Часть 1

      ▢▢▢       Неспокойная погода была над вечерним Мондштадтом. Тяжёлый темные облака предвещали ливень, но к нему добавился ещё сильный шквалистый ветер. Холодно, сыро, страшно. Не повезло тому, кто оказался в такое время на улице без укрытий поблизости.       Рагнвиндры возвращались из Мондштадта на винокурню. Странно, что никто из них не предусмотрел капризы погоды. Да и никто их не остановил, мол переждать ураган можно и на втором этаже таверны, да даже на первом этаже — все равно была уже закрыта. Кажется, что кто-то (или что-то) специально хотело, чтобы произошло все так, как оно и случилось.       Они подошли к краю виноградников. Почти уже дома, Дилюку хотелось поскорее сесть в тёплой и уютной гостиной рядом с затопленным камином, где он бы сидел и отогревался, пока Аделинда ему не принесёт горячий чай или ягодный напиток. А пока он волочил уже насквозь промокшие ноги, держа над собой свой плащ — ему казалось, что так он меньше промокнет.       Слева в паре десятков метров от них в землю ударила молния. Послышался вскрик примерно с той же стороны. Отец и сын переглянулись.       — Ты слышал? — обеспокоенно спросил мужчина. Не дожидаясь ответа от сына, он свернул с дороги и пошёл по направлению к звуку.       — Папа, мы даже не знаем что это! — мальчик взял Крепуса за запястье и потянул в сторону от… чего-то. — Я не хочу даже узнавать что сидит в кустах!       Дилюк явно был напуган. Он не знал почему, может быть усталость, мрачная погода, непонятные тени и сверкающая молния с громом сыграли свою роль. Но мальчик не хотел чтобы его состояние заметили.       — Дилюк, вдруг там человек и ему нужна помощь? — мужчина не понимал, почему молчащий всю дорогу сын вдруг начал кричать, причём его поведение было странным.       — Может его молнией убило уже!       — Дилюк, я тебя не узнаю… — Крепус покачал головой и выдернул свою руку из хватки сына. Тот не бросил своих попыток остановить отца, но собственных сил ему не хватало, а уговоры не помогали. Ну что за упёртые? Оба.       Младший Рагнвиндр принципиально отказывался сейчас что-либо делать. Он хотел домой. А уж тем более ему было без разницы что кому-то нужна их помощь. Такой вот он, да.       Минуты не прошло с их перепалки, как они приблизились к тому самому кусту. Там действительно кто-то был, это подтвердил звук какой-то возни по сырой земле и тихие всхлипы.       Решив что это точно был человек, Крепус осторожно начал говорить:       — Кто тут?       Дилюк стоял за спиной отца, явно не одобряя желание того ввязываться туда, куда не стоило бы. Тем более предчувствие Дилюка его редко обманывало, а сейчас оно кричал ему о том, что лучше оставить эту затею. Ну и, на всякий случай, меч уже был при нём.       — «Не убило…» — подумал Дилюк.       Тем временем никто не ответил Крепусу, и он продолжил говорить.       — Тебе нужна помощь?       Снова молчание. Это начинало бесить Дилюка и тот, не выдержав, сказал:       — Пап, пошли отсюда!       Мужчина недовольно посмотрел на сына. В его глазах так и читалось: «не таким я тебя воспитывал». Дилюк замолк и отвернулся. Но убрал меч.       — Помогите… — тихо и беспокойно кто-то проговорил из кустов. Затем послышалась какая-то возня, но потом она прекратилась.       — Привет, выходи, не бойся — Крепус окончательно убедился что там напуганный ребёнок. Он решил раздвинуть руками кусты. Дилюк тем временем уже был рядом с отцом и они вместе увидели того, кто там прятался.       Это был мальчик, примерно ровесник Дилюка. Он был весь в грязи, мокрый, в непонятной одежде, которая мешком висела на нём. Только мальчик почему-то не двигался. Это быстро заметили Рагнвиндры.       Крепус присел рядом с ним, чтобы взять на руки и вытащить наконец из кустов. Когда он это сделал, он сел с мальчиком на руках на землю и проверил пульс.       — Он жив, надо скорее отнести его на винокурню, я пока не понимаю что с ним — произнёс Крепус и посмотрел на сына. Тот стоял, уперев руки в бока. — Дилюк?       — Зачем он нам? — вдруг спросил тот. Он заметил недовольный взгляд отца, но все равно продолжил. — Почему мы должны ему помогать? Вдруг он злой, плохой или… бешеный?       — Сын, ты сегодня меня разочаровал, — строго ответил Крепус. — Я не понимаю тебя, с чего ты таким стал. Мы потом поговорим.       Он развернулся и пошёл к дому. Дилюк обогнал его и шёл впереди, злой и обиженный. От этого пацана будут одни неприятности, он уже ненавидел его. С чего бы? Дилюк просто знает.       Пока его голову занимали эти мысли, он не сильно следил за своей безопасностью — поскользнулся, правая нога поехала вперёд и Дилюк упал прямо в лужу. Он больно приземлился, поэтому синяк на попе ему обеспечен.       