Праздники на корабле. Часть вторая.

На удивление шум, доносящийся из соседних комнат, вовсе не помешал Алёне зачитаться, да зачитаться ещё как – прошло не менее часа прежде, чем она оторвалась от «недолгой», как ей казалось, главы. Даже, наверное, главки. Но «главкой» глава была только до того, момента, пока в глаза Князевой не бросились кругленькие в прямом смысле слова циферки. На часах пробило двенадцать. «Ого... Ничего себе. Не думала, что так поздно уже» – подумала девушка и аккуратно села на кровать. Лёгкое головокружение появилось, но не внезапно, а как родное. Так случалось всегда, или, по крайней мере, очень часто. И вот, выждав некоторое время, Алёна наконец встала с кровати окончательно. Тихо, хотя было это бессмысленно на фоне громкой музыки, она прошла по коридору. Аккуратно заглянув в комнату, где и проходил пир, девушка увидела ребят, сидящих за столом, с гитарами, горой пустых банок пива и чем-то вроде закуски. Затем она поспешила закрыть дверь, ибо не хотела быть замеченной, но что-то подсказывало, что чьи-то глаза её всё-таки заметили. Ну что ж, ничего критичного не случилось, поэтому почему бы не вернуться в спальню и не продолжить чтение очередного произведения. Но не прошло и пяти минут с момента возвращения девушки в комнату, как в дверь негромко, но довольно настойчиво постучали. – Можно? – послышалось вслед за стуком. – Миша! – обрадовалась Алёна, – Конечно, заходи. – Как ты тут? – Неплохо, вот, читала... – девушка приветливо улыбнулась гостю. – Не хочешь к нам? – М... Пожалуй, откажусь. У вас так громко... – Ну ладно. А пиво, пиво то хоть будешь? – Ой, не-не-не, я не... – Да за кого ты меня держишь? Я? Алкоголь детям предлагать? Я же про безалкогольное... М-да... Не знал я, что ты обо мне такого мнения. – наигранно обидевшимся голосом перебил Алёну Горшенёв, выделив голосом слово «такого», дабы подчеркнуть свою обиду, пусть и шуточную. – Ну чего ты, я ж не знала... Ну Мих, нормального я о тебе мнения, даже очень хорошего. – Князева приобняла друга, который понурившись стоял посреди комнаты с двумя банками пива в руках: на одной красовался белый нолик, на другой серебрилась семёрка. Далее пошёл диалог без слов. Миша глазами поставил вопрос, на который Алёна ответила, легонько кивнув. Затем оба улыбнулись, послышалась пара щелчков, а потом и тихое шипение. И вот они уже сидят, болтают по душам, попивая приятный для обоих на вкус напиток. Горшенёв рассказывает про группу и про то, что скоро они поедут «мир покорять». Да-да, так и сказал. Именно мир и именно покорять. И пускай миром была лишь пара десятков городов России, а покорением – приезжать и устраивать небольшие концерты. Алёна же слушала его заворожённо, широко раскрыв глаза, которые так по-неземному блестели, что иногда это сбивало Мишу с толку и тот забывал, о чем он говорил. А потом оба смеялись и вспоминали, на чем остановились. Так продолжалось до того, как отмечающие ребята не спохватились, что что-то Горшка долго нет. Интуиция Андрея где-то из глубины души подсказывала (а если проще говоря, то он жопой чувствовал), что Миха где-то в его комнате, с Алёной рядом засел. Туда и пошёл уверенным, но всё же немного неровным шагом. Что уж говорить о его ярости при виде того, что Алёна держала в руках банку пива. «Видимо, не без помощи Мишкиной произошла данная ситуация...» – подумал Андрей, первый раз пожалев об их знакомстве. ... – Ну дак оно безалкогольное! – Сегодня безалкогольное, а завтра? Вино? – Водка, че так мало берёшь. – Миша, ты её споить решил? – Да, не видишь, еле на ногах стоит! Андрей понимал, что это сарказм, на котором, в принципе, как на родном языке всё время говорил его друг, но на сестру всё же взглянул, дабы убедиться в том, что всё не так. – Андрюш, ну правда, оно же безалкогольное. – Алкогольное оно или нет, ты, пока тебе не исполнилось 18, под моей ответственностью. – Дак а почему, если она под твоей ответственностью, ты преспокойно оставил её одну в комнате, ещё и болеющую, только что приехавшую, пока сам там пируешь? Почему мы это со спокойной душой сделали?! И ты еще что-то про пиво говоришь... Эти слова сильно задели Андрея. Он ведь думал, что любит сестру больше жизни, а сам так поступил. И что вся «забота» о ней, это никак не признак любви, а какие-то навязчивые запреты, чересчур сильная опека, в которой она не нуждается. Это не могло уложиться в голове Князева. Он ведь старался любить сестру так, как нужно, а любил так, как умел. Но ведь научиться чему-то без хорошего учителя невозможно... – Ладно, ребят. Извините. Идите лучше к нам, мы сейчас песни под гитару петь будем. Алёна побежала в зал, следом пошел и Миша. Но, проходя мимо друга, он хлопнул его пару раз по плечу, мол, не парься, и ушёл. А Андрей так и остался сидеть один, глубоко погрузившись в воспоминания. Раздумья поглотили его с головой, он даже не слышал весёлой музыки, доносящейся из соседней комнаты. Он закрыл лицо руками на несколько мгновений, провел ими по волосам и с каким-то отчаянием поднял голову вверх. Кто знает... может, для того, чтобы сдержать слёзы.