не замечала, что Гарри бьют или чего похуже, но если такое произойдет — она сама немедленно сообщит органам опеки. Или попытается вызволить бродягу, будучи магглом. …мда, она явно плохо планирует все это. (и насколько это ужасно — знать, что оказалась в ситуации, которую никак не можешь поменять) Но возвращаясь к Гарри… Он сидел рядом, полный энергии и сил, постоянно ерзая на деревянном стуле. Взгляд то и дело поднимался на Азалию, а раскрытая книга не была перевернута ни на страницу за последние пятнадцать минут, которые они здесь сидели. Азалия устало вздохнула, записала страницу книги в свой блокнот и начала собираться. — Идем гулять, сегодня мы явно не пройдем дальше. Гарри встрепенулся и стремительно поднялся, за пару мгновений сложив свои вещи, и тут же помогая Азалии с ее. Девочка хмыкнула. И чего ждал? Азалия мысли читать не умеет. На выходе он чуть не пробежал мимо библиотекаря, на ходу бросая прощания. И ему это сошло бы с рук, если бы Азалия не остановила его за руку. — Хорошие манеры, — Азалия протяжно пропела, хихикая на то, как поморщился Гарри. Да, мама не делала никаких исключений этой фразой. И Гарри даже приходилось быть особенно усердным то ли из-за того, что Петуния знала, что его отец — лорд, и на что похожа магическая Англия с их Средневековьем, то ли просто из-за веры в «дикость мальчика». В любом случае, эта фраза ни у кого из ее братьев ни с чем хорошим не ассоциировалась. Библиотекарь хмыкнул на них, добродушно улыбаясь. — Приятно знать, что кто-то продолжает держать его в узде, мисс Дурсль. — Уверяю, Гарри чаще всего прекрасно справляется сам, мистер Пайнс, — Азалия широко улыбнулась, чуть подпрыгнув. Избыточная энергия есть не только у Гарри, определенно. — Ну бегите, куда спешили. Хорошего дня, дети. — Вам тоже хорошего дня, мистер Пайнс! — они одновременно попрощались и с уже более чистой совестью вышли за дверь. — Обязательно ли делать это всегда? — Гарри фальшиво дует губы, потирая схваченную до этого руку. — Да ладно тебе, — Азалия закатывает глаза, — я видела, как ты уложил того задиру с класса выше прошлой пятницей. Гарри хмыкнул: — Да, но там была ловкость и скорость, а не… что бы ты ни использовала во время своих уроков в додзе. Азалия хихикнула, чувствуя, как жир на щеках задорно подпрыгивает. Эх, она ждет не дождется того дня, когда весь этот жир либо уйдет в мышцы, либо в рост. Ну, или рассеется. Может быть, под всеми слоями и будет та легендарная шея Петунии? — Так что случилось? — М? — Гарри непонимающе посмотрел на нее, но мгновение спустя до него снизошло понимание, и он тут же выпрямился, чуть ли не подпрыгивая. — Что ты написала в письме? А, стоило догадаться. Азалия хмыкнула. — А ты? — Я первый спросил! — И что? Я старше, ты отвечаешь. — О-о, так нечестно, Аззи, — Гарри отвернулся в притворной обиде, на что получил лишь закатывание глаз. — Я написал про… эээ… погоду. Азалия не смогла сдержать смешка. — Хэй! Погода — очень распространенная тема для юных джентльменов! — Ты… ты маминых разговоров наслушался? — Почему бы и нет? Тетя Петуния плохого не посоветует, — он был таким гордым, что Азалия не могла не рассмеяться. Как жаль, что он нечасто ведёт себя так ярко и игриво. *** Ближе к их улице, Гарри становился все тише. Азалия сочувствующие поморщилась и встала перед ним. Может быть, за ней его не заметят или сделают это слишком поздно? В любом случае, оставшийся путь они прошли в тишине. В самом доме пахло хлоркой и въешимся запахом мяса. Будто здесь жили не люди, а куски мяса, и это… Что ж, не та мысль, которая лично Азалии нравилась. Девочка повернулась к Гарри, но тот уже убежал на второй этаж, каким-то определенным чудом не касаясь скрипящих мест лестницы. Азалия вздохнула — оставалось лишь надеется, что о Гарри не вспомнят до завтрашнего дня, а ужин она ему как-нибудь оставит. Может быть, протолкнет к нему чипсы, чтобы хоть что-то было в желудке. Азалия снимает лёгкую куртку с улицы, непомерно много пыхча, и тяжёлым шагом идёт на кухню, откуда уже доносится громкий голос Дадли и мычание их отца. Итак, родители, конечно.