Зло огрызнувшись, младший Рагнвиндр медленно встал на ноги и поволок свой плащ за собой. Да, тот самый, которым он укрывался от ливня. Теперь уже ему все равно. Также он не обратил внимания на обеспокоенный вопрос отца, который спросил не ушибся ли он. Дилюк решил просто промолчать.       В его смышлёной голове уже строились планы по избавлению от «подарка свыше». От самых безобидный, до преступлений. Утрированно, конечно, ведь убивать его на самом деле Дилюк не собирается. Пока что.       Они уже подошли к входной двери, которую любезно все же решил придержать Дилюк, чтобы впустить в дом отца с мальчиком. Он это сделал только для Крепуса, как он сам себе сказал.       Их встретила Аделинда, главная горничная, которая первая увидела эту странную картину и застыла в немом вопросе. Однако она быстро сообразила, что нужно делать — чего только не ожидаешь от Рагнвиндров.       — Аделинда, позови ещё кого-нибудь из горничных, и принесите в гостевую воду, аптечку и чистую одежду, — быстро сказал Крепус всё еще держа мальчика на руках. Затем он обратился к Дилюку. — Иди переоденься и приходи туда же, может понадобиться твоя помощь.       Молча Дилюк пошёл к себе в комнату, оставляя за собой мокрые и грязные следы. Он без особого энтузиазма хотел идти к остальным, тем более помогать этому мальчику. Почему вокруг какого-то оборванца с улицы столько шума, а он, мокрый, травмированный (да, падение сделало своё дело), голодный и замёрзший Дилюк остался без внимания. Даже Аделинда, кажется, не обратила на него внимание. Этот вечер определённо ужасен.       Дилюк переоделся в чистую домашнюю одежду, которая была еще днём подготовлена горничной. Он планировал в своей любимой уютной рубашке и штанах сесть, попивая горячий шоколад, и дочитать книгу. Однако планы, как уже можно было понять, поменялись. Не в лучшую для Дилюка сторону.       По дороге к гостевой у него в голове постоянно была мысль о том, чтобы развернуться и пойти обратно к себе. Ну зачем ему всё это? Он чувствовал странную обиду, апатию и некую злось по отношению не только к гостю, но и к… самому себе?       Только сейчас он задумался о том, что он сделал и наговорил четверть часа назад. Это было совсем не похоже на него, что заметил даже отец. Дилюк и сам тогда не понимал что несёт.       «Может его молнией убило уже!»       «Пап, пошли отсюда!»       «Зачем он нам?»       Дилюк бы такого никогда не сказал бы в отношении того, кому правда нужна помощь. Подумать — да. Но говорить такое вслух…       Однако какой-то интерес все же присутствовал в нём и вёл к комнате. По крайней мере было интересно узнать об этом мальчике и надолго ли он останется здесь.       Подходя к той самой двери, Дилюк увидел, что та открыта, и из помещения доносятся голоса. Он неспешным шагом зашёл и уже понял, что мальчик проснулся. Он сидел на кровати, укутавшись в плед.       Дилюка заметили не сразу. После того как мальчик испуганно вздохнул и перевел свой взгляд в сторону двери, Крепус и Аделинда обернулись. Отец всё ещё был в мокрой и испачканной одежде, он сидел на стуле рядом с кроватью, а горничная клеила специальную повязку на правую сторону лица мальчика так, что она закрывала глаз. Другой же, цвета глубокого озера глаз, пронзительно смотрел на Дилюка со страхом, как будто он — самый страшный кошмар в жизни мальчика.       — Кэйа, это Дилюк, мой сын, — начал Крепус, повернувшись к гостю, который не сводил с вошедшего взгляда. Рагнвиндр-старший заметил испуг Кэйи и добавил. — Он не сделает тебе ничего плохого, не бойся. Мы все тут не желаем тебе зла.       Кэйа сглотнул, и посмотрел на мужчину нервным взглядом, но, кажется, уже не таким, как только он проснулся.       — Я К-Кэйа…       Дилюк молчал, скрестил руки на груди. Он смотрел презирающим и ненавидящим взглядом. Кэйа оцепенел, его дыхание остановилось. Он чувствовал себя грызуном, на которого вот-вот нападёт сокол, и смерть его неизбежна.       — Давай отнесём его в Собор? Там лекари — они ему нужны, а не мы, — наигранно обеспокоенно предложил Дилюк, чуть склонив голову. Пусть подумают что он хочет как лучше, тогда его больше не в чем упрекнуть. — Может ты заболел, ты сломал себе руку или ещё что-то в этом роде?       — Я не… — Кэйа опешил от такого вопроса, учитывая интонацию, с которой он был произнесён.       — Да, — перебил его Дилюк. — У тебя что-то с глазом. Вот там тебе и помогут, не волнуйся. Ты же не хочешь быть одноглазым?       Мальчик заплакал, отпрянул от людей подальше к стене с другой стороны кровати, вжавшись в неё и спрятав голову в пледе.       — Кэйа, тихо… Успокойся… — медленно сказал Крепус. Он повернулся к сыну и кивком головы показал ему выйти из комнаты